Скоросшиватель N* 2

Истинно колоссабельная Дашхен (с её непоколебимым грудным отделом) — тоже очень даже ничего.

Воистину Ритосхен (невероятная затылочная выносливость — очень стойкая затылочная область).

Вичка-надлом и её стоическая переносица (сколько рук и коленей надломилось под натиском этой бастионно-оборонительной переносицы).

Малиновая Машхен (а у этой очень сладенькие пальчики, и надбровные дуги — чуть-чуть).

***

Покамест Поликарп характеризовал круг собравшихся, Дункан наплывами лихорадил в ареале обитания, местами — производил замеры, эпистолярно — записывал что-то на бумажке, напускал на себя глубокочисленный и многомысленный вид: всеми правдами доводил до присутствующих колоритность и мануфактурность своей персоналии, как бы говоря: я здесь в главенствующей роли.

— А вот тот, — ткнул пальцем Поликарп, — Власьев, властелин мандата, держатель аусвайса, бумажный учредитель судо- и делопроизводства. Те двое — братья Душнил and Тошнил. Порядковые числительные любого унифицированного коллективного типового механизма; Пантелеев-Дудочкин-Васичкин — лауреат, контрагент, абонемент, левая рука, бывший погрузчик вертикального штабелёра.

— Именитый получился сыр-бор, — Дункан потёр подбородок.

А потом все сгрудились вокруг стола на время кофе-паузы. Пили рафы солёные и с пралине, капучины, мокачины, мокасины, купчины, лате, флеты, уайты, макиаты. Колоссальевна неистовствовала: абсорбировала бабл ти.

— Обрати внимание, — говорил Дункан, — как Галина попивает свой продукт. Всей ступнёй обхватывает чашку, как изысканно отклячивает при этом свой дигитус минимус педис. Только посмотри, до какого умопомрачения доходит изгиб её стопы.

— Прямо-таки отливает грацией и хладнокровием.

— Отличительная черта всех англосаксов. В Британии, в лучших домах Филадельфии…

— В лучших домах Арканзаса, — поправил Поликарп.

— Кстати, о хладнокровии, заметь себе, как она восседает: закидывает ногу на ногу не как это делают обычные девчонки, а закидывает её прямо за шею, туда — взашей, и сидит аки королева. А до чего виртуозно поигрывает ступнёй, покручивает ею. Бескомпромиссно. — А как усердно ковыряет оттопыренным мизинцем прямо в ухе — бесподобно.

— Галина проходила своё обучение в странах с высшим порогом светского вхождения: в Великой Британии и Великой Германии. Оттуда она и переняла все эти высококлассные и высокопоставленные привычки, аристократическую выучку, изыски и патрицианские выкрутасы. Шёлковые кальсоны — высшие мира сего, — подытожил Поликарп.

Картина и впрямь получилась завораживающая. Настолько, что Дункан и Поликарп безапелляционно путались в географических показаниях.

Возмущённый читатель хотел бы узнать, какие же всё-таки мысли во сне приходили к Григорию и Поликарпу. У Поликарпа был обычный плотный сон — никаких видений, мыслей и прочей гуттаперчи. А вот какие мысли посетили во сне Григория:

Победа — это не когда ты смог позволить себе «Бугатти», и даже не тогда, когда смог жимануть от груди свою первую соточку. Настоящая победа — это когда твой пятилетний отпрыск одолел свой первый рукоход, змейку, «крокодила» или полностью пропрыгал на руках четырёхсекционный каскад одноуровневых брусьев.

Клумбы под окном. Ведь это не просто клумбы под окном. Если копнуть поглубже, в область воспоминаний, тогда откроется тебе вот что: для начала открывается окно. Обнажается твоему вниманию пассаж с клумбами из колёсных покрышек. И смотришь ты на них уже более 20 лет, и последние лет 12 ты смотришь всё больше мельком, сквозь них, внутрь или даже куда-то через них. Было время, когда эти покрышки подразумевали под собой целую жизнь и, по совместительству, отдельно взятый мирок. С самого утра вы с пацанами делали с этих покрышек сальтухи, кульбиты, перекаты-перевороты, флип-флопы, кувырки, выкрутасы и фортели. Смеялись, обсуждали и слышали угрожающие, грохочущие, ужасающие и местами апокалиптические оры мужика, живущего на первом этаже. Всем пиздец как стрёмно, но и уходить, разумеется, никто никуда не уходил. Ну а если мужик выползал из своей конуры, тогда уж, каюсь, только след наш и видели. Не вспоминал ты об этих клумбах очень давно, смотрел всегда мимо них, и тут вдруг повеяло этими мемуарами. Мужика того тоже давнёхонько нет в живых, а клумбы стоят себе целёхонькие и несут в себе такую вот простенькую, занятненькую историю одного небольшого мирка. Не то чтобы история с каким-то глубинным смыслом и подтекстом, но покумекать на досуге будет о чём.

Разрытые канавы (ремонт трубопровода). В детстве вряд ли кто пройдёт мимо такого аттракциона. Разбежишься, перемахнешь через канаву — и создаётся впечатление, будто пробуравил саму бездну. Будучи взрослым, смотришь и понимаешь, что расстояние маленькое, преодолеть можно за лёгкий прыжочек или пару шажочков. И не кажется это чем-то значимым. А в детские годы ты мог часами бравировать перед взрослыми столь яркой и славной победой. И по ощущениям — действительно весомая победа. А став чуточку старше — тебя не занимают даже достаточно сильные прорывы сквозь толчею каждодневных свершений. Да, они становятся обыденностью, но не стоит воспринимать всё это как данность. Мы побеждаем изо дня в день в круговерти всяческих инициатив, но забываем об этом и принижаем наши заслуги. Происходит очерствение души, одеревенение, коли угодно. Не надо так.

В жизни деньги — не главное, но главное, чтобы они были, желательно в достаточном количестве; а вот что действительно важно, так это: резистентный зубной формат; жаростойкая, водостойкая, хладостойкая и гадостойкая дыхательная система (четыре в одном); безупречно политориентированный (политически зрелый) ЖКТ; нерушимый скелет; прочный связочный аппарат; эволюционно-утопическая, беспрецедентно-трансцендентная эластичность и пластичность мышц. Здоровьюшко — вот что действительно важно.

Летнее солнце склонилось к закату. Гусачий чел похлюпывал чай прямо своим гусаком. А недремлющий читатель кидает предъяву, знамо дело, задремавшему писателю: какое лето, какое солнце? Описываемые события ложатся тайм-фреймом на осенне-разноцветистый темпоральный карман октябрьского поля.

Молодец, читатель, всегда будь настороже, не дай себя облапошить.