Но над холодными холмами Вифлеема
Уже расступились тучи. Еще немного и
Вспыхнет в небе. Не зомби, лишь ряженые,
Позабывшие. Еще могут поднять глаза души.
3
Одна из возможностей – украсить жизнь поддельными картинками,
Развешивая одну за другой, причесывая сытый глянец, чтобы
Хорошо лежал. Истории тоже картинки, их можно сложить колодой,
Перетасовать, разложить, раздать. Пей же восторженные взгляды.
Другая из них – так они, просто как все, держись их всех, в ней
Свои, она не подведет. Но надо убедить, что толпа плоха, что она хуже,
Тогда можно все; хуже, чем хуже – тогда не падение, просто со всеми.
Хватай свое, удерживай, не упускай. Набивай карманы успехом.
А если ты держишься за перила, и пыльный ветер в лицо? Почему
Ты согласился на так идти, почему ты согласился на такую жизнь? Что
Заставило тебя? Ты идешь по узким лесам, бьется ветер, качает перила.
Ты ненавидишь себя? Ты презираешь? Жалеешь? Мог быть другим?
Узка тропинка над пустотой, широки ворота самодовольства и обмана;
В мире, где нет воздуха, душно дышать. Дорога к смерти манит взгляд.
Качается мост над долиной; стеною падает дождь; отвращение к себе
Как нож. Но в нем и надежда. Оставивший себя может себя и найти.
Сытый – обречен.
Качающийся жди
Утра.
4
Шел легкий снег, почти отвесный, неземной,
Под фонарями вспыхивая ясными
Кристаллами огня и исчезая в темноте.
Лужи света на земле, в них нырнуть
Душой, забывшей обо всем, кроме здесь
Падающего снега в безветрии, над временем.
Руку прижав к руке, в тепле перчаток.
В холодной ночи, какая теплая зима. Губы
Ветра почти неощутимы, и река замерзла.
Это ли Кишон, текущий у подножия Кармеля?
Его мосты подняты в небо, а небеса горят
Огнем души, запахом тепла, прикосновения и
Дома. Снег идет, он оседает на волнах, море
Бьется полнотой и светом. За углом ходил
Трамвай, звеня железным телом, пассажиры
Мерзли. Но рельсы сняты, а прозрачный
Снег идет, ветер становится сильнее, низкой
Поземкой раздувая память. Гори, гори огонь,
Сквозь время, на ветру, в котором смерти нет.
Снег падает из вечности, полон лицами живых.
5
Черные тучи разрезаны светлым огнем,
Облаком рваным надежды,
Мерцающей ясным свеченьем. Зажжем же
Нетвердую лампу души, даже в озере ночи,
На краю пустоты, где водой
Не отступят земные отроги и строчки
Круженья иллюзий, мерцанья высокой любви
Неслышны, но шаги отзываются
Эхом небесного хора. Секунды, минуты и годы
Проведем в ожидании дальней безбрежной страны,
Неоставленной и нисходящей. Льются
Звучаньем из окон надежды, глубины состраданья;
Взглядом, коснувшимся черного неба и белого
Облака, сердца коснувшимся,
Здесь, на краю предстаянья и тела земного.
6
Высокое белое солнце поднимается над водой,
За рекой земли, за рекой прощенья.
Там где шаги легки, а стена теней серой
Завесой уже не стоит на пути, не лежит волной,
Обтекая мгновение тела. Из незабвенья
Встает и бывшее, и то, что должно, там желтизной
Купол неба, купол сна обретает мгновенную ясность,
Неподвижность мысли. Счастье горит
Как спирт на ветру, к голубому, хранится как весть,
Которая никогда не наступит, но никогда не забудется.
И поверх времени, навсегда за собой отворит
Бесконечную память о мире, где то, что свершится,