Разбитое сердце ближе к синему, и в страдании Твои руки ближе.
Но почему Ты молчишь? Ты создал мир, чтобы говорить с тобой,
Но где Твой ответ? Ты протягиваешь дорогу удивления и страданий,
Но здесь ли на ней любовь? Выше лугов и гор, снега и пота, счастья и
Отчаянья, выше тела, прозрачное увидит белое, дорога вернется к началу.
Так славься же Ты, сотворивший каменных зайцев из породы слоновьих,
Сотворивший многоголовые тела, полные счастья и пота, сотворивший
Раскрытую книгу, перед глазами, от нее начинаются шаги удивления.
Сотворивший дорогу.
9
Как волны низкие стремятся к берегам,
Пологим и пустым, высоким и просторным;
Как аиста полет к огням и облакам
Кружится над землей далекой нитью черной;
Так памяти земли горит обетованье.
Горит и там, где прошлое тускнеет в полутьме,
Уже неуловимое в ладонях, но живущее в огне;
Шумит и среди темных льдов очарования
Страстей; настойчиво звенит в надежде и в золе,
В густой воде ручьев и на тугом ветру залива.
Но больше чем на льду, в пыли, песке, в долинах,
Душе, раскрывшейся и в милосердье, и в тоске,
Свеченье вечности откроется, пребудет на рассвете
И во тьме, в пыли сердец, склоненных в состраданье.
Где время светится, там отступает темный страх;
Где вьется долгий путь надежды, зацветают на горах
Кусты сирени, бугенвилии, любви и воскрешенья.
Хайфа
2016–2017
Сочельник
2016
1
Промозглый ветер, тучи, туманно, звезд не видно,
Но в душе вспыхивает и гаснет, пульсацией неба.
Внутренний воздух прозрачен и неизведан, а
Море шумит под горой, тихо, но не призывно,
Восходит вечер. Знали ли и они, сидя у теплых
Камней, у дров, вспыхивающих под ветром,
Трещащих, вдыхая легкий запах смолы, искр
Редкий разлет, что скоро расступятся тучи,
И вспыхнет в душе неясный огонь, отразивший
Ту странную искру неба, почти незаметную в
Сером прибое туч? Знали ли, что почти наступило,
Что все когда-нибудь будет иначе, что время
Уже наполнено кедровой смолою? Был вечер,
Холоден. Кто из них праздновал домашнее тепло
Зимы, передавая вино по кругу? Кто одиноко
Смотрел в огонь, думая о дожде, думая о мире?
А из-за туч, почти незаметная, выглянула звезда,
Посох зацвел в углу огнем миндаля, иглами кедра;
И дорога легла за порог, длиною в две тысячи лет,
К сердцу.
2
Ряженые идут, заглядывая в окна
Души. Лица накрашены, лоснятся
Мышцы, губы надуты, цветастые
Ногти, сверкает золото колец, часов.
Ирокезы дыбом, завивка по ветру;
Пиджаки лоснятся деньгами, юбки
Ногами, грудь нараспашку; вещи
Фирменные, поддельные сливаются.
Самодовольные, всезнающие, сытые;
Они продают и давят на кнопки.
Сыты друг другом и пусты собою.
Шаг, шаг, объятые чужими взглядами,
Своим взглядом скользящие, зрачками
Проверяющие. Шаг тел, шаг, шаг.
Видят себя на картинках; снимки
Себя готовят они, стараясь для других
Равнодушных глаз. В позах видят себя,
Картинки раскладывают они напоказ.
«О мои ряженые зомби», говоришь ты,
«Мои игрушечные, забывшие душу».