Но симпатию ко мне ты не нашла!
И если пропадешь ты
С ума я не сойду.
Хоть на краю света, но я тебя найду!
Потому что, я тебя люблю!»
Константин неделю планировал отдать Лене строки любви, но так и не решился. Сонет будоражил его разум. Ему казалось, что как только дама его сердца увидит его стихи, то тут же ответит на его чувства. Глупец!
Не сумев передать сонет в руки Елены, Константин решился на отчаянный шаг. На одном из уроков физкультуры Константин отпросился с урока, заявив о необходимости воспользоваться санузлом. Учитель – сорокалетний толстый мужчина, кряхтя недовольством, отпустил Костю с урока. И Константин приступил к осуществлению плана. Он проник в пустующий класс, достал из своего портфеля листок со стихами, затем положил их в портфель Елены. Константин не прятал стихи, а положил их сверху на учебники, хранящиеся в самом большом кармане портфеля, прилегающего к спине человека, несущего его. Красный портфель с удовольствием проглотил стихи, а рот-молния закрылся. Константин знал, что проходящий урок физкультуры это последнее занятие в этот деть. Улыбнувшись и слепо веря в любовь Елены, Константин стал ждать…
Наступил следующий день. Костя хоть и торопился в школу, чтобы оказаться в ней быстрее всех, все же, поспел он только к началу занятий. Оставалось десять минут до первого урока. Волнуясь и переживая, ожидая романтическую интригу, Костя вошел в класс.
Как только нога Кости переступила порог класса, все находящиеся в нем ученики разразились смехом. Половина учеников даже тыкала в него пальцем.
– Смотрите! – закричала Лена Стрельцова, показывая пальцем на Константина. – Вот этот дурак! Ха! Это надо! Дурачок признался мне в любви!
Новая волна смеха пролилась по классу. Константину потребовался невероятный труд, чтобы сдержать слезы. Покраснев и затаив на всех обиду, Константин молча прошел к своей парте, обхватил голову и закрыл глаза. Теперь для него было важно только одно – КОГДА ЗАКОНЧИТСЯ ЭТОТ ДЕНЬ?
2
Константин отчетливо услышал, как дверные ручки начали дергать. В двери ломились, и двери под натиском трещали, но все же, сдерживали напор. Константин улыбнулся. На поясе, под его черной «водолазкой» висит специальный ремень для патронов. Сейчас в нем тридцать заряженных пуль. Нельзя медлить. Константин заблокировал выходы, заперев их на ключи. Но в этом деле до конца ничего не знаешь. Вполне может быть, что у директора школы или кого-то еще есть ключи.
– Берегитесь, ублюдки. Я иду за вами…
Константин медленно направился по коридору. Он знает, что осталось еще около получаса, а то и больше, до того, как приедет спецназ и начнет штурм. Он знает, потому что изучал статистику. При нападении на госучреждение полиция реагирует незамедлительно. Но ей еще стоит добраться до места происшествия. А Константин это учел. Сейчас, в Васильках, районе, где жил маленький Костя, маленькая однокомнатная квартира окутана пламенем. Голодные щупальца огня поглощают все вокруг себя и выпрыгивают из окон, выбрасывая в мир копоть и гарь. В огне полыхает мебель, техника, и человеческое тело, потрепанное после взрыва газа. Это Светлана Леонидовна, хозяйка квартиры. Костя пробил ей молотком череп и бросил истекающее кровью тело посреди комнаты. После чего Костя включил газ и поспешил удалиться прочь, прикрепив на скотч маленькое самодельное устройство рядом с плитой. Его детище, сделанное из самодельного динамита, полученного кустарным способом. К нему Костя подсоединил детонатор и мобильник. Как только Костя оказался рядом со школой, то позвонил на мобильник-детонатор. При звонке маленький электрический заряд радостно запрыгал по проводам, от мобильника к динамиту. И БУМ!!!
Костя радостно заулыбался, представив, как его бывшее жилье сгорает в огне. Как сгорает труп владельца этого жилья. Женщины, выкупившей квартиру по дешевке за долги матери….
– Гори, стерва, гори!
Константин остановился. А стоит ли брать меч? Нет, пожалуй. Есть ружье и два пистолета. Обоим осталось всего две, зато для ружья патрон предостаточно. Костя снова истерически засмеялся. Достал пистолеты, проверил, словно боясь, что в момент стрельбы они окажутся незаряженными. Покрутив пистолеты на пальцах, Константин убрал их по кобурам. Костя взял ружье, зарядил в него два недостающих патрона и медленно пошел убивать. Насвистывая веселую мелодию смерти…
Константин в середине школьного здания. Перед тем как зайти в свой девятый класс, Константин прошел мимо всего левого крыла, поднявшись через главный вход. Он на пятом этаже. Внизу безрезультатно пытаются покинуть школу несколько сотен человек. Практически все из них дети, учителей лишь пара десятков. Входные двери закрыты, ключи от запасных выходов отсутствуют в пожарных щитах.
Отчаяние. Дети рыдают, учителя кричат. Несколько юношей-учеников похватали стулья и пытаются выбить двери и окна. Стекла окон посыпались, но стулья лишь ударились об металлические прутья решетки, не сдвинув ее и на миллиметр. С входными дверьми все еще плачевнее. Стеклопакет, что составляет добрую половину от дверей, не выдал даже микроскопическую трещину. Ножки металлических стульев погнулись, а деревянных сломались и рассыпались кучей поломанных досок. Тогда юноши схватили с пожарных щитов два топора и принялись рубить двери. Полетели искры, погнулись несколько ручек на дверях…
И все! Даже топоры не смогли помочь открыть двери. Их не зря поставили сверхпрочные. В середине семидесятых годов прошлого века школу оборудовали по типу убежища, построив в ней специальные подвалы. Только вот ключи от них были у местных городских властей. Входные двери здания везде поставили одинаково прочные, способные остановить путь потенциальному врагу государства…
Константин медленно пошел по лестнице, ожидая того, что кто-то может на него напасть. Какой-нибудь парень возомнит себя героем и попробует обезвредить Костю, или же учитель возомнит себе в святой долг спасти всех учеников, коварно обезвредив Костю. Но нет. Героев не нашлось. Константин прекрасно знает, что все собравшиеся внизу люди алчны и корыстны. Сплошные эгоисты, думающие только о себе. Константин сосредоточен, его ноги медленно ступают по лестнице. Вот третий этаж. Кажется, никого. Двери открыты, на полу разбросаны учебники и тетради. Видимо, кто-то в панике побежал прочь, побросав все, что ему мешало развить скорость и спасти свою жизнь. Разорванная истоптанная бумага устелила пол, подобно грязному рваному ковру, чье место только на свалке. Константин слышит, как на первом этаже кричат.
– Спасите нас! – Кричит девочка, срывая голосовые связки.
– А если он придет? – Кричит какой-то парень.
– Он всех застрелит. Вот черт! – Выкрикивают поочередно дети, и их крик сливается воедино.
– Мама!!! – Кричит и плачет ребенок.
Больше голосов Константин не смог разобрать. Он слышал лишь сплошной гул, созданный выкриками, спорами, и плачем людей, преимущественно десятками детей.
Глава 4. Злоба
1
Константин вышел из класса, громко хлопнув дверью.
В коридоре абсолютно чисто. Не удивительно. Ведь конец апреля, на носу экзамены. В это время года учеников, любящих подхалтурить, практически не найдешь. Все учат, учат, учат. Готовятся поступить в ВУЗ, получить образование и жить долгой счастливой жизнью…
Константин бросил полный ненависти взгляд в сторону класса. Он почувствовал, что волна ненависти и злобы завладевает им с головой. Ему захотелось броситься в класс, схватить первый попавшийся стул, затем ударить им учительницу по голове. И бить, бить, пока от ее головы не останется кровавая желеобразная лужа. Затем Константин переключился бы и на Лену. А там, кто знает, может и на всех остальных учеников.
– Вы все еще заплатите, – злобно выдавил Константин и направился к лестнице, накинув на плечи портфель.
В этот день Константин не стал доучиваться. Выгнали, ну и к черту вас. Решил он. Будь кто-либо из учащихся, а лучше из учителей, в коридоре, они бы заметили, парня, нервно, словно в припадке, сбегающего по лестнице и посылающего всех к черту. При этом, этом парень едва сдерживал слезы. Голова парня нервно тряслась, а руки быстро двигались из стороны в сторону. Словно парень бил по невидимой мишени. Лишь на выходе из левого крыла здания, когда Константин проходил главный вход школы, его окрикнул охранник, сидящий перед длинным трехметровым столом, с наставленными на нем мониторами, передающими изображения с камер видеонаблюдения. Стол расположился как раз напротив входа в здание, отчего мимо охраны никто не мог пройти незамеченным.
– Парень?! – Выкрикнул охранник. – Ты куда это? Одиннадцать утра только. У вас идет только третий урок!!!
– Я заболел! – Прокричал ему Костя.
– Справка! – Злобно выкрикнул охранник.
На этот раз Костя не ответил. Он быстро выскочил из здания, оставив охранника в гневе и недоумении. Ноги понесли Костю прочь, подальше от школы. Туда, где нет криков, споров. Где есть адекватное поведение. Путь от школы до дома составлял всего сорок минут, это если пешком. Но Костя направился не туда. Дома у Кости все обстоит еще хуже. Его мама в это время на работе, впахивает за гроши в одной из забегаловок, где основные блюда это «шаурма» и «беляши». А отчим наверняка дома. Неделю назад его выгнали с очередной работы и с того момента он только тем и занят, что вливает в себя ведрами алкоголь. А Костя будет как кстати. Можно отправить его за сигаретами, дать затрещину, пнуть под зад. Или же, на худой конец, отпинать его как следует за непослушание.
Костя покинул школьный двор и направился по тротуару. Место, где расположилась школа номер двенадцать, в глазах учеников всегда было беспросветной глушью. Но от нее ездило несколько школьных автобусов, собирающих и отвозящих учеников. Тем не-менее, большая часть учеников приезжала в школу, и уезжала из нее на транспорте своих родителей, или даже на их служебных автомобилях. Костик отлично помнит, как видел не раз, как его одноклассницу Елену привозил автомобиль, в котором сидел личный водитель-парень лет двадцати двух, а на боках автомобиля – шикарного «мерседеса», красовался логотип кампании «Протан». Металлическая цистерна на фоне черной нефти, как символ идеально подчеркивает основную деятельность компании.
Костя торопясь пошел по тротуару, даже не оглядываясь на злосчастную школу. С одной стороны тротуар покрыли длинные ветки деревьев. На них едва пробивают почки листвы, и они выглядят невыразимо ужасными и зловещими. Они как руки неведомых монстров, протянулись над тротуаром подобно крыше, готовясь в любой момент упасть вниз, схватить пешехода и утащить в мрачный мир теней, чтобы потом съесть. А может и куда хуже, они могут долго мучительно пытать…
С другой стороны тротуар прижал асфальт. По холодной серой линии медленно едут автомобили, опасаясь удариться днищем об лежачего полицейского. Таких искусственных неровностей установили целых четыре. По две с каждой стороны от въезда в школу.
Внезапно полил дождь, и Косте пришлось бежать к первой остановке. Холодные большие капли просачивались сквозь тонкую ветровку Константина, заставляя его дрожать от холода. К тому моменту, когда Константин достиг автобусной остановки, его одежда полностью промокла. Костя невольно задумался об учебниках и тетради. Вот черт! В рюкзаке же теперь все сырое! Быстро, словно от этого завесит, будут учебники мокрые или сухие, Константин заскочил под крышу остановки, снял рюкзак и заглянул внутрь.
– Вот срань! – Не смог сдержать себя Костя.
Рюкзак словно полили водой из шланга. Страницы учебников слиплись, а когда Костя попробовал открыть учебник геометрии, то страницы тут же разорвались. Костя захлопнул учебник и открыл второй карман. Тетради! Они промокли насквозь. Чернила растеклись по бумаге. Все, что было написано на бумаге, стало синим размытым волнообразным пятном…
2
Сквозь стену дождя прорвался автобус и подъехал к остановке. Перестав рассматривать содержимое рюкзака, уничтоженное дождем, Константин заскочил в автобус. Весь сырой, разгневанный и раздосадованный, Константин чуть не заплакал от бессилия. Сумев с собой совладать, Константин занял место, расплатился за проезд, и стал ждать своей остановки. В его голове родились образы. Константин любил мечтать. В своих фантазиях он представлял себя всесильным или всемогущим. Наделенным крыльями и телекинезом. Костя всегда видел себя особенным, при этом приписывая себе сверх возможности, не свойственные обычным людям, или даже заходящие за грань фантастики. Фантазии всегда помогали Косте расслабиться, отлучиться от реальности и не думать о том непрекращающемся ужасе, что сопровождает его изо дня в день. Не думать об уроках, проблемах с одноклассниками, проблемах с учителями, проблемах с матерью. И самое главное, о проблеме с отчимом. И всегда в своих фантазиях Костик нес смерть.
В этот раз Константин представил себя наделенным пирокинезом и умеющим летать. С Костей в автобусе шесть человек. Два парня лет двадцати сидят на задних сидениях, а на передних две пожилые женщины, молодая женщина и маленькая девочка. Девочка сидит рядом с молодой женщиной на два сидения впереди Кости и постоянно дергает женщину за рукав.
– Мама, мама! Ну, купи. Пожалуйста. Я очень хочу, – выкрикивает девочка. – Мама, мама!
Но женщина лишь отвернулась от девочки и задумчиво смотрит в окно, полностью игнорируя ее. Константин представил, как же было бы здорово, сумей он зажечь волосы девочки, не касаясь ее. Вот он спокойно сидит, и в этот же момент волосы девочки воспламеняются как факел. Она начинает кричать, возможно, что даже упадет на пол и начнет биться об него в истерике. Тогда-то ее мама точно обратит внимание на свое чадо. В этот миг женщина воспламенится. Только не так, как ее дочь, а полностью, с головы до пят женщина превратится в живой факел. Интересно, какой же безумный отчаянный крик, наполненный ужасом и болью, вырвется из легких женщины. Наверняка какая-нибудь старая карга, одна из тех, что сидят впереди автобуса, словит инфаркт и испустит дух, упав на грязный пол автобуса. А может даже не одна, возможно, что обе старухи замертво упадут, в один миг лишившись работоспособных моторов.
Костя расплылся в улыбке. Ему нравилось думать, что он способен уничтожить кого угодно. Нравилось мысленно обзывать и унижать окружающих. Костя продолжил мечтать. С его губ сорвалась едва уловимая фраза.
– Как же было бы круто!
Если старые кошелки не испустят дух, лишившись жизни от остановки сердца, тогда Костя воспламенил бы и их. Водитель наверняка остановил бы автобус и поспешил тушить людей, схватив огнетушитель. А парни что сзади, эти два неумолкающих кретина, поспешили бы убраться прочь из автобуса, спасая свои шкуры. Только бы они не успели, Константин бы воспламенил и их! Затем загорелся бы водитель! А Костя, вдоволь наслушавшись предсмертных криков отчаяния и боли, выдернул бы шнур из окна, служившего аварийным выходом, выдавил стекло и покинул автобус. Костя бы воспарил над старой наполовину развалившей колымагой, после чего окутал бы ее пламенем…