– Передай ему сумку, живо!
Последняя женщина за стойкой протянула сумку Мелвину. Мой брат приказал ему сложить туда деньги из кассы. Не знаю, действительно ли его звали Мелвином. Сомневаюсь. Но ему шло это имя, и про себя я именно так его назвал. Для меня он всегда будет Мелвином.
Сначала он, как и все остальные, подчинился, высыпав содержимое кассы в сумку. Винс напомнил нам с Гевином, что осталась одна минута.
– Ладно, ладно, хватит! – рявкнул Гевин, глядя, как Мелвин запихивает в сумку остатки денег. – Кидай сюда сумку!
"Кидай" – совершенно точное слово, поскольку в этой строительной компании, как и во многих фирмах и банках в наши дни, имелся пуленепробиваемый экран от стойки и почти до потолка. Я лично никогда не видел в этом смысла. Возможно, изобретатели таких экранов считают, что грабители банков жутко тупые и ленивые типы, а потому не способны заметить брешь в системе защиты и использовать ее. "Не полезу я на стойку, ну ее на хрен!" – так, по их мнению, должен сказать грабитель. Кстати, с таким же успехом они могли надеть на сотрудников пуленепробиваемые жилеты.
– Кидай ее сюда! – крикнул Гевин.
Мелвин застыл на месте, сделал глубокий вдох и сказал:
– Нет.
– Нет? Что значит – нет? Брось мне сумку сей же момент, ты, сволочь! – заорал Гевин, перепугав всех до смерти.
То есть всех, кроме Мелвина.
– Нет, – повторил тот, дрожа как осиновый лист и прижимая сумку к груди.
Такое за время моей долгой и неординарной карьеры случалось несколько раз, но я все равно не перестаю изумляться. Зачем люди так делают? Зачем рисковать своей жизнью, выступая против вооруженной и бешеной от злости банды, чтобы спасти деньги, которые тебе не принадлежат? Не понимаю, ей-богу! Мало того что деньги не твои – они принадлежат твоему боссу (то есть козлу паршивому). Боссу, который платит тебе сто пятьдесят фунтов в неделю и, не задумываясь, уволит, стоит кому-нибудь изобрести машину, способную тебя заменить. Деньги, ради которых Мелвин рисковал жизнью, – мелочь по сравнению с доходами компании за день. Мало того, они, конечно же, застрахованы, и фирме возместили бы все до последней полушки.
Что он надеялся за это получить, жалкий клерк? Хлопок по спине и сердечное рукопожатие? Или выстрел в упор из пистолета? Впрочем, как я уже говорил, Мелвин был не единственным потенциальным героем в моей жизни, зато он оказался первым, а потому я вспоминаю о нем с особой теплотой. Я бы на его месте отдал сумку глазом не моргнув. Если подумать, я бы исподтишка прикарманил пару сотен, пока остальные по очереди набивали сумку бабками, а потом молил Бога, чтобы мою фирму грабили каждую неделю.
Хотя я вообще не оказался бы на его месте. Я давным-давно загнал бы своих коллег под дулом пистолета в сейф и удрал с его содержимым в Акапулько. Кстати, в отличие от Флориды Фила, охранника банка "Секьюрикор", который так и сделал несколько лет назад, я не оставил бы своим бывшим коллегам их зарплату. Скорее всего, пока они сидели бы в сейфе, судорожно глотая воздух, я забрал бы у них бумажники и портмоне.
– Дай мне эту чертову сумку! – снова заорал Гевин, прицелившись в голову Мелвина. – ЖИВО!
– Нет, – умудрился выдавить Мелвин со слезами на глазах.
– Дай ему сумку! – крикнул Винс.
– Дай ему сумку! – подхватил я.
– Отдай ему эту паршивую сумку, – велел Мелвину управляющий.
– Нет, – ответил он каждому из нас по очереди. – А теперь убирайтесь отсюда.
– Тридцать секунд! – гаркнул Винс.
Гевин быстро глянул на меня. Я посмотрел на него и спросил: – Что?
– Прыгай туда и забери у него сраную сумку!
– Что? Туда? Я?
– Живо! – рявкнул он.
Что мне оставалось делать? Это был мой второй шанс. И последний. В прошлый раз я так капитально прокололся, что теперь нужно было стать Джеймсом Бондом, чтобы меня восприняли всерьез. За долю секунды я понял, что выбора нет. Я должен забрать деньги.
И пусть кто-нибудь попробует встать у меня на пути!
Когда я запрыгнул на стойку и перебросил одну ногу через экран, Винс возвестил, что осталось двадцать секунд. Я взлетел наверх и посмотрел на Мелвина, тупо глазевшего на меня. Самое интересное (поэтому я никак не могу его забыть), что у него не шевельнулся ни единый мускул. Он просто стоял и пялился на Гевина и на меня, как упрямый первоклашка, восставший против школьного громилы.
Я приземлился по ту сторону экрана и прицелился в Мелвина.
– Брось сумку!
– Нет, – сказал Мелвин, и тут я заметил, как он покосился на хорошенькую молодую кассиршу, сплошь сиськи и макияж.
До меня вдруг дошло, почему он так себя ведет. Мелвин не собирался производить впечатление на босса или противостоять преступлению – он пытался привлечь, внимание девчонок. Судя по виду, ему это давалось нелегко, поскольку был он рыжий, в конопушках, почти безбровый, с мятым воротничком. Увы, но, послав подальше вооруженных людей и хлюпая носом, будто восьмилетний пацан, он ни на кого не произвел особого впечатления, тем более на сисястую, не сводившую с меня завороженных глаз.
Видите ли, что касается женщин, негодяи вроде меня, Гевина или Винса привлекают их куда больше, чем все Мелвины в мире. При одном только виде байкера в кожанке на "харлее" бабы млеют и истекают соком. Я не собираюсь читать вам лекцию об особях женского пола и их предпочтениях. Сужу лишь по собственному опыту – и, по-моему, что бы женщины ни говорили, им нравятся мерзавцы. А причина в том, что бабы сами по природе своей порочные и зловредные твари и больше всего на свете обожают строить со своими любовниками планы, как нагадить ни о чем не подозревающему простофиле-муженьку, который действует им на нервы. Поверьте, я не раз это видел. Подонки притягивают красоток. Очевидно, в этом есть элемент приручения тигра. Они считают: раз им удалось обворожить какого-нибудь злобного психа, которого боятся все на свете, значит, они, то есть женщины, действительно особенные. Естественно, очень скоро чары любви слабеют, и их ненаглядный параноик открывает свою истинную кровожадную сущность.
Точно так же бывает, когда вы пытаетесь приручить тифа.
Только поймите меня правильно: я в жизни не ударил женщину. Нескольких пристрелил, но не бил никогда.
Я схватил сумку, однако Мелвин отпрянул, вцепившись в нее изо всех сил, и заорал:
– Нет! Нет! Нет!
– Пора! – рявкнул Винс. – Хватай эту проклятую сумку!
Я попытался ее отобрать, но Мелвин не сдавался.
– Ты ее не получишь, – прорыдал он сквозь слезы, текущие по щекам.
– Отдай ему сумку! – кричали ему все хором. – Отдай!
– Нет, не отдам, не отдам, не отдам, – повторял Мелвин, в то время как я пытался ослабить его железную хватку.
Все глядели на нас не отрываясь. Гевин с Винсом орали, чтобы я поторопился, я осыпал Мелвина оскорблениями, но он держался, как стойкий оловянный солдатик. Я обернулся на Гевина. В глазах его застыла жуткая злоба, и я не мог понять, на кого он так зол – на меня или на Мелвина. Очевидно, на меня, быстро решил я.
Он злился потому, что я не мог отобрать сумку. Он злился потому, что я не справился с заданием. Он злился потому, что я снова его подвел.
Мелвин выдрал сумку из моих рук и судорожно прижал к груди. Вам, очевидно, в жизни тоже встречались придурки. Круглые и безнадежные. Не стоит искать какие-то причины или объяснения их поступкам – они просто придурки, вот и все. Такими они родились, такими и умрут. Тут уж ничего не попишешь. Мелвин был придурком. Но мне-то что делать? Пристрелить его?
Конечно! А что же еще?
И я выстрелил.
Я грабил банк с оружием в руках, а он встал на моем пути. Чего, собственно, он ожидал?
Не знаю, убивали вы кого-нибудь или нет, но самый потрясающий момент – это когда жертва через полсекунды после того, как пуля входит в плоть, с ужасом осознает происходящее. "Бог ты мой, меня застрелили! Это плохо. Как бы я хотел вернуть время вспять!"
Лицо у Мелвина застыло, как на снимке. Классный момент для "кодака". Жаль, что у меня не было фотоаппарата, иначе я обязательно щелкнул бы его. Хотя присутствующие, наверное, сочли бы меня несколько бессердечным.