Наконец до него дошло, что кошелька при нем нет. Я увидел это и нахмурился. Мало того что мне не дали досмотреть фильм и потащили в бар с парой маразматиков – я еще должен платить за эту привилегию!
Ну-ну.
Я было решил притвориться, что тоже забыл дома бумажник, но Дебби видела, как я его взял, и, без сомнения, с удовольствием заложила бы меня на глазах у всей публики.
Дамы нашли уютный столик, я заказал напитки. Алан остался со мной у стойки, сообщил, что моя Дебби – настоящий розанчик, и, пока я ждал сдачу, представил двум членам "Ротари-клуба"[3 - Клуб деловых людей, бизнесменов.], потягивавшим пиво. Я быстро кивнул им и устремился к столику, прежде чем они успели вовлечь меня в бессмысленную болтовню о ежегодной лотерее.
Я протянул Дебби водку с тоником, Алан поставил перед своей женой бокал с джином. Не успел я сесть, как обнаружил, что моя благоверная уже заглотнула все залпом и жаждет еще.
– Извините! – хихикнула она, обращаясь к Алану и компании. – Хорошо пошло! Знаете, такой день был тяжелый... Будь паинькой, – добавила она, протянув мне пустой бокал.
Я вылез из кресла и принес ей еще. После того как я вернулся, Алан битый час зудел об ассоциации местных жителей, бездымном топливе и владельце таксомоторной фирмы из дома номер шестнадцать, который припарковывает уйму машин прямо напротив их окон. Дебби тем временем благополучно насосалась и постреливала вокруг масляными глазками, ища приключений на свою задницу.
В одном надо отдать Алану должное: он упивался звуком собственного голоса, и меня это устраивало. Мне не приходилось вымучивать вопросы, нести вздор и обходить острые углы. Видите ли, будучи профессиональным преступником, вы должны быть очень осторожны, рассказывая о себе. Дело, конечно, не в том, чтобы вы не проболтались, что зарабатываете на жизнь ограблениями банков. Просто любая неточность в вашей легенде, Даже самая ничтожная, может возбудить подозрения и привести вас к краху.
Особенно с соседями. Это самые любопытные создания во вселенной.
Мой знакомый налетчик Билли Арчер, самый осторожный человек на свете, мотает сейчас десятилетний срок, потому что как-то забылся и по-разному ответил двоим соседям на вопрос о своей работе. Кажется, ну что тут такого? Однако один сосед побеседовал с другим, а тот вскользь заметил третьему, обсудившему этот вопрос с братом, после чего брат проверил файлы и доложил своему сержанту. Начальник сержанта опознал Билли по фото... Теперь понимаете, как это делается?
И чем более замысловато вы лжете, тем легче попасться. Иногда даже разговор о самых простых вещах – адский труд, поскольку ты вынужден взвешивать каждое слово и запоминать свое вранье. Кому понравится так напрягаться?
К счастью, с Аланом в этом смысле не было проблем. Если не считать пары случайных вопросов ни о чем, он все время трепался сам, позволив мне расслабиться и помечтать о том, как я его пристрелю. Вот зануда! Сид тоже зануда, но Алан – зануда совсем другого типа. Сид достанет любого потому, что его интересуют только две вещи: рыбалка и "Стар Трек"[4 - Знаменитый фантастический телесериал.], и говорит он только о них (или же переводит на них любой разговор). Типичная беседа с Сидом выглядит примерно так:
– Мою жену только что увезли в больницу, будут делать кесарево сечение.
– В будущем женщинам не придется делать кесарево в больницах. У них будут такие штуковины, как в "Стар Треке", которые действуют мгновенно. А лини вообще не знают подобных проблем, потому что мечут икру.
Алан, повторяю, зануда другого сорта. В отличие от Сида он думает, что знает все обо всем, или по крайней мере считает необходимым обо всем иметь свое мнение. Как правило, мнение категорическое. И в большинстве случаев не более разумное, чем мои башмаки. Сдается мне, лежа ночью в постели, он пытается решить, каково его отношение к исследованию Антарктиды и прочей ерунде.
– ... потому что меня раздражает, когда говорят, будто стены из шлакобетона так же хороши, как и с теплоизоляцией. Но это смешно! Когда я в последний раз... – вещал он.
Я видел Алана насквозь. В школе это был толстый маленький очкарик с дорогим набором для уроков геометрии и без друзей. В пятнадцать – помощник мелкого служащего, в двадцать три ему доверили ключ от шкафа с канцелярскими принадлежностями, а еще через каких-нибудь двадцать лет – собственный рабочий стол. Вечера он, очевидно, убивал за марками, игрушечной железной дорогой или игрой в солдатики, чтобы не думать о тотальном отсутствии успеха у девушек. И тут появляется Бренда – вспомнил, как ее звали! – все еще пылящаяся на полке в свои тридцать три и отчаянно жаждущая пойти под венец. Она, естественно, соглашается на первое же предложение руки и сердца. Запрограммированная на домоводство, готовая к оплодотворению – стоит немного спрыснуть семенем, и домашняя хозяйка к вашим услугам. Двое детей, Джон и Джейн (это я не придумал, поскольку они постоянно трещали о своих чадах), закладная, страховка, мебель для внутреннего дворика – вот и все. Сиди сиднем на одном месте всю оставшуюся жизнь, ходи в магазины да перегораживай подъездную дорогу.
Не понимаю я таких людей. Некоторые из них, похоже, существуют только для того, чтобы существовать. Они ничего не делают, ни в чем не участвуют, ничего не переживают. Только потребляют драгоценную еду и воздух и производят следующее поколение бездельников, которые идут по их стопам.
Нам нужна еще одна война, причем большая, с русскими, или немцами, или американцами – не важно. Просто чтобы послать туда всех придурков, фраеров и Аланов мира, пускай артиллерия их малость помочит. А потом объявить перемирие. На дорогах станет меньше пробок, в супермаркетах – очередей, а в стране – Аланов с Брендами, которые тащат вас в бар во вторник вечером.
Быть может, это звучит жестоко, но такой уж я человек.
– ... поскольку не у всех есть канализационные шланги для прочистки труб, я как председатель ассоциации жителей района абсолютно уверен, что мы должны сложиться и купить их. В конце концов, иногда местный совет целое утро не может прислать аварийку, – говорил Алан.
Я кивнул в знак согласия и подумал, что станется с этими шлангами, если Алан переедет в другой район.
– ... что подводит меня к иному, не столь далекому, как может показаться, от предыдущего вопросу, который я хотел с вами обсудить, Крис и э-э-э... Дебби, – продолжал он. – Дело в том, что я являюсь не только председателем ассоциации жителей района, но также членом районного отряда по охране общественного порядка. – Почти вырубившаяся к этому времени Дебби хихикнула, собираясь отпустить глупую шуточку по поводу того, чего Алан является членом, однако не успела вовремя подобрать слова, и момент был упущен. – Таким образом, я официально предлагаю вам и вашей очаровательной жене присоединиться к нашей веселой компании.
Я немного подумал, прежде чем принять предложение.
Возможно, вступление профессионального преступника в отряд дружинников покажется вам поступком странным или даже лицемерным, но разве у меня была альтернатива? Отказаться? Послать его? Стать соседом, которому есть что скрывать? Если хочешь быть незамеченным такой организацией, у тебя есть только один выход – вступить в нее. Даже участвуя в обходах крайне редко, я все-таки буду вне подозрения, поскольку стану одним из них – из этой клики мелких недоумков.
– Отлично, замечательно! Вот увидите, вам понравятся остальные члены нашего отряда, они такие заводные! Сбор по четвергам, у меня, в половине восьмого вечера.
– Какая жалость! Боюсь, мы не сможем прийти в этот четверг. У моего брата юбилей. Прошу меня извинить.
Отчасти это правда: в четверг Гевин отпразднует пять лет, которые оттрубил за решеткой. Но помимо всего прочего, мое извинение было первым из широкого арсенала предлогов, благодаря которым я буду пропускать как минимум четверть дежурств.
– Да вы не волнуйтесь, я запишу вас и встретимся через неделю.
– Договорились! – ответил я ему и озабоченно глянул на часы. – Извините, не хочу показаться невежливым, но завтра рабочий день и мне рано вставать. Так что, если вы не против...
– Да ну тебя, Крис! – заныла Дебби. – Сейчас всего полдесятого, давай еще выпьем!
– Нет, Дебби, я думаю, нам пора. Мы не можем задерживать тут Алана и Бренду весь вечер, правда? Я уверен, Алан тоже рано встает, – сказал я, дернув ее за руку.
– А мне кажется, у Алана встает всю ночь напролет, – пьяненько хихикнула она.
Бренда была в таком шоке, что, казалось, она наконец откроет рот и вымолвит хоть слово. Я силком поднял Дебби на ноги, пожелал Робинсонам доброй ночи и увел свою благоверную, прежде чем она выдала еще какую-нибудь шуточку о члене нашего нового соседа.
Алан поначалу съежился, как фиалка, но потом первое смущение прошло – и могу поспорить, что, исполняя той ночью свой супружеский долг с Брендой, он думал о Дебби.
Пока мы шли к своему особняку, Дебби пребывала в приподнятом настроении и трепалась без умолку.
– Ты же знаешь, что творится в таких маленьких респектабельных районах, – щебетала она. – Сплошь круговая порука и оргии с обменом женами за закрытыми дверями. Ручаюсь, Алан с Брендой и в этом комитете состоят! Как думаешь: стоит нам присоединиться?
– К обмену женами? – задумчиво протянул я. – Интересно, что я получу взамен тебя. Наверное, капельку тишины и покоя, если повезет.
4. Братский долг перед Гевином
В тот четверг я поехал в Лондон навестить Хизер с детьми. Хизер – сильная женщина, я таких в жизни больше не встречал. Поначалу, когда Гевина посадили, у нее была истерика, но она быстро взяла себя в руки и с тех пор справлялась со всеми проблемами без жалоб, как солдат. С другой стороны, а что ей оставалось? Раз в несколько недель я появлялся, чтобы убедиться, что у нее все хорошо, денег хватает, а дети не бегают в лохмотьях.
Мне нравилась Хизер. Всегда нравилась. Она была полной противоположностью Дебби: практичная, надежная, преданная и смышленая. Брала она у меня ровно столько, сколько необходимо, и ненавидела себя за то, что вынуждена это делать. По идее, она не должна была нуждаться, но за последние годы Гевин спустил почти все, что заработал, а небольшую сумму, оставленную им на черный день, прикарманила полиция и бывшие Дружки.
Райан Блэкмор был одним из таких дружков – гангстер с юга, которого мы имели неосторожность привлечь к паре дел. Он так и не простил Гевину, что тот не дал ему заслуженной доли. Заслуженной, по мнению Блэкмора, разумеется. Он вечно мутил воду, был типичным дилетантом и то и дело попадал впросак. Гевину, Сиду, мне и даже Винсу этот тип быстро надоел, так что мы его послали (пускай скажет спасибо, что просто послали!) за две недели до того, как наклюнулось очередное дельце в четыреста пятьдесят тысяч фунтов.
Блэкмор заявил, что его ограбили, и после того как Гевина посадили за налет в Фулхэме, решил отплатить ему добром за добро. Как-то раз вместе с сообщником он забрался в дом Гевина и дождался возвращения Хизер с детьми. Когда они вернулись, Блэкмор, держа мальчишек на мушке, сказал Хизер, что убьет их, если она не отдаст ему содержимое тайной кубышки Гевина.
Поймав этого отморозка, мы даже не стали тратить на него пулю. Просто загнали его в яму, скрутили крылышки, как цыпленку, а потом засыпали. К сожалению, денег назад мы так и не получили. Его сообщник Кен – которого Блэкмор знал только по имени – давно уже слинял вместе с бабками, оставив подельника без гроша, так что тому осталось лишь обмочиться от ужаса, когда на него упала первая лопата земли.
С тех пор Хизер хранила вместо кубышки заряженный пистолет. Пускай еще кто-нибудь сунется!
Блэкмор был самым явным, но отнюдь не единственным грабителем Гевина. Как только мой брат сошел со сцены и потерял возможность защищать свои вложения, его тут же кинули. Деловые соглашения расторгались, капиталы переводились в другие компании; Гевин любил запускать пальцы в разные пироги, но понемножку, один за другим, все они растаяли, и в конце концов у него остались лишь дом в Эпсоне, имущество в Греции и неугасающая ненависть. Чтобы свести концы с концами, Хизер продала дом и переселилась в Бромли, но греческую виллу она сохранила. Вернее, я ее выкупил, оставив Хизер номинальной владелицей. Я подумал, что всем нам время от времени пригодится место, где можно схорониться, так зачем же упускать такой лакомый кусочек?
С другими вложениями Гевина ни я, ни Хизер, ни он сам практически ничего не могли поделать, поскольку они не были декларированы, а стало быть, как бы не существовали. К тому же я не собирался рисковать своей башкой, требуя бабки у какого-нибудь козла, которому мой брат сдуру отдал их под честное слово. Все они были уважаемые, приличные люди. А я кто? Простой налетчик.
Я мог лишь присматривать за тем, чтобы Хизер с детьми ни в чем не нуждались. Да от меня больше и не требовалось. Когда Гевин выйдет, он сам займется своими делами.
Я вырулил на подъездную дорожку и помахал Бобби и Барри, яростно стучавшим в окно наверху в надежде привлечь мое внимание.
– Дядя Крис приехал! – услышал я их вопли. – Мама, дядя Крис приехал!