– Во мне? Не понимаю, ничего не понимаю! – Я бросил взгляд на Крейга, который повернул голову и испуганно смотрел на меня. Похоже, знал не более моего. – Дэнни, о чем ты?
– Ты сам не знаешь себе цены, Иан, – усмехнулся Логан. – Ты не имеешь понятия, насколько нужен организации. Ты лучший киллер из всех, кто мне известен, и не потому, что похож на супергероя вроде Джеймса Бонда, а потому, что никогда не чувствуешь вины. Ты совершенный убийца, безжалостный и бессердечный, как робот, тебе достаточно указать на цель пальцем – и ты пойдешь убивать. Для тебя нет ни правых, ни виноватых, ты никогда не колеблешься и не чувствуешь угрызений совести, всегда доводишь дело до конца и не задаешь вопросов. Ты идеальный способ решения проблемы. Мы, конечно, могли бы заплатить кому-то или заставить работать с помощью шантажа, но зачем все это, если достаточно позвонить тебе – и дело, считай, сделано. Проблема решена.
– Не понимаю, какое отношение это имеет к Аделаиде, Анджеле или Роуз.
– Ты что, до сих пор еще не понял? Черт побери, Бриджес, я сам тебя учил не задавать вопросов, но надо же хоть иногда расслабляться! Твои бабы нам мешали, понял? Угрожали нашей собственности. Мы могли потерять то, что вложили в тебя! Знаешь, почему ты у нас такой чудо-киллер? Потому что жизнь к тебе несправедлива. Каждая паршивая сучка обращается с тобой как с дерьмом! Тебя опускали все кому не лень, всю твою долбаную жизнь. Так какого черта ты сам будешь относиться к ним иначе? Надо кому-то вышибить мозги? Ну и хрен с ним – подумаешь, какое дело! От тебя он жалости не дождется, от кого угодно, только не от тебя. И так было всегда. Я сразу все понял, еще тогда, в тюрьме. У тебя это на лбу написано. Твоя жизнь – дерьмо. Ты никому не нужен, и пока это так, ты делаешь свою работу с чистой совестью. Хотя какая у тебя вообще может быть совесть! Нам оставалось лишь позаботиться, чтобы в твоей жизни ничего не менялось. Не беспокойся, лезть из кожи вон нам для этого не пришлось, чаще всего ты и сам успешно справлялся. Однако время от времени кто-то появлялся и грозил нарушить равновесие. Тогда мы подкидывали убедительную причину – и ты своими руками устранял помеху. Не обижайся, Бриджес, бизнес есть бизнес.
Я слушал его как завороженный, не в силах выговорить ни слова. Это было настолько невероятно, что я напрочь забыл о Крейге и даже пару раз споткнулся о него, когда бегал взад-вперед по комнате, пытаясь связать то, что говорил Логан, с прошлыми событиями. С Аделаидой.
– Ты еще здесь, Бриджес?
– Что? Да, я слушаю.
– Пойми, это тактика Джона, именно благодаря ей он продержался в нашем деле тридцать лет. На тебя ему просто насрать, так же как и на меня... Хотя нет, как раз на меня в последние дни ему очень даже не насрать, но это совсем другой разговор. Мы для него не более чем расходный материал. Вот почему я ни минуты не переживал, что взял его деньги.
– Значит, ты убил Анджелу и Роуз только для того, чтобы мне было плохо?
– Если хочешь вырастить настоящего бойцового пса, не давай ему спать на шелковой перине.
В этот момент я с головокружительной ясностью осознал, что Логан говорит правду. Не стану утверждать, что подозревал и раньше, но теперь, когда он разложил все по полочкам, даже удивился, как я не допер раньше, настолько это показалось очевидным. Смотрел и не видел.
Меня выдрессировали. Приучили. Во всем верить Логану. Думать, что жизнь – дерьмо. Убивать, не задавая вопросов – даже если передо мной те, кого я знаю и люблю.
Я часто рассуждал о заговоре, о том, что кто-то нарочно мешает моему счастью. Чертовски странное ощущение: прийти в себя и обнаружить, что заговор существует на самом деле.
– Ну, погоди, я тебя достану, ублюдок!
– Именно поэтому я звоню по телефону, а не беседую с тобой за кружкой пива. Не думаю, старина, что наши пути вновь пересекутся, но на всякий случай буду держать ухо востро. Только не думай, что я хочу нарочно завести тебя – мне вы все до лампочки, я уже вышел из игры. Однако хочешь верь, хочешь не верь, а я всегда питал к тебе слабость – вот и решил предупредить: эта твоя девчонка все еще в опасности, имей в виду.
– Аделаида?
– Да. И не только она, а любая, с которой ты когда-нибудь надумаешь встречаться. Карты подтасованы не в твою пользу, солнышко, а колода – в кармане у Д. Б. А я решил подбросить тебе лишнего туза. Удачи! – И, не дав мне ответить, Логан отключился.
Я тут же перезвонил, но по его номеру никто не отвечал, определитель тоже не работал. Кто бы сомневался – не совсем же Логан дурак, в конце концов!
Мать твою! Главное, конечно, было сказано, и я поверил, но у меня на языке вертелась чертова уйма вопросов, а задавать их вдруг стало некому.
Я взглянул на Крейга.
– Ладно, можешь говорить.
Он изо всех сил старался быть убедительным. Признался, что заподозрил неладное еще несколько дней назад, когда Д. Б. вызвал его к себе и в разговоре вдруг упомянул Аделаиду, хотя, казалось бы, ничего не мог о ней знать. Это выглядело как обыкновенный треп, но Крейг не мог отделаться от ощущения, что его прощупывают на предмет возможного заказа.
Через два дня Аделаиду сбила машина.
Крейг сказал, что хотел меня предупредить, но ему не дали. Сразу после того разговора Д. Б. послал их с Эдди на два дня в Ньюкасл сопровождать груз. Очевидно, решил отдать заказ кому-то другому, а командировка была лишь способом вывести Крейга из игры. Крейг следит за грузом, Эдди следит за Крейгом, кто-то быстро делает свое дело, а я ничего не знаю.
– Я пытался звонить, – пожаловался Крейг, – но ты не подходил к телефону. Где ты был?
Правильно. Я отвечал лишь на звонки Аделаиды.
– Извини, Бриджес. Я свалял дурака, потому что не знал, что делать. Не был даже уверен, что мне это не померещилось. А потом вернулся и узнал... в общем, понял и... Извини, друг, так уж вышло.
– Зачем ты пришел сюда? Тебе меня заказали?
– Нет, Бриджес, что ты такое говоришь? Я хотел проверить, все ли с тобой в порядке. Иначе разве стал бы я ждать, пока ты оклемаешься?
– Может, просто сглупил или духу не хватило? Пожалел? Наверное, Логан прав насчет меня: я лучший, потому что никогда не испытываю ни жалости, ни угрызений совести – даже когда речь идет о тех, кого я знаю.
Крейг лежал связанный на полу и смотрел на меня. В его глазах был ужас.
– Наверное, я и в самом деле псих. – В моих руках оказался нож. – Робот, который убивает не раздумывая. Даже тех, кого любит. Даже друзей.
Я оглядел комнату. На меня смотрели десятки знакомых лиц.
– Наверное, правы и они: я и в самом деле не могу любить. Никого. Никого, кроме самого себя. – Я встал на колени рядом с Крейгом. Он начал судорожно биться.
– Нет, Бриджес, не надо!
– Они сделали из меня чудовище? Ну что ж, пусть видят, на что способно настоящее чудовище.
– Бриджес, не надо, пожалуйста...
Я взмахнул ножом, и Крейг замолчал. Взмахнул еще раз и еще. Потом встал и протянул ему руку.
Поколебавшись немного, Крейг стряхнул веревки и взял меня за руку. С опаской глядя на меня, поднялся на ноги и вздрогнул от удивления, когда я протянул ему нож.
– Я не собираюсь тебя убивать, Крейг. Ни сейчас, ни после. И Аделаиду тоже. Вы все ошибаетесь насчет меня.
– А что ты собираешься делать? – спросил Крейг, пряча в карман нож и все остальное.
– То, на что рассчитывает Логан. Уберу их всех – всю проклятую банду.
Он подумал, потом взглянул на меня.
– Я тебе помогу.
– Нет, это мое личное дело. Возвращайся в Ньюкасл, пригляди еще за каким-нибудь грузом. Займись этим всерьез, потому что здесь, в Лондоне, работы для тебя скоро не останется. И запомни: если мы встретимся еще раз, я сделаю вывод, что ты пришел за мной, и выбора уже не будет. Понял?
Крейг молча кивнул.
– Тогда все, иди. Мне надо заняться делом.
27. Возмездие
Прежде всего я проглотил пару таблеток снотворного и обеспечил себе добрых восемь часов сна. Когда идешь на дело, лучше иметь ясную голову. Когда я вышел из дома, уже совсем стемнело.
Где его искать, я, разумеется, знал – позвонил заранее: мол, получил кое-какие сведения о Логане. Так оно, по сути, и было. Д. Б. хотел сразу узнать подробности, но я отказался разговаривать по телефону, и он велел приходить к нему в порт к десяти часам.