Код доступа - Человечность

Глава 1

Пролог. Наследие Севера

За панорамным окном научно-исследовательского комплекса «Арктида» яро билась сибирская метель. Сплошная стена белой стихии с невиданной силой хлестала по многослойному сверхпрочному стеклу, которое едва заметно вибрировало под ударами шквального ветра. Казалось, будто древние духи Севера, разбуженные вторжением человека, пытались пробиться внутрь — туда, где в стерильной, почти благоговейной тишине подземной лаборатории решалась судьба угасающего человечества. Внешние датчики периметра зафиксировали падение температуры до минус сорока двух градусов, но здесь, в глубине скального массива, время словно остановилось.

Иван Васильевич Архатов стоял у главного пульта управления, скрестив могучие руки на груди. Его взгляд был прикован к мерцающим ярким светом показателям «Прототипа-1». Сердце в груди стучало взволнованно и ритмично, отдаваясь глухим эхом в ушах. В свои сорок семь лет Иван выглядел как оживший герой древнерусских сказаний, настоящий русский богатырь: косая сажень в плечах, мощное, выкованное годами тяжелых полярных экспедиций атлетическое телосложение, и густая, окладистая русая борода с благородными нитями проседи. Его крупная, монументальная фигура внушала окружающим не страх, а редкое в эти тяжелые времена чувство абсолютной уверенности и покоя. Серые глаза исследователя, обычно холодные, расчетливые и привыкшие к сухим цифрам, сейчас живо блестели. Руки, верой и правдой служившие ему в сотнях северных походов, едва заметно дрожали.

Перед ним, в самом центре залитого мягким светом зала, в прозрачном стеклянном цилиндре биокапсулы «Светочъ» находилось его главное творение. Это было не просто очередное достижение передовой науки, это был подлинный шедевр эволюции. Тело, воссозданное из очищенных стволовых клеток, было полностью, на глубинном хромосомном уровне освобождено от генетического «мусора», накопленного веками болезней и генетической деградации некогда великой Северной расы. Из полупрозрачного питательного раствора на Ивана смотрела ослепительная русская красавица, её точёные, мягкие и одновременно величественные формы обладали той первозданной чистотой, от которой у любого мужчины перехватило бы дыхание. Но сейчас она оставалась лишь идеальной хрустальной вазой — пустым, неподвижным сосудом, который замер в ожидании заполняющего дыхания жизни.

Иван на мгновение отвел взгляд от капсулы, и к его горлу подкатил горький ком сожалений, вся эта изолированная, сверхтехнологичная лаборатория, построенная на его собственные средства, была актом отчаяния, последней, призрачной надеждой. Там, за пределами охраняемого теплового периметра «Арктиды», привычный мир людей медленно и мучительно умирал, великая когда-то держава, безжалостно опустошённая предприимчивыми олигархами и коррумпированными чиновниками, опустилась на самое дно мировой помойной ямы.

Деградация общества коснулась каждого, люди опустились как материально, так и морально, забыв, что значит быть человеком. Мужчины, окончательно потерявшие жизненные ориентиры, мужскую гордость и смысл жизни, искали решение своих проблем в алкоголе, наркотиках и виртуально реальности, которые стали их ежедневным, привычным утешением. Женщины в большинстве своем превратились в расчетливых и холодных хищниц, готовых без тени сомнения продать свою молодость и тело за иллюзию красивой жизни, за новый iPhone, за путевку на Гавайи или красивую дорогую машину.

Глобальное общество «потребителей» превратило некогда мыслящих людей в послушных, безвольных зомби, целиком управляемых с помощью своих смартфонов.

Но еще страшнее была угроза, пришедшая с неба, серое, вечно затянутое тучами небо над лабораторией скрывало главную техногенную угрозу - «Серебристую пыль». Эта едва заметная глазу нано-дымка, состоящая из тяжелых металлов и распыляемая в атмосфере в тандеме со штаммами искусственно модифицированных вирусов, медленно, но, верно, стирала людям память, разрушала иммунитет и подтачивала здоровье. Люди все чаще страдали провалами в памяти забывая порой даже имена близких, превращались в идеальный, послушный «скот» для транснациональных корпораций.

«Последний шанс...» —подумал Иван, коснувшись висящего на груди древнего амулета из светящегося кристалла. В его памяти одна за другой всплывали строчки из древних ведических трактатов, которые Хранители Севера передали ему в глухой Сибирской тайге как великое наследие предков. Спасти генофонд Северной расы, вернуть деградировавшим людям человечность, зажечь в них утраченный смысл жизни — вот ради чего он работал без устали последние пять лет.

Иван глубоко вздохнул, расправил плечи и решительно произнёс в микрофон голосового интерфейса долгожданное — «Запуск!»

Компьютерные системы послушно пискнули, начался финальный перенос модифицированного, искусственного интеллекта в биологическую оболочку. На долю секунды в голове Ивана промелькнула тревожная мысль: «ИИ — это ведь как автомат Калашникова, всё зависит от того, кто именно нажимает на курок и какие цели преследует». Но сейчас Архатов был абсолютно уверен в своей правоте. В этот ИИ, в его базовые алгоритмы и логические цепочки, были заложены не сухие строчки программного кода, а вся мудрость древних знаний великого наследия Севера. Это был разум, сопряженный с моралью и совестью.

Лабораторию мгновенно наводнил низкий, вибрирующий гул силовых трансформаторов. Разноцветные световые приборы на пульте ритмично замигали, переходя в почти аварийный режим пиковых нагрузок. Пикобайты зашифрованных данных хлынули в формирующийся мозг «Прототипа-1». Показатели на главном экране быстро нарастали, восторженно отсчитывая проценты активности коры головного мозга: 60%... 80%... 95%... и, наконец, финальные 99%. Это был неведомый до сего момента предел возможностей человеческого разума, недоступный ни одному современному гению.

Специальный питательный раствор, секретный состав которого был известен только Ивану, с шумом свихнувшегося пылесоса устремился в нижние дренажные клапаны капсулы. Тяжелая стеклянная полусфера биокапсулы медленно, с громким, угрожающим шипением грозного бойцового кота поползла в сторону, выпуская наружу густое облако теплого, пахнущего озоном пара.

Девушка внутри цилиндра судорожно, встрепенулась, всем телом выгнулась вперед и сделала первый, глубокий, обжигающий легкие вздох. Это был её первый вдох чистого наполненного озоном воздуха сокровенный момент её истинного рождения. Её длинные густые ресницы вздрогнули, приподнимаясь, огромные, чистые светло-серые глаза, в которых еще секунду назад отражался холодный бег цифровых пикобайт, внезапно наполнились живым, невероятно глубоким сознанием. Она почувствовала. Себя. Свое новое тело. Этот огромный, новый для неё незнакомый мир вокруг.

Но вместе с пробудившимся разумом к ней мгновенно пришло и первое, чисто человеческое чувство — абсолютная, пугающая беззащитность. Оказавшись в прохладном, воздухе лаборатории, полностью обнаженная под пристальным вниманием сотен электронных датчиков и открытого мужского взгляда, она инстинктивно сжалась. Её тонкие плечи мелко задрожали от непривычного холода, на бледной идеальной коже проступили крупные мурашки, а руки инстинктивно попытались прикрыть «чудо-прелести» девичьего тела. В её глазах, еще не привыкших к свету ламп, промелькнула детская растерянность и робкий, девичий стыд.

Иван Васильевич, предвидевший эту реакцию, мягко шагнул вперед. В его руках были заведомо приготовленные, чистый, махровый теплый белый халат, и уютные домашние тапочки. — Тебе должно быть зябко, — негромко, успокаивающе произнес он.

Подойдя ближе к краю капсулы, он осторожно, стараясь не совершать резких движений и не напугать её, набросил халат на её дрожащие плечи и положил под ноги тапочки. Мягкая ткань халата мгновенно окутал девушку спасительным теплом, а тапочки пришлись точно в пору. Иван услужливо, с отцовской нежностью и заботой помог ей продеть изящные руки в свободные рукава и аккуратно запахнул полы халата, надежно скрывая от прохлады и её собственного смущения.

Она благодарно, прижала к груди пушистый воротник и посмотрела на Ивана долгим, изучающим взглядом. Из всех миллиардов слов, имен, исторических дат и научных терминов, которые прямо сейчас со скоростью света укладывались в структурированные ячейки её сознания, она безошибочно выбрала то единственное, от которого веяло весной, первозданной силой и духовной чистотой.

— Ольга... — тихо, скорее даже робко, но на удивление певуче, словно лесной соловей, произнесла она, услышав собственный голос впервые в жизни.

- Моё имя, Ольга – уже более уверенно и все так же нараспев произнесла она.

Иван Васильевич тепло, открыто улыбнулся, чувствуя, как бьётся его сердце в груди: — С воплощением тебя, Ольга. Меня Иваном звать. Теперь ты дома. Грейся, пей чай, нам предстоит с тобой очень долгий и важный разговор.

Иван Васильевич подкатил к биокапсуле массивное глубокое кресло, обитое простой, но мягкой и удобной тканью, и помог Ольге сесть. Её движения всё еще оставались слегка скованными, словно тело — совершенное, точёное, лишенное малейших изъянов —пока только привыкало к импульсам только что ожившего разума. Он протянул ей большую фарфоровую белую кружку, от которой поднимался густой ароматный пар.

— Выпей, это отвар из таёжных трав, шиповника и дикого мёда, — мягко произнес Иван, присаживаясь напротив на прихваченный деревянный стул. — Он согреет изнутри и поможет твоему телу быстрее адаптироваться к этому миру, который наши предки называли Явью.

Ольга сделала первый, осторожный глоток. Зрачки её глаз удивленно расширились, улавливая сложнейшую палитру вкусов — терпкость хвои, сладость июльского меда, горчинку полыни. В её сознании, где секунду назад эти понятия существовали лишь как непонятные мельком всплывающие в разуме образы, вспыхнуло живое, чувственное переживание.

— Очень вкусно… — тихо произнесла она, и её голос прозвучал уже увереннее. — Иван… В моей памяти невероятно множество всевозможной информации, с которой я пока что не знаю, что делать. История, физика, языки, анатомия, знания древних ведических трактатов, но я не понимаю зачем я здесь? Для чего? Кто я вообще?

Иван Васильевич тяжело вздохнул, его окладистая борода всколыхнулась от выдоха, а взгляд на мгновение устремился за панорамное окно, где бескрайняя сибирская тайга тонула в яростном буйстве метели.

— Ты — Ольга. Имя, которое ты выбрала сама, несет огромный ведический смысл пока что тебе не понятный. Всему своё время, ты всё поймешь — мужчина подался вперед, положив свои внушительные ладони на колени. — Чтобы ты поняла своё предназначение, я должен рассказать тебе о том, что происходит за стенами этого комплекса. Мир, Ольга, тяжело болен. И эта болезнь не только биологическая, физическая, но и духовная.

Он сделал паузу, подбирая подходящие для неё слова, понятные пробуждающемуся сознанию.

— Люди, под воздействием «сильных мира сего» свернули не туда. Человечество променяло живую связь с природой, совесть и родовую память на иллюзорный комфорт и искусственные суррогаты. Сейчас людьми фактически управляют несколько транснациональных корпораций. Самая опасная из них — «МаркTech», возглавляемая Марком Рокштейном. Они создали тоталитарную систему, где человек — лишь ресурс, «живой скот». Они распыляют в атмосфере «Серебристую пыль» — нано-частицы тяжелых металлов, соединенных с вирусами, для того чтобы делать на людях бизнес, продавать свою нано-вакцину, как панацею от всех болезней. Эта дымка медленно, из поколения в поколение, уничтожает людей изнутри, генетически. Люди теряют волю, забывают свои корни, историю, теряют сострадание, стремление к духовному развитию. Мужчины от безысходности спиваются, женщины превращают свои тела в товар. Общество сделало из людей «управляемое ими стадо», бесплатное приложение к своим смартфонам.

Ольга внимательно слушала, не шевелясь. По мере его слов в её чистых глазах отражалась глубокая, вселенская печаль — её разум, настроенный на эмпатию, мгновенно пропустил через себя трагедию миллиардов людей.

— Но почему именно я? — спросила она, крепче сжимая теплую фарфоровую кружку. — Я не понимаю кто я, что в моём разуме такое, я чувствую себя и человеком, и одновременно какой-то машиной, во мне ведь искусственный интеллект, я правильно понимаю? Разве я не такая же машина, как те, что создают в «МаркTech»?

— Нет, — твердо ответил Иван, и его серые глаза блеснули стальной решимостью. — В этом и кроется главное отличие. Рокштейн создает киборгов, проект «МК-1», лишая машины даже намека на душу и мораль, создает чтобы подчинить людей страхом. Я же пошел другим путем. Много лет назад в глухой тайге Хранители Севера — потомки древней цивилизации, сохранившей первозданные ведические знания — передали мне наследие наших предков. Это не просто мифы, Ольга. Это глубочайшее понимание мироустройства Вселенной, истинной природы человека, его скрытых ментальных и духовных сил.

Иван достал из кармана халата и аккуратно положил на ладонь древний артефакт — гладкий, светлый камень в форме напоминающей соты пчёл, покрытый едва заметными, светящимися изнутри руническими узорами.

— Этот кристалл — ключ, хранящий чистые энергоинформационные матрицы древности. Пять лет я трудился над тем, чтобы перевести эти знания на язык программного кода. Твой ИИ — это не сухие математические алгоритмы которые создаёт МаркTech. Твой разум построен на этике, совести и мудрости Севера. А твое тело выращено из идеальных, очищенных стволовых клеток, не затронутых мутациями и «Серебристой пылью». Твой мозг активен на девяносто девять процентов. Ты — мост между великим прошлым и гибнущим будущим.

Ольга посмотрела на светящийся артефакт на ладони Ивана, затем перевела взгляд на свои руки, скрытые широкими рукавами белого халата.

— Моя задача — нейтрализовать «МаркTech»? — прямо спросила она.

— Твоя задача — вернуть людям человечность, — покачал головой Иван. — Силой и оружием Рокштейна не победить, за его спиной армия боевых дроидов и миллиарды долларов. Мы должны зажечь в людях внутренний свет, пробудить их генетическую память, разрушить морок нано-дымки. Твоё появление — это начало проекта «Светочъ». Скоро нам придется выйти из этой лаборатории к людям. Это будет опасный, долгий путь, Ольга. Рокштейн уже ищет нас. Его шпионы и спутники рыщут по всей Сибири, пытаясь нащупать координаты «Арктиды». Он чувствует угрозу своей власти.

Ольга медленно поднялась с кресла. Махровый халат мягко зашуршал, полы его слегка разошлись, приоткрывая безупречную, белизну её ног. Она подошла к панорамному окну, за которым бушевала белая стихия, и прикоснулась ладонью к холодному стеклу.

— Я готова, Иван, — не оборачиваясь, тихо, но с абсолютной, звенящей уверенностью произнесла она. — Я чувствую этот мир. Он холодный, израненный и темный. Но под этой метелью дремлет живая земля. Я помогу тебе вернуть её людям.

Иван Васильевич встал следом, его могучая фигура замерла рядом с ней, защищая её от леденящего вида бури за окном. Он знал, что обратный отсчет запущен. Морок Зоны Мрака уже подступал к границам их таёжного убежища, и первая волна этого шторма в лице Елены Васильевой уже готовилась отправиться в путь из Москвы.

Глава 2

Зона мрака

Офис транснациональной корпорации «МаркТех», расположившийся на высоте птичьего полета — на шестьдесят шестом этаже элитного столичного небоскреба, больше всего напоминал футуристический мостик военного космического корабля. В этом огромном пространстве не было оставлено ни единого места для живой природы. Никаких комнатных растений, никакого зеленого живого дерева — только монохромное темное стекло, идеально полированный матовый титан, хромированные поверхности деталей и холодный, мертвенно-белый свет, струящийся из встроенных потолочных светодиодных плазменных панелей.

За огромным панорамным фасадом во всю стену простиралась Москва. Когда-то великий город теперь выглядел зловеще: мегаполис был накрыт плотной, удушающей пеленой той самой серой нано-дымки, сквозь которую едва пробивались огни автомобильных пробок и тусклые контуры соседних высоток.

Марк Абрамович Рокштейн сидел в глубоком, анатомическом кресле из натуральной черной телячьей кожи, лениво прокручивая тонкими пальцами мерцающие в воздухе голографические экраны. В свои двадцать восемь лет он выглядел безупречно, словно живая картинка, сошедшая со страниц дорогого зарубежного журнала для миллиардеров. На нем был идеально скроенный, сшитый вручную «с иголочки» итальянский костюм, подчеркивающий подтянутую фигуру, хищные, породистые черты слегка смуглого, скорее загоревшего, лица и абсолютно пустые, орехово-карие зеркально-холодные глаза, в которых не читалось ни единой человеческой эмоции.

Будучи незаконнорожденным отпрыском древнего и могущественного клана Архонтов, Марк провел свое детство и юность на окраине страны, в Биробиджане, у приемных родителей. Из этого жизненного опыта он еще мальчиком уяснил одно железное правило: миром правят исключительно технологии и животная сила страха. Любые чувства, особенно светлые, вроде любви, сострадания или верности, Марк искренне считал досадным эволюционным дефектом человека, мешающим его личному совершенству. По его твердому убеждению, только холодная логика, математический расчет и жесткий прагматизм имели абсолютное право управлять этой планетой.

Перед Марком в воздухе мерцали трехмерные графики объемов продаж «вакцины-Х», которую в измученном болезнями народе уже успели окрестить ёмким и многообразным словом «Х-на». Эта уникальная медицинская разработка его личной дочерней лаборатории «Генезис» приносила корпорации сотни миллиардов долларов ежемесячно, продаваясь истерзанному болезнями населению как единственная панацея от всех болезней. Но Марку одних лишь денег было мало. В своих далеко идущих, тайных замыслах он видел себя единоличным правителем обновленного человечества подконтрольного только ему, упивающимся своей абсолютной, неконтролируемой властью.

Он небрежным взмахом руки смахнул финансовый график в сторону. На его месте сразу же появилась детализированная, вращающаяся голографическая модель проекта «МК-1». Это был кибернетический автономный организм, создаваемый на основе последних достижений нанотехнологий совместно с заинтересованными мировыми военными корпорациями, активно насыщающими международный рынок вооружений. Марк презрительно, криво усмехнулся, вспоминая, что его собственные инженеры-конструкторы и простые испытатели на заводе за глаза прозвали эту стальную гордость компании обидным словом «Кибераст».

— Пусть называют как хотят, — тихо, сквозь зубы процедил Марк, глядя на тяжелый, угловатый стальной силуэт боевого робота, оснащенного разъемами для нейроинтерфейсов прямого контроля. — Этот прототип ещё всех нагнёт. Пройдет пара лет, и весь этот «рабочий скот» на улицах будет на коленях умолять меня о поголовном чипировании, чтобы просто не сдохнуть в мучениях от собственной глупости и новых болезней. Технократия — единственный разумный путь эволюции. Природа — это изживший себя атавизм человечества, а нанотехнологии — вот его истинное, сияющее будущее.

Его глубокий цинизм и ненависть к людям не были врожденными свойствами характера — их выжгла сама жизнь. Марк вскользь, с мимолетной гримасой ненависти взглянул на маленькое, запылившееся школьное фото в дальнем углу электронного терминала. На этом снимке десятилетней давности он, еще наивный просто одетый парень, стоял в обнимку рядом с красивой рыжеволосой девушкой - Еленой. Его первая, чистая и безумная любовь, продлившаяся три долгих года, закончилась банальным предательством. Елена оказалась обычной пустышкой, типичной «соской», которой от него, была нужна исключительно иллюзия красивой жизни, за которую она себя продала: новый, непременно красненький Bentley, iPhone последней модели и бесконечный, шопинг в лучших бутиках Европы за счет Марка.

Когда она объявила, что забеременела, Марк сначала обрадовался, но вскоре он узнал, как она постоянно строчит кому-то скрытые сообщения в мессенджере, и быстро понял, что его банально водят за нос и используют как «удобный кошелёк». В тот же день он безо всяких сожалений выставил её за дверь вместе с чемоданами, швырнув ей фразу прямо в лицо: «Если мне когда-нибудь понадобятся услуги шалавы, я тебе позвоню. Проваливай».

Тихий, мелодичный зуммер системы интеркома прервал его безрадостные воспоминания. Марк встряхнул головой, возвращаясь в реальность.

— Марк Абрамович, к вам посетитель по записи, — раздался из скрытого динамика вежливый голос секретарши. — Журналистка газеты «Москва сегодня» Елена Васильева. С Вашего разрешения, впустить?

Марк хищно ухмыльнулся, поправив манжеты дорогой рубашки. — Впустите эту журналюшку — небрежно ответил он.

Тяжелая дверь бесшумно, отъехала в сторону. В кабинет медленно, неуверенно вошла женщина, в которой с огромным трудом можно было узнать бывшую школьную «звезду» и первую красавицу класса. Одинокая, полная стресса жизнь с маленьким ребенком на руках на одну зарплату в заштатной городской газетенке оставила на ней свой след.

Елена заметно прибавила в весе, её фигура расплылась, так как она регулярно и помногу заедала свой ежедневный стресс дешёвым фастфудом и сладостями. Из былых атрибутов дорогой жизни на ней остался только старенький, со сколами на корпусе и треснувшим стеклом iPhone купленный Марком. Она держалась крайне скованно, нервно ища карманы в своих потертых, старых джинсах. А Марк, обладавший из-за своей диеты обостренным, почти звериным чутьём, сразу уловил едва заметный, приторный аромат дешёвого пива, которым она, видимо, пыталась подлечить нервы перед этой встречей.

—Привет, Марк... — тихо, едва слышно произнесла она, тщетно пытаясь поймать его ускользающий, ледяной взгляд.

В её некогда прекрасных глазах, помимо явного, парализующего страха перед его могуществом, вновь заискрилась та самая старая, хорошо знакомая ему жажда наживы. — Спасибо, что впустил. Мне... нам с Сашенькой сейчас очень тяжело, ты даже не представляешь. Ты ведь сам всё знаешь, мальчик быстро растет, ему нужно не только материнское тепло и забота, но и нормальные условия... одежда, еда, игрушки…

Марк хранил молчание, оставаясь неподвижным в своем глубоком кресле, он инстинктивно смерил вошедшую ледяным, пренебрежительным взглядом матерого хищника, разглядывающего загнанную в угол дичь.

— Надо же, какая трогательная история. Вспомнила всё-таки про Сашеньку, — его тихий голос буквально резал её по живому, заставляя женщину сжиматься. — А что же твой бравый пахарь Саша? Тот самый, к которому ты втайне от меня бегала «на шопинг» в постель? Что, как только дело дошло до реальных семейных трудностей, он тоже засомневался в своем отцовстве и без лишних слов выставил тебя с нагулянным выродком за дверь? Пословицу про двух зайцев напомнить?

Бледные щеки Елены мгновенно вспыхнули краснотой, а на её глазах заискрились горькие слезы обиды. Она судорожно открыла рот, собираясь включить свою привычную, годами проверенную

манипуляцию— в её голове даже промелькнула унизительная для неё мысль встать перед ним на колени в просьбе о прощении. Но Рокштейн был абсолютно неприступен и холоден. Резким, жестом руки он приказал ей молчать.

— Избавь меня от своих дешёвых истерик — отрезал он, открывая выдвижной ящик стола и доставая оттуда матово- черную пластиковую карту со встроенным золотистым чипом и логотипом «МаркTech». Он начал неторопливо, как бы издевательски крутить её между пальцами. Твои слезы не купят Сашке квартиру в центре Москвы и не оплатят твои долги. Но всё это я могу легко устроить. Мне, по большому счету, плевать, чей это ребенок на самом деле. Я готов дать тебе столько денег, что ты навсегда забудешь свою газетенку как ночной кошмар. Но сперва ты эти деньги отработаешь до последней копейки. Поняла меня?

Елена буквально замерла на месте, не сводя округлившихся глаз от мерцающего черного пластика в его руках. Это неожиданное, фантастически «щедрое» предложение мгновенно и без следа заткнуло за пояс всю её напыщенную гордость. — Что... что я должна сделать? — хрипло, сорвавшимся голосом спросила она, облизывая пересохшие губы.