Гиперматериализм

Часть1. Человек как частный случай инженерии

Вообще-то хотелось бы, как в занудной книжке, начать с эксперимента. Если вы сейчас сидите, стоите, лежите, иными словами,– создаете реакцию опоры своим весом в гравитационном поле планеты, на которой мы находимся, – то я прошу вас встать и подпрыгнуть.

Если вы приземлились, то есть, упали на Землю, – возвращайтесь к чтению, эта книга о вас и для вас. Даже если вы не сошли с места и не стали участвовать в этом гнусном эксперименте, это книга тоже о вас (в главе 4 «Конфликт и деформация» я покажу, почему вы этого не сделали).

Вот так вот: один абзац, а вы уже поучаствовали в двух экспериментах (или не поучаствовали). Согласно квантовой физике с ее «принципом неопределенности Гейзенберга», пока за объектом не стали наблюдать, он имеет все возможные комбинации параметров, и для меня вы одновременно и встали, и не встали, и подпрыгнули, и не подпрыгнули. Я бы очень не хотел за вами наблюдать, схлопывая суперпозицию, и надеюсь, что мне никогда не придется. Я всего лишь писатель, написавший то, что придумал как инженер, которого научили быть инженером.

Как сказала моя подруга, – «ничего своего у тебя нет». Это правда, но не вся. Гравитацию открыл Ньютон, но она существовала задолго до него и существует после. Ничего нового я не создаю, опираясь на исследования и открытия других Великих людей, я объединяю эти знания и показываю, как они вместе работают для человека, и подсвечиваю области, требующие уточнения.

Наука и религия, психология и психиатрия, философия и нейробиология, культура и творчество, и все остальное – работают вместе, и в этом мое открытие.

Это и есть Гиперматериализм. И пришел я к этому через инженерию.

Надо сказать, что инженерия – это наука из области прикладной физики. С греческого языка φύσις (phúsis) – «природа».

В университете специальными предметами для меня были:

- сопротивление материалов (сопромат);

- теория упругости;

- теоретическая механика;

- строительная механика и ее метод конечных элемента (МКЭ);

- правила проектирования и особенности конструирования из разных строительных материалов (кирпич-камень, железобетон-бетон, дерево-композитные материалы и сталь-сплавы).

Какие оценки я получил в диплом по всем этим дисциплинам – неважно. Меня научили! И я бесконечно благодарен всем тем, кто вложил в меня знания. Они дали мне компас и чистую карту с условными обозначениями, сказав: «Живи!».

Добавлю, что в школе я не очень любил учиться. Кто «я не такой» – пусть первым бросит в меня и в мою теорию камень или перейдет сразу ко второй главе, повысив тем самым свое доминирование, и это вновь и вновь докажет работоспособность теории. Так вот, я не очень любил учиться, но учился: аттестат о школьном образовании у меня «чистенький», ни одной оценки «удовлетворительно» в нем нет.

К старшим классам я понял систему работы учителей:

- учитель рассказывает школьный предмет, проводит закрепление знаний на примерах и задачах, дает домашнее задание, на следующем уроке проводит опрос, для этого у него есть классный журнал. И это ключ!

(«Школьный учитель физики подчиняется законам физики, о которых рассказывает», – как тебе такое, Жан Бодрийяр?) Так вот, учитель имеет ограничение по времени академический час (40-45 минут). Один ответ одного ученика имеет физиологическое ограничение (рассказывать или решать пример-задачу, выйдя к доске), занимает время. Используя простейшую математику, а именно поделив «путь» на «скорость», получим «время», – в правильной интерпретации «количество учеников, которых может опросить учитель за урок». Да, у учителя есть еще сплошная проверка знаний (контрольная работа, диктант и т.п.), но если интегральную функцию (процесс получения знания) делить на отдельные уроки (в математике это называется «дифференцирование»), то можно читерить. Как?!

Пришел домой, прочитал заданный параграф, на следующем уроке поднял руку, ответил, получил оценку. С очень большой вероятностью на следующем после этого уроке тебя не спросят. Но есть одно «но», которое объясняется гиперматериализмом: если слишком часто тянуть руку и быть у учителя в первых учениках, то при «конфликте» – для учителя им будет, например, отсутствие желающих дать ответ, – он может спросить именно тебя. А ты вчера как раз читерил. Так что никому не советую. И вообще: «Учиться, учиться и еще раз учиться», – как завещал нам В. И. Ленин, но с оговоркой, к которой я еще вернусь. А если забуду – напомните мне про Винсента Ван Гога или Мартина Идена.

Возвращаюсь к учителю. У учителя есть методическое указание получить примерно одинаковое количество оценок у всех учеников. Это сила и одновременно слабость методики оценки. Это снимает с учителя наитруднейшую обязанность оценить, как каждый конкретный ученик учится, но при этом вступает в конфликт с каждым отдельно взятым учеником. То есть некоторых учеников опрашивать нет смысла, они и так хорошо учатся, но вот публичные выступления им даются нелегко, или наоборот.

Я, кстати, в школе читерил, только не так, как описал. На уроках алгебры в старших классах нас уже не рассаживали по партам, могла быть учтена особенность правши-левши (левше лучше сидеть на «первом» варианте, тогда они с правшой не толкаются локтями), но не более. Я сидел один в третьем ряду, на предпоследней или предпредпоследней парте. Если во время контрольной мне не нравился какой-то вариант, то я пересаживался на другой. Иногда Людмила Михайловна говорила: «Бабаев, ты решил правильно, но пришел к ответу каким-то другим способом», – и ставила мне «отлично».

В старших классах стало интересно учиться: мы подросли, у нас начало формироваться мировоззрение, и на уроках литературы, особенно по внеклассному чтению, разгорались жаркие баталии, да такие, что полемику я обожаю и по сей день. А уж видеть, как подрастают дети, и как у них формируется собственная картина мира – это интересно. И дети это чувствуют, потому что дети хотят стать взрослыми, а взрослые знают, что в детство они уже не вернутся. Но и это еще не вся правда – это ее диапазон.

В своей книге «Взрослая жизнь: о чем поговорить со своим ребенком» я утверждаю, что ребенок внутри нас никуда не уходит, он лишь приобретает опыт столкновения с миром и записывает его в кору больших полушарий. И этим я бросаю камень в великолепнейшее произведение из списка литературы на лето, которое в детстве мне было лень прочитать, – «Маленький принц» Экзюпери, и которое я, слава Богу, прочитал во взрослом возрасте. Это не камень, скорее, это кирпичик в картину мира.

Поведение ребенка меняется или не меняется – таков диапазон. И этим моя теория протягивает руку нейробиологии. Я не знаю нейробиологию всю! Кто знает? Ткните себя в грудь, укажите на себя и оголите мое невежество. Но я хочу напомнить о Сократе с его цитатой: «Я знаю, что ничего не знаю». Двумя орудиями познания мира я владею – (а других у человечества и нет) – это наблюдение и опыт. Значит, могу научиться всему, чему захочу. Как и мой известнейший земляк Иван Петрович Кулибин – самоучка, которого называли «нижегородским Архимедом», – я могу попытаться чемуто научиться сам… а могу и «увязнуть в матрице».

На древе мысли есть ветви, куда без них?! И.П. Кулибин был знаком с Леонардом Эйлером, который является ключевой персоной (не единственной) для понимания дисциплины «сопротивление материалов». Формула Эйлера для определения критической силы сжатого стержня является основой основ сопромата. Но и это еще не все: арочный мост Кулибина приводят в пример на лекциях по сопромату. Но как заканчиваются почти все серии сериала «Следствие вели…»: «Это уже совсем другая история…».

Читать я тоже не любил, но читал. Так было нужно. В 10 классе, чтобы написать сочинение по книге Л.Н. Толстого «Война и мир», я за 18 часов «по диагонали» прочитал третий том, получил свое «хорошо» за сочинение и был таков.

Толстого называют гением, ставят в ряд Великих писателей – может быть. Не берусь утверждать! Кто я, черт возьми, такой для этого?! Моя оценка его творчества приведет к схлопыванию суперпозиции. Но не люблю я его прозу – и все тут.

А вот по Ф.М. Достоевскому я проедусь, точнее, не по нему самому, а по его роману «Бесы», который станет полигоном для испытания моей теории и построенной на ее основе модели.

Кстати, Достоевского я тоже не люблю. Не люблю, но читаю. «Бесов», например, я прочитал, когда узнал о громком «нечаевском деле». Мне стало любопытно – я удовлетворил свое любопытство. В очередной раз плевался, но проглотил «Бесов».

Интересно, что после прочтения «Бесов» я задался вопросами. Первый – «В романе все-все персонажи одержимы бесами?» А второй – «Какое преступление для Бога и человека более тяжкое: убийство или доведение до самоубийства?» И если на второй вопрос ответ был вполне очевидным: «Для Бога это совершенно не важно – оба тяжкие, оба смертные», то на первый вопрос подсказка была в эпиграфе. Именно его я считаю ключом к пониманию всего романа. Вот он:

Эпиграф из Библии (Лк. 8, 32–33)

«И просили Его, чтобы позволил им войти в них. Он позволил им. Бесы, выйдя из человека, вошли в свиней, и бросилось стадо с крутизны в озеро и потонуло».

Эпиграф говорит: одержимость не лечится, она передается и уничтожается. В романе нет исцеленных. Есть только бесноватые и свиньи, которые сами себя уничтожают. Никто не приходит к балансу.

Этот абзац, который вы только что прочитали, мне написал алгоритм обработки больших данных (АОБД), тот, кого сегодня называют ИИ. А еще он помог мне найти этот эпиграф и сопоставить его с Библией. АОБД – это инструмент. И в этом и кроется мое собственное доказательство гениальности Пушкина, Толстого, Достоевского: ни у одного из них не было такого мощнейшего инструмента поиска, а у нас с вами есть. Я могу придумать теорию, построить на ее основе модель, объяснить все АОБД, могу испытывать на различных полигонах и проверять работу системы бесконечное количество раз. В этой книге полигонами станут «Мартин Иден» Джека Лондона, «Бесы» Достоевского, сериал «Игра престолов», мультсериал «Футурама», сериал «Во все тяжкие». И как сказали бы в американском фильме, – «Джизас!», – я даже пропустил через модель некоторые страны, и в первом приближении вышло коечто интересное.

О каком балансе идет речь? В главах 5 «Шарниры и стержни» и 6 «Диагностика» будет показано, что такое понятие «баланс» и как оно связано с физикой и инженерией через явление давления.

К слову, Курта Воннегута и братьев Стругацких я тоже не люблю. Достоевский, Воннегут и Стругацкие – в моем личном топе трудности чтения. У Воннегута я прочитал «Бойню 5», когда был студентом, и уже ничего не помню. В более зрелом возрасте прочел «Сирены Титана» и запомнил главную мысль: «Наша (человеческая) жизнь может быть всего лишь инструментом в чьейто высокоразвитой жизни». А после двухчасового фильма блогера ЧБУ «Нео – Бог» я прочитал и понял, почему Воннегут написал «Завтрак для чемпионов»: ключевая фраза романа – «Верни мне мою молодость» – появилась, когда самому Воннегуту исполнилось 50 лет. Внимание: спойлер!

В школе «Преступление и наказание» Достоевского я не прочитал целиком, а только чтобы написать сочинение, и потом не стал читать, да и сейчас не хочу. Про роман «Братья Карамазовы» говорят, что его изучают работники дипломатической сферы за рубежом, чтобы прикоснуться к феномену «русской души» или понять его. Я так понимаю, в персонажах этой нашумевшей книги есть все, что описывает разные состояния русского человека. Но прочитать ее сейчас не успею: мне бы дописать «Гиперматериализм», а еще – девять романов под общим названием «РусскоАмериканское общество» (первый роман этой серии уже издан).

Потом я прочитал «Бесы», но вы уже об этом знаете...

А вот со Стругацкими у меня сложные отношения – их, по сути, и нет. «Понедельник начинается в субботу» я прочитал, когда узнал о связи книги с феноменом Тунгусского метеорита. «Град обреченный» прочел после того как один из практикантов в нашей фирме очень интересно о нем рассказал. А само прочтение вызвало во мне целую гамму чувств – недоумение, гнев и все те стадии, которые в психологии описывают как «внутренний конфликт». С одной стороны, братья Стругацкие были любимейшими авторами советского читателя. С другой – они словно достали «Град обреченный» из стола ровно тогда, когда советская элита дала понять: система под названием «Союз Советских Социалистических Республик» может рухнуть. В университете мой профессор философии и политологии посоветовал – дал задание: прочитать монументальный труд С. Кара-Мурзы «Манипуляция сознанием», где помимо объяснения, что есть манипуляция сознанием, описывается метод «манипуляции сознанием» через призму развала СССР.

«Трудно быть богом» братьев Стругацких, слава Богу, я прочитал до «Града», потому что люблю жанр антиутопии, и в 14 или 15 лет проглотил замятинское «Мы» за вечер. Читал «1984» Оруэлла; мне посоветовали «Атлант расправил плечи» с уточнением, что второй том можно не читать; я узнал, что носовское произведение «Незнайка на Луне», – тоже антиутопия. И волковский «Волшебник изумрудного города» – тоже антиутопия, и связь с Л.Ф. Бауманом и Л. Кэроллом очевидна.

Короче, мне надоела бесконечная подводка к цели. Перейду к сути главы.

В общем, я мыслю… и, как сказал бы Рене Декарт, «следовательно, я существую» (cogito ergo sum – латинское выражение). Я мыслю так: вся физика вполне применима к человеку. Пока не знаю как, да и не надо мне это прямо сейчас, я же инженер.

Так вот. Первый закон Ньютона в произвольно-шутливой форме показывает наличие лени как фактора физики:

«Тело, находящееся в покое, хочет, чтобы его оставили в покое».

В оригинале же закон сформулирован так: «Чем больше масса, тем больше инертность».

Первое и второе начала термодинамики подтверждают фактор лени и при этом говорят:

Невозможно передать тепло от менее нагретого тела более нагретому» (первый закон термодинамики)

и

В любой замкнутой системе со временем энтропия увеличивается или остается постоянной» (второй закон термодинамики).

Из первого и второго «начал» вытекает следствие: тепло можно передать более нагретому телу, но лишь при условии, что система совершит РАБОТУ.

А если во втором законе термодинамики термин «замкнутая система» заменить на «жизнь человека» или даже на «страна», а «энтропию» – на «хаос» (чем по определению энтропия и является), то получится:

«Со временем в жизни человека становится больше хаоса, и единственный способ уменьшить его количество – совершить работу (над собой)».

Получается, что это закон жизни, выведенный (или притянутый за уши) через законы термодинамики.

И – мое любимое!!! Формула работы через уменьшение потенциальной энергии, гласящая:

«Работа системы идет через уменьшение потенциальной энергии системы».

И это как раз связывает законы физики с главнейшим законом Лавуазье-Ломоносова – законом сохранения энергии. Они открыли закон сохранения массы, а А. Эйнштейн показал, что материя и энергия – это одно и то же. Там, конечно, еще про применимость специальной теории относительности, но сейчас это неважно – крутим линзу воображаемого визира. Сюда же можно впендюрить принцип наименьшего действия Гамильтона – его вполне можно подать как вариацию «фактора лени», полатински acedia. Плюс законы электричества и магнетизма: ток идет по пути наименьшего сопротивления. И еще – свойство воды падать сверху вниз, а не наоборот, и то, как река подмывает наиболее слабые породы в толще земли.

Пожалуй, все. Нет, не все. Но этого достаточно, чтобы начать исследовать человека через призму инженерии.

Когда я запихал все свои рассуждения в АОБД и попросил построить структуру для книги, автореферата, диссертации, он составил годную схему – в общем-то, это она и есть. Я придумал теорию, построил на ее основе модель, получил скелет и теперь строю ткани, органы, системы внутри условного человека.

Короче, тут, в этой главе, АОБД посоветовал написать про таксономию человеческих деятельностей. Я вот плююсь от терминов типа «таксономия», хотя знаю, что это «совокупность» или «список», но по-хазински – я пытаюсь объяснять ребенку, чем я занимаюсь.

Так вот, человек в жизни занимается всего лишь пятью деятельностями:

- Еда;

- Секс;

- Доминирование;

- Обучение;

- Творчество.

Все это я объединил термином Е.С.Д.О.Т., и дальше вы часто будете встречать его.

На своем воображаемом визире я кручу колесико, двигающее линзу, и то приближаю, то отдаляю визуальный осмотр. «Странная метафора» – кто-то может сказать. Инструмент становится то микроскопом, то телескопом – я наблюдаю, т.е., действую одним из двух способов познания человеком мира. Кстати, в правилах обследования написано все то же самое – «визуальный осмотр», затем «инструментальный».

Зачем метафора и что имеется в виду? Деятельностей в жизни человека много. Философы или ученые сказали бы мне, что я редуцирую человека, то есть значительно упрощаю.

Это упрощение, так и есть. Но! В математике есть понятие «тождество», а есть понятие «включение» (пишут или ставят знак «включает» или «содержит). Тождество – это равенство, а включение – лишь пересечение в каком-то виде, не целиком. Так вот, все возможные деятельности, даже лежание на диване, сводятся какими-то долями к этим пяти. Как сказали бы марксисты – это «базис».

Направление моей дальнейшей работы – это как раз попытка оценить и разложить самые распространенные деятельности по долям.

Например, такая деятельность как «хентай» содержит в себе и СЕКС, и ТВОРЧЕСТВО. «Власть», например, это ДОМИНИРОВАНИЕ через ТВОРЧЕСТВО. Почитайте книгу М. Хазина «Лестница в небо» и, вспомнив о моей, поймете, что имеется в виду. Добавлю, что «власть» как доминирование без творчества, – это диктат, и в главе 4 я покажу, к чему это приводит или может привести.

Теперь я свой прибор отложу, зайду вообще с другой стороны.

Неврология и нейробиология.

А. Капперс и Э. Смит ввели понятие «палеокортекс» и «неокортекс». Современные нейробиологи решают задачи. Наверное, сложные – пусть. Они умеют и знают (или не знают), но ставят опыт, проводят наблюдение, делают вывод, получают ответ на поставленный вопрос.

Нам в университете рассказывали про изменения структуры стали в зависимости от температуры (перлит, сорбит, троостит и пр.), но я уже ничего не помню, да мне и не нужно. Я знаю, как работает сталь, и мне этого достаточно для моей работы. То есть мне не нужно самому во всем разбираться, можно всего лишь брать открытия других ученых, которые являются отражением реальности, и оценивать их взаимную работу.

Так вот, нейробиология – сложная наука, и если бы я хотел, мог бы научиться… наверное. Но для моей теории достаточно редуцировать упростить их знания и выбрать лишь то, что:

Палеокортекс – древний мозг;

Неокортекс – новый мозг.

По большому счету палеокортекс – это все, что в голове ниже виска, а неокортекс – выше. Палеокортекс включает разные железы и не только, Неокортекс (тоже по большому счету) – это кора больших полушарий, куда записывается опыт.

Теперь прыгаем с ветки на ветку. Поищем аналогичное устройство живых организмов. Смотрим. Приглядываемся. И оказывается, что это есть у всех живых организмов с разной степенью развития. Можете еще посмотреть определение «жизни» от NASA, там тоже кое-что любопытное, но не совсем по теме. Но NASA может и ошибаться.

В своей книге «Взрослая жизнь: о чем поговорить со своим ребенком» я привожу пример доминирования в отношениях между собакой и кошкой у одной моей хорошей знакомой. Собака была маленькой сукой породы французский бульдог, кот был велюровым, и я забыл породу. Кот появился раньше, но собака, даже с ее небольшими размерами, проявляла доминирование – она напрыгивала и прижимала кота к полу. Кот был кастрированным, но когда они вместе спали в лежанке, кот иногда пристраивался к собаке и имитировал… Возможно, у собаки это было чистым доминированием, а, возможно, в животном мире доминирование иногда (эпизодически) идет через секс как деятельность. Могу лишь вспомнить, что про семейные ссоры закрепилось клише, где жена говорит мужу, что он импотент или что у него есть физиологические недостатки, неполноценность, так сказать. Вот! А еще могу вспомнить Теона Грейджоя из сериала «Игра престолов» после его встречи с Рамси Болтоном. «Игра престолов» как раз будет одним из полигонов моей теории, но об этом в другой главе.