Хранители искры

В этот момент Торн увидел возможность. Задний кабан, отвлекшийся на крик, повернулся, и Торн ударил. Его копье вошло под ребра, пронзая сердце. Зверь рухнул, его кровь окрасила черную воду болота в красный цвет.

Но Бром был в беде. Кабан, которого он ранил, был невероятно силен. Он бросился на Брома, его клыки искали плоть. Бром отступал, его копье сломалось под весом животного. Он упал на камни, его рука оказалась под тушей кабана.

— Бром! — крикнул Кай.

И совершил ошибку. Вместо того чтобы атаковать кабана с фланга, он бросился прямо на него, пытаясь оттащить зверя от Брома. Это было безрассудно, эмоционально, и это едва не стоило ему жизни. Кабан, почувствовав новое движение, развернулся и бросился на Кая. Его клыки ударили юношу в бедро, разрывая шкуры, царапая плоть. Кай упал, крича от боли.

Торн не раздумывал. Он выхватил нож из-за пояса — короткий, острый клинок из обсидиана — и бросился на кабана. Он прыгнул на спину животного, его ноги обхватили шею зверя, и он вонзил нож в глаз, пронзая мозг. Кабан рухнул, как подкошенный, его тело содрогалось в предсмертных судорогах.

Третий кабан, видя смерть своих сородичей, колебался мгновение, а затем развернулся и бросился в туман, его плеск быстро удалялся.

Тишина вернулась на болото, но теперь она была наполнена тяжелым дыханием, стонами боли и запахом крови. Торн соскочил с мертвого кабана и подошел к Каю. Юноша лежал на камнях, его лицо было белым, как снег, кровь текла из раны на бедре, смешиваясь с водой болота.

— Глупец, — сказал Торн, его голос был жестким, но в глазах читалась тревога. — Ты чуть не убил себя. Ты не должен был бросаться на него напрямую.

Кай стиснул зубы, пытаясь сдержать стон.— Я… я должен был помочь Брому. Он был в опасности.

— Ты создал больше опасности, — отрезал Торн, уже осматривая рану. — Кабан не был мертв. Ты дал ему новую цель. Если бы я не успел…

Он не закончил фразу. Вместо этого он достал из сумки пучок сухих трав — тысячелистник и подорожник, которые они собрали накануне. Он разжевал их, превращая в кашицу, и приложил к ране. Кай вздрогнул от боли, но травы быстро начали действовать, останавливая кровь, обеззараживая рану.

Бром сел, его лицо было искажено гримасой боли. Его рука была вывихнута, но не сломана. Торн подошел к нему, его руки двигались уверенно, профессионально. Он взял руку Брома, резко дернул, и раздался хруст. Бром застонал, но кивнул — рука вправлена.

— Ты хорошо сражался, — сказал Торн Брому. — Ты спас нас.

Бром покачал головой.— Кай отвлек кабана. Он спас меня.

Торн посмотрел на Кая, который лежал, бледный, но живой. В глазах юноши был страх, но также и упрямство. Он не сдался. Он бился, даже когда понимал, что совершил ошибку.

— Ты храбр, Кай, — сказал Торн, его голос стал мягче. — Но храбрость без ума — это смерть. Ты должен думать, прежде чем действовать. Ты должен чувствовать ритм боя, а не просто бросаться вперед. Огонь, который мы ищем, он не просто сила. Он — мудрость. Он требует терпения, контроля. Если ты не научишься этому, ты не вернешься домой.

Кай молчал, переваривая слова брата. Он понимал, что Торн прав. Его импульсивность едва не убила их всех. Он кивнул, медленно, серьезно.— Я научусь, — прошептал он. — Я не подведу тебя снова.

Они отдохнули, пока Кай и Бром восстанавливались. Торн разделал одного из кабанов, взяв достаточно мяса, чтобы прокормить их несколько дней. Остальное мясо они оставили — оно было слишком тяжелым, а болотные кабаны были падалью, их плоть пропитана запахом гнили. Они развели небольшой костер, используя сухой трут и кремни, и приготовили мясо на углях. Огонь был маленьким, хрупким, но он давал тепло, свет, надежду.

Сидя у огня, они говорили мало. Но в этом молчании было новое понимание. Бром и Кай, которые до этого были просто спутниками, теперь стали братьями по крови, прошедшими через испытание вместе. Бром протянул Каю лучший кусок мяса, жест, который означал принятие, уважение. Кай взял мясо, их глаза встретились, и в этом взгляде была клятва верности, которая не нуждалась в словах.

Когда они продолжили путь, болота остались позади. Земля снова стала твердой, покрытой серыми камнями и низкорослой травой. Они поднимались в горы, к Серым Скалам. Воздух становился тоньше, холоднее, но чище. Здесь не было запаха гнили, только запах камня, ветра и далекого снега.

К вечеру они достигли узкого ущелья, где ветер выл, как раненый зверь. Торн остановился, его глаза сузились. На земле, среди камней, он увидел следы. Много следов. И что-то еще — обгоревшие ветки, остатки костра, следы крови.

— Горг был здесь, — сказал Торн. — Но не один. Он встретил кого-то.

Кай подошел ближе, изучая следы.— Это не следы Клана Красной Пасти. Это… другие. Кто-то из местных племен.

Бром присел, его пальцы коснулись крови.— Свежая. Сегодня утром. Они сражались. Горг напал на них.

Торн выпрямился, его лицо стало жестким, как камень.— Горг не просто спешит. Он убирает свидетелей. Он не хочет, чтобы кто-то знал, что он идет к Клану Красной Пасти. Он хочет прийти один, заявить, что это его идея, его победа.

— Он опасен, — сказал Кай, и в его голосе не было больше бравады, только серьезность. — Он убьет своих, если это поможет ему.

— Он уже убил, — мрачно ответил Торн. — Вопрос в том, сколько еще он убьет, прежде чем мы его остановим.

Они продолжили путь, но теперь в их движении была новая решимость. Они шли не просто за огнем. Они шли, чтобы остановить Горга, чтобы предотвратить его тиранию, чтобы защитить свой клан от человека, который видел в силе единственную добродетель.

Впереди, за поворотом ущелья, виднелись Серые Скалы — огромные, мрачные, покрытые снегом. И где-то там, в их недрах, горел огонь. Огонь, который должен был стать их спасением или их гибелью.

Торн посмотрел на небо. Солнце садилось, окрашивая облака в кроваво-красный цвет. Ночь приближалась, и с ней приходили новые опасности. Но они были готовы. Они были трое — разум, инстинкт и сила. И они не остановятся, пока не достигнут цели.

Ветер принес далекий вой — не волка, не гиены. Что-то большее. Что-то, от чего кровь застыла в жилах. Пещерный лев. Они были близко к его территории.

Торн сжал копье крепче.— Будьте готовы, — прошептал он. — Настоящее испытание только начинается.

Глава 3: В когтях Серого Властелина

Вой, который пронзил тишину ущелья, не был похож ни на рык медведя, ни на вой волчьей стаи. Это был звук, идущий из самой глубины земли, низкий, вибрирующий, заставляющий грудную клетку резонировать в такт ему. Он нес в себе древнюю, первобытную власть, напоминание о том времени, когда человек был лишь пищей в пищевой цепи, а не её вершиной. Торн замер, его пальцы побелели от напряжения, сжимая древко копья. Кай инстинктивно прижался к скале, его глаза расширились, зрачки сузились до тонких щелей, пытаясь проникнуть в сгущающиеся сумерки. Бром же просто выставил свое сломанное, но все еще грозное копье вперед, его тело стало неподвижным, как гранитный монолит.

— Пещерный лев, — прошептал Торн. Его голос звучал хрипло, словно горло пересохло от одного только упоминания этого имени. — Мы вошли в его логово.

Серые Скалы возвышались над ними, нависая черными зубцами against багрового неба. Ущелье сужалось, превращаясь в каменный коридор, где ветер гулел, как в трубе гигантского органа. Воздух здесь был другим — тяжелым, пахнущим мускусом, старой кровью и чем-то сладковатым, напоминающим запах разлагающихся цветов. Это был запах хищника. Запах Аштара.

Они двигались осторожно, каждый шаг выверялся, каждый камень проверялся на устойчивость. Тени становились длиннее, искаженнее, принимая формы чудовищ. Кай шел посередине, между Торном и Бромом. Его рана на бедре ныла, каждая вибрация земли отдавалась болью, но он стиснул зубы, не издавая ни звука. Он чувствовал ответственность за свою недавнюю ошибку и теперь старался быть тенью, незаметным, но внимательным.

Вскоре они вышли на небольшую площадку, окруженную отвесными скалами. В центре площадки зиял вход в пещеру — огромная, черная пасть, из которой веяло холодом. Но не это привлекло их внимание. Перед входом, на плоском камне, лежало нечто огромное.

Поначалу Торн принял это за валун, покрытый мхом. Но затем «валун» дрогнул. Из темноты пещеры донеслось тяжелое, хриплое дыхание, прерываемое болезненным стоном. И тогда они увидели его.

Пещерный лев.

Он был больше любого льва, которого им приходилось видеть раньше, больше даже тех гигантских зверей, чьи изображения украшали стены священных пещер их предков. Его грива, светлая, почти белая, была сваляна грязью и запекшейся кровью. Мощные лапы, способные одним ударом раскроить череп бизона, были поджаты под телом. Но главное, что бросалось в глаза, — это его задняя правая лапа. Она была неестественно вывернута, а из глубокой раны торчал обломок кости — возможно, ребро какой-то крупной добычи или оружие другого хищника. Рана гноилась, вокруг нее кожа была воспалена, черна от некроза.

Рядом с львом, прячась в тени скал, сидела гигантская гиена. Она не атаковала. Она ждала. Ее желтые глаза следили за каждым движением льва, она знала, что время работает на нее. Лев был слаб, он умирал от заражения крови, и гиена терпеливо ждала момента, когда сможет добить короля равнин.

Торн поднял руку, останавливая спутников.— Не двигайтесь, — приказал он шепотом. — Если мы нападем сейчас, лев может вскочить в последнем порыве ярости. А гиена… она ждет нашей ошибки.

Кай смотрел на льва, и в его глазах не было страха. Было нечто иное. Сострадание? Любопытство? Он видел боль зверя. Он видел, как дрожали мышцы льва от лихорадки, как тяжело вздымалась его грудь. Кай почувствовал странную связь, пульсацию, идущую от зверя к нему самому. Это было не разумное понимание, а интуитивное, глубинное чувство боли другого живого существа.

— Он умирает, — прошептал Кай. — Гиена знает это. Она не боится его сейчас.

— Тем лучше для нас, — буркнул Бром. — Пройдем мимо. Пока они заняты друг другом, мы можем проскользнуть в пещеру. Там может быть другой выход.

— Нет, — сказал Кай резко. Торн и Бром удивленно посмотрели на него. — Если мы оставим его, гиена убьет его. А потом она пойдет за нами. Один раненый лев — это угроза. Но лев, который owes нам жизнь…

Торн нахмурился.— Ты предлагаешь помочь ему? Кай, это безумие. Это пещерный лев. Он съест нас, как только почувствует себя лучше.

— Нет, — настаивал Кай, его голос дрожал, но был тверд. — Я чувствую это. Он не такой, как другие. Посмотри на его глаза. В них нет злобы. Только боль. И усталость. Дай мне шанс, брат. Если я ошибусь, ты успеешь ударить.

Торн колебался. Разум кричал об опасности. Инстинкт требовал бежать. Но он посмотрел на лицо Кая, увидел в нем ту самую искру, о которой говорил Старик Орум — интуицию, связь с природой. И он вспомнил слова Эльвы: «Я вижу изгибы». Может быть, этот изгиб пути был именно таким?

— Хорошо, — сказал Торн наконец. — Но будь осторожен. Бром, прикрой нас. Если лев дернется — убей гиену. Если лев атакует Кая… делай что должен.

Бром кивнул, его лицо осталось непроницаемым, но копье он держал наготове, направленное на гиену. Гиена заметила движение людей, она зарычала, низко и угрожающе, но не двинулась с места. Она понимала, что люди — новая переменная в уравнении.

Кай медленно, шаг за шагом, начал приближаться к льву. Каждое его движение было плавным, лишенным агрессии. Он опустился на одно колено, затем на оба, показывая свою уязвимость. Он не смотрел льву прямо в глаза, чтобы не восприниматься как вызов. Он смотрел на рану.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.