Ворошиловский стрелок. Книга первая
- Пойдёмте, я размещу вас в здании, здесь есть для командировочных и для гостей. У нас ведь здесь Аграрная школа, часто приезжают перенимать опыт, всё заслуга председателя, он не дал её закрыть, вот деток обучаем, - ответила женщина, ведя меня внутри, по коридору, но в другую строну, чем я шёл в прошлый раз.
- Простите, не уточнил, как вас зовут.
- Рубинович Малка Валериановна.
- Станкевич Дмитрий Александрович, - ответил я, разглядывая комнату, которую нам выделили, она была разделена небольшой перегородкой на две части, что нам очень подходило, и я сразу захотел прилечь и поспать, настолько устал, но сделал усилие и, поблагодарив, забрал ключ, закрыв дверь на замок. Стоило мне выйти на крыльцо, как застал интересную картину, вокруг девушек собрался десяток мужиков и расспрашивал их, а они не знали, что им делать.
- Митька. Ой, прости, Дмитрий Александрович, вот добровольцы, четверо хотят записаться в ополченцы, а эти шестеро хотят помочь с охраной города на время эвакуации, - выговорила Акулина, смутившись.
- Рад, товарищи, что проявили сознательность и не остались в стороне, начнём с добровольной охраны, расскажите о вашем городке, сколько дорог, давайте посмотрим, откуда может появиться немец, - произнёс я, доставая карту и выкладывая на багажник мотоциклетной коляски.
- Так, как вижу, по эту сторону реки Щара есть шесть дорог, на каждой нужно поставить по наблюдателю с ружьём. Задача только одна, дать сигнал выстрелом в воздух. Этого будет достаточно, чтобы понимать, откуда идёт гроза. Не думаю, что первый раз немец подлезет с разных сторон. Обычно это разведчики на мотоциклах, в крайнем случае - бронеавтомобиль. Задача наблюдателя - засечь немцев, выстрелить в воздух и отойти. Стрелять по ним не нужно, во-первых, не попадёте, во-вторых, у них в любом случае будет пулемёт, а против пулемёта вы ничего не сделаете, даже спрятаться не удастся, стволы деревьев и деревянные стены может прошить насквозь, поэтому не геройствуем. Если есть возможность, то менять наблюдателя каждые 2–3 часа, днём и ночью. Найдёте ещё добровольцев на дежурство, только ответственных? – спросил я мужиков.
- Найдём, чего же не найти, и ружья найдём, чай, все тут охотники, так что это не проблема. Меня дед Игнат зовут, я старший в колхозе за уборку урожая, старшим буду. Ты вот что нам скажи, как же армия отступает, нам вот говорили, что бить врага будут на его территории, а вона оно как получается.
- Дед Игнат, ты знаешь, что такое военная хитрость?
- Ну, допустим.
- Вот немцы её и применили, согласовали с руководством пакт о ненападении, сами стянули войска к границе, да не только свои, а и чехословаков, румынов, итальянцев и прочих. Ударили, когда не ждали, и в крупные бои не вступают, используют тяжёлую технику для прорыва, берут войска в окружение и идут дальше. У нас страна самая большая во всё мире, и угроз на границе достаточно. Вот пока соберут все войска в кулак, когда выстроят оборону, тогда и остановит Красная армия врага, а пока приходится подстраиваться под текущую обстановку, отступать, чтобы сберечь резервы и занять оборону. Но фашисты не дураки, режут укрепления танковыми ударами, прорывают оборону, заходят в тыл, поэтому нужно время приспособиться к такому ведению войны, а на это нужен срок. Не спорю, ошибок в руководстве хватает, но и советские солдаты исполняют свой долг до конца. Конечно, есть и паникёры, и откровенные дезертиры, но и их поставим в строй, заставим искупить вину перед родиной, - ответил я.
- Складно говоришь, а сколько тебе годков-то?
- Пятнадцать, но ты, дед Игнат, на мой возраст не смотри, на войне взрослеют очень быстро, да и комсомолец я, а мы всегда на острие удара стоим. Вон, Гайдар в 15 лет тоже ротой командовал, а здесь ополчение, справлюсь, и не смотри, что молодой, на моём счету немцев уже хватает, можешь у моих подчинённых спросить, - ответил я, кивнув на девушек, которые очень внимательно слушали наш разговор.
- Лады, как к тебе обращаться, командир, - спросил дед.
- Станкевич я, Дмитрий Александрович, при всех по имени-отчеству, а наедине можно и Митрием, всё-таки вы старше меня будете, а старость уважать нужно. Ну, как, справитесь с задачей, на вас можно положиться? А то мне ещё ополчение формировать.
- Нашёл здесь старого, я ещё в первую Мировую немцев бил, наград не получил, но с постановкой постов справлюсь, не переживай, порядок у меня в бригаде железный, тут можешь быть спокоен.
- Вот и хорошо, если ещё пацанов местных привлечёшь, чтобы сигнал давали. Вдруг кто незнакомый в город зайдёт или заедет, чтобы сразу весть дали. Может, солдаты, может, дезертиры или шпионы, диверсанты. Немец хитёр, нужно быть готовым ко всему.
- Складно говоришь, найдём башибузуков, всё одно увяжутся с караульными, вот и службу сослужат. Я так понимаю, остановился в сельсовете, сюда их слать с вестью?
- Да, здесь будет командный центр, отсюда и управлять будем, ну пока стоим в Бытене, а там видно будет, - ответил я, а потом, посмотрев на родственницу, добавил. - Только вот Акулине Семёновне списки подай, кто дежурить будет, чтобы потом вопросов не было, а так вы добровольная дружина, официально, если надо, бумагу дадим за моей подписью. Так, ни милиция, ни какой проверяющий орган к вам не придерётся, - сказал я, кивнув на Семёнову, а та, вздохнув, кивнула, соглашаясь с новой обязанностью.
Глава 6
Город Бытень, население около 2 тысяч человек, две трети из которых иудеи.
В 1939 год, с присоединением Западной Белоруссии к Советскому Союзу Бытень вошёл в состав БССР и в 1940 году стал центром Бытенского района Барановичской области (с 8 января 1954 года — Брестской области). В это время здесь работали начальная школа, больница, почта, лесопильный завод, сапожная и швейная артели.
Окрестности Барановичей. Город Бытень.
- Ну, кто в ополчение готов записаться, подходим, не стесняемся, - громко произнёс я, снимая пулемёт с коляски, так как требовалось провести его чистку.
- Михайло и Игорь, Рахмановы мы, отец комсомолец, уехал с утра с председателем, вот нет до сих пор.
- Возраст, где родились? – спросил я, кивнув Акулине - записывать данные.
Мне восемнадцать, в следующем месяце будет, а брату девятнадцать, но он ещё учится на агронома, призвать должны в следующем году.
- Хорошо, с оружием знакомы, стрелять умеете? Какие документы, удостоверяющие личность, есть, оружие учёт требует, без документов не выдам, – спросил я.
- Кто же не умеет, на охоту с батей ходили, да и так он стрелять учил. Белке в глаз не попаду, но сбить на сосне собью, не промахнёмся ни я, ни брат. У меня - трудовая книжка, а у брата - удостоверение, там всё указано, в милиции выдали. Паспорт не дали, он к колхозу приписан, - ответил Михаил.
- Хорошо, вот держите винтовку, принцип простой, вот так заряжать, вот так предохранитель снимать, целиться как, разберётесь, позже проведём стрельбы, пока выдаю одну на двоих, и две обоймы патронов. К вечеру решим, кто из вас лучше стреляет, тот и получит. Может, и оба по винтовке получите, там по результатам и решим. На постой в правление спросите, вас временно разместят, пока так, - ответил я, вручая винтовку и показывая, как с ней обращаться. Сразу парней не отпустил. Заставил несколько раз пересказать всё, что я показал и рассказал про технику безопасности, затем отправил их устраиваться в сельсовете.
- Дмитрий, вот я смотрю на тебя и не понимаю, а откуда ты всё это знаешь, про фашистов, про тактику окружения, стреляешь очень метко, вон, речь толкнул перед толпой, даже не смутившись, и про этот, геноцид, откуда всё это? – неожиданно спросила Валуева, когда ушли братья.
- Честно сказать? Не знаю, вот до этого жил простой парень Митька Станкевич, а потом наш поезд разбомбили немцы, меня контузило, очень сильно. Часть забыл. Часть сама в голове появляется, где и когда я всё это узнал, не могу ответить, но то, что уверен в каждом своём слове, это я тебе обещаю, - своеобразно ответил я и переключился на ещё двух добровольцев, которые мялись в стороне, не решаясь подойти.
- Ну, рассказывайте, кто вы такие, всё подробно, а Акулина запишет.
- Пахом я, в армию не вз… вз… взяли из-за… за… икания, но стрелять умею. У меня отец, охотник промыс… промыс… ну умеет он.
- Допустим, не боишься, здесь и убить могут? – спросил я нескладного парня, который сильно заикался, но было в нём что-то, что не позволило его отправить домой. Какой-то стержень и уверенность, что он ещё пригодится.
- Бо… бо… боюсь, но не под… подведу! – с трудом выговорил он, ещё больше волнуясь. На вид парню лет 25, может, и меньше, но крепкий, к тяжёлому труду точно привычный, да и ладони в мозолях.
- Да, вы не переживайте, он обычно нормально говорит, только когда волнуется, а стреляет он неплохо, значка нет, но охотник знатный и в лесу хорошо ходит и машину водить умеет, в колхозе он водителем работает, - произнёс парень, который левую руку прятал в кармане.
- А ты кто?
- Архип, Суслов, в детстве в молотилку руку сунул, вот пальцы и оттяпало, в армию, как и Пахома не взяли, а на охоту мы вместе с Другом ходили. Водить могу мотоцикл, грузовик плохо, стреляю не очень метко, но буду стараться. Возьмите нас, не пожалеете, а то, что страшно будет, так всем страшно, но мы выдюжим, - произнёс второй парень.
- Хорошо, тогда документы, одна винтовка на двоих, пока, а там вечером посмотрим. После оформления у Акулины, в сельсовет, на постой, - ответил я, записывая данные в блокнот параллельно с Акулиной, чтобы список личного состава всегда был под рукой.
Нашёл рядом скамейку, на неё и уселся с пулемётом, начав его разбирать, а когда искал ветошь в мотоцикле, в самом низу нашёл и инструкцию к пулемёту, хоть и на немецком, но с хорошими картинками, что сразу помогло разобраться в устройстве пулемёта.
Почистив пулемёт, открыл два ящика с патронами, в которых были уложены готовые ленты, снаряжённые патронами. Их стал укладывать в улитку магазина и быстро снарядил четыре полных, один навесив на пулемёт. Здесь стали подходить люди, приносить продукты, одежду, мне даже передали добротную кепку, которую сразу надел, почувствовав себя человеком. В этом времени без головного убора ходить не принято. Людей направлял к девушкам, которые развили бурную деятельность, а я не вмешивался, занимаясь пулемётом и обдумывая, что делать дальше. Люди подходили, спрашивали про ополчение и уходили думать, через час появились первые телеги с беженцами, спешащими покинуть город, что меня радовало. Не знаю, как в этом времени, но, если удастся спасти хоть несколько семей, значит, я не зря здесь появился. Память о прошлой жизни иногда всплывала яркими картинками. Но я не спешил в них разбираться, уж слишком фантастическими они выглядят.
К моменту, когда закончил с пулемётом, ко мне явились два брата.
- Что прикажете, командир? - произнёс Михаил, вытянувшись передо мной, а рядом его брат с винтовкой на плече.
- Так, назначаю вам пост на входе в сельсовет, там у нас будет штаб. Внутрь без разрешения никого не пускать, один держит пост с ружьём, второй ищет меня или Акулину, она разберётся, что сказать. Если не знаете, что ответить, пусть ждут на улице, пока я не проявлюсь. И теперь самое главное, внутрь не пускать никого, будь то красноармейцы, представители компетентных органов или командиры Красной армии. Сейчас все командиры на передовой, а вот кто шатается по тылам и с какой целью, мы выясним позже. Есть вероятность, что это предатели, диверсанты или шпионы, призванные выяснить количество войск в деревне, наличие тяжёлого вооружения и прочее. Поэтому вы стоите насмерть, никого лишнего не пускаете, кроме Рубиновой Малки Валериановны, или под её ответственность и только из местных. В крайнем случае разрешаю делать предупредительный выстрел в воздух, так будет понятно, что у вас проблемы. Приказ понятен?
- Приказ понятен, разрешите выполнять.
- Выполняйте, - ответил я и достал пистолет Люггер.
Магазин в нём был полный, я сразу вынул и пересчитал патроны – 8 штук, всё, что есть на данный момент, может, во втором мотоцикле и есть к нему патроны, но сейчас придётся обходиться только имеющимися и экономить их. Предохранитель нашёл сразу, быстро разобравшись, как его снимать и ставить. Механизм передёргивания затвора странный, но работает исправно, взводить приходится за два колёсика сверху на затворной раме. В целом, разобрался быстро, но стрелять из него не стал, патронов жалко, да и, как правило, это оружие последнего шанса, для ближней дистанции или для работы в помещении, где с винтовкой или пулемётом, просто не развернуться. Заново переставил на ремне кобуру, разместив её справа, а подсумки с обоймами для винтовки, перевесил на левую сторону. За пояс заткнул одну гранату, чтобы она постоянно была со мной, кинжал, найденный в коляске, пока отложил, вес и так выходил приличный.
- Товарищ командир. Разрешите спросить, что нам делать? – раздался голос за спиной, это вышли из сельсовета два друга, Пахом и Архип.
Работа нашлась им сразу, стоило взглянуть на мотоцикл.
- Так, вот вам задача, нужно провести обслуживание мотоцикла, подготовить его к длительной поездке, долить топливо, масло, если потребуется и прочее. Справитесь?
- Конечно, мотоциклы мы уважаем и любим, всё будет готово через полчаса, - ответил Архип, сразу направившись к моему трофею.
Я же вытащил все вещи из коляски, оставив канистру с бензином, пулемёт и сменные рожки, а все винтовки понёс в здание. В итоге у меня осталось две винтовки Мосина от убитых на переезде красноармейцев, по 10 патронов к каждой, и одна немецкая винтовка. Плюс патроны к винтовкам, почти целый ящик. В целом, боезапас малый, только на один бой и то короткий, ни о каком долгом удержание рубежа с таким боезапасом и речи быть не может, но враг ведь не знает наличие патронов, поэтом отпугнуть хватит, даже немного повоевать. Но в целом нужно думать, где взять ещё оружие и боеприпасы, если я действительно хочу собрать ополчение и нанести ощутимый урон немцам.
Стоило закончить разбирать вещи и выйти на крыльцо, как над головой услышал шум моторов, подняв голову, увидел два бомбардировщика, летевших очень низко, чуть в стороне, слева от нас, если смотреть в сторону границы. На крыльях были видны звёзды, а сами они выглядели очень внушительно. Чуть позже над ними пролетел параплан со сдвоенными крыльями, одно над другим. Насколько я помню, это конструкция самолётов Первой мировой войны, конструктивно устаревшая, но ещё используемая Красной армией. Уже в воздухе они чуть изменили направление, и оба направились в то место, где мы обстреляли колонну немцев. После чего в той стороне раздались взрывы, а ещё через десять минут они начали возвращаться обратно, явно избавившись от своего груза.
Если я прав, то колонну мы задержали, а она стояла посреди поля, объехать там не везде можно, вот на стоянке её и поймали бомбардировщики. Теперь у меня возникло желание наведаться и выяснить, как произошёл разгром колонны, ведь помимо пехоты, там ещё и пушки были, а конец колонны мы вообще не видели.
- Вот молодцы, Сталинские соколы, —- выкрикнул Михаил, сорвав кепку с головы и начав махать ею над головой.
Вот только его радость не продлилась долго, резался ещё один звук, и с высоты на наши самолёты свалились два хищных силуэта Мессершмидтов. Бомбардировщики стали огрызаться из пулемётов в задней полусфере у хвоста, это не дало приблизиться к ним вплотную, но всё равно после первой атаки один из двигателей второго самолёта задымил, и он чуть качнул крылом, но смог вытянуть на одном движке, выровняв и продолжил лететь к нам в тыл.
Тут в бой вступил истребитель сопровождения, подловив момент, когда немцы начали набирать высоту, метко выпустив длинную очередь по одному из немецких самолётов, отчего тот задымил, а потом стал заваливаться и упал. Дальше он погнался за вторым, но он смог вытянуть самолёт на вертикаль, увеличив разрыв, а потом, совершив несколько манёвров, застал наш самолёт на высоте, практически потерявшим скорость. Понятно, что двигатель у него слабый и не может тягаться с современными самолётами немцев. Как закономерный результат, кабину и двигатель пересекли несколько очередей от немецкого истребителя, и, заглохнув, наш параплан начал заваливаться вниз, уходя в вертикальный штопор.
- Во же гад, сбил нашего. Ну куда он полез на высоту, у того движок мощнее, вот и не вытянул, там его и подловилИ.
- Прыгай, ну, прыгай же! – выкрикнула Валя, сжав моё плечо и даже не заметив этого.
Я осмотрелся, увидев, что народу вокруг оказалось много, и все смотрели на воздушный бой, произошедший в непосредственной близости от городка. Все переживали за нашего лётчика, а тот сумел выбраться из кабины и выпрыгнул, раскрыв парашют, вот только немецкий лётчик вернулся и стал расстреливать падающего парашютиста.
- Вот гад, сволочь, что же он делает. Да как так-то.
- Это же неправильно, так ведь нельзя, - услышал я голос Акулины, которая вышла на крыльцо вместе со всеми.
- Он приземлится не так далеко отсюда, может, съездим за ним на мотоцикле? – спросил Михаил.
- Архип, мотоцикл готов? – спросил я, подбегая к нему и смотря, как падает парашютист, а немецкий самолёт кружит вокруг него.
- Готов, всё проверил, бак полный.
- Бери винтовку и со мной, я - в коляске, слушать приказ и не спорить. Скажу в лес, сворачиваешь в лес, не спрашивая, скажу в кусты, едешь в кусты, мы не на танке, встретим немцев, придётся отступать. Не только мы видели парашютиста, немцы тоже захотят его достать, - приказал я, усаживаясь в коляску и размещая винтовку, чтобы не мешалась, после чего взял пулемёт в руки и махнул рукой, показывая, куда ехать.
Архип уже завёл мотоцикл, и ему оставалось только вскочить на сидушку и надавить на педаль газа. Мы рванули резко и довольно шустро понеслись направо, к выезду из деревни на западе, так как он скрылся в той стороне.
- В стороне лесопилки упал, где-то там, - крикнул Архип, выжимая из мотоцикла всё, что можно, и мы неслись, подпрыгивая на ухабах.
Небольшая деревенька в десяток домов пролетела незаметно, а дальше началась разбитая дорога, где каждая кочка отдавалась на моей задней точке, но приходилось терпеть, так как понимал важность первыми найти нашего пилота.
- Вон он, - крикнул Архип, и я, приподнявшись в коляске, разглядел парашют, повисший на небольшой лесополосе. Вот только в ту же сторону перед нами ехали ещё два мотоцикла с коляской, явно немецкие, и сидели там немцы. Не видя, что мы едем следом, так как выскочили из леса на поле.
Приподнявшись, крикнул водителю, чтобы услышал меня:
- Как они затормозят, ты тормози, курсом прямо на них, я из пулемёта их причешу.
Немцы что-то кричали, не смотря по сторонам, уверенные, что они одни здесь, а Архип гнал сломя голову, нагоняя их. Близко подъезжать они не стали, остановились в сотне метров от висящего парашюта, мы тоже остановились, а я уже навёл пулемёт на дальний мотоцикл, до которого было около сотни метров и тщательно прицелился. В голове сразу просчитал варианты и взял прицел чуть ниже, так как выставлен он был на триста метров, а здесь сотня. Флажок предохранителя большим пальцем передвинул, затаил дыхание и, наведя на спину за водителем, нажал на спусковой крючок, дав короткую отсечку в четыре патрона, затем ещё одну, довернув ствол, и ещё одну, чтобы гарантированно закончить с первой целью.
Двинулся правее, смещая прицел влево, ко второму мотоциклу немцев и даю длинную, так как они уже выпрыгивали из него. Одного задел, что в коляске с пулемётом, и он повис, не успев вылезти, а вот два других упали на землю, прикрывшись мотоциклом. Сразу выстрелив в нашу сторону. Обе пули ударили по корпусу нашего мотоцикла, но отвлекаться я не мог. Мне ничего не оставалось, как стрелять через него, рисковать не имело смысла. Шесть коротких очередей перепахали всё вокруг него и за ним, простреливая насквозь, пока не кончились патроны. Менять улитку не стал, а выскочил из коляски, подхватив винтовку, сразу наводя в сторону противника, и медленно пошёл в ту сторону.
Добивать никого не пришлось, все получили по несколько пуль в корпус и уже точно не могли оказать сопротивления. Проверив первый мотоцикл, убедился, что там нет даже живых, после чего позволил себе осмотреться. Больше по полю никто не двигался, ни немцев, никого-то ещё, поэтому нужно срочно снять лётчика и уезжать, пока не пришла к ним подмога.
Лётчик висел почти у самой земли и был ещё жив, обе ноги у него прострелены, поэтому, прежде чем снимать, я решил перетянуть ноги, для чего вернулся к немцам и снял ремни. Одна нога перебита в районе голени, висела на куске мяса, и не уверен, что её смогут спасти врачи, но жгут наложил сразу, а вот вторая нога была с раной по касательной в районе бедра, но сильно кровила. Хотя здесь кость должна остаться целой, тут наложил повязку, благо немецкий бинт нашёлся у ближайшего трупа во внутреннем кармане.
- Сдёргивай парашют и в коляску его, а я пока соберу трофеи, - приказал я Архипу, как только мы опустили лётчика на землю, и я убедился, что он ещё жив.
Глава 7
Сообщение Советского Информбюро за 25 июня 1941 года.
«25 июня подвижные части противника развивали наступление на Вильненском и Барановичском направлениях.
Крупные соединения советской авиации в течение дня вели успешную борьбу с танками противника на этих направлениях. В ходе боя отдельным танковым группам удалось прорваться в район Вильно — Ошмяны.
Упорным сопротивлением и активными действиями наших наземных войск пехотные соединения противника на этих направлениях отсечены от его танковых частей.
Попытки противника прорваться на Бродском и Львовском направлениях встречают сильное противодействие контратакующих войск Красной Армии, поддержанных мощными ударами нашей авиации. В результате боёв механизированные соединения противника несут большие потери. Бой продолжается.
Стремительным контрударом наши войска вновь овладели Перемышлем».
Окрестности Барановичи. Город Бытень.
Комплект вооружения был схож с первыми трофеями, взятыми мной с мотоциклистов, пулемёты и винтовки, никаких тебе автоматов, так часто показываемых в фильмах моего времени.
- Один мотоцикл не возьмём, там всё вдребезги, - с сожалением высказался мой спутник после беглого осмотра, когда сдёрнутый парашют убрал в коляску.
- Ничего, и так трофеи знатные, будет, чем мужиков вооружить, а сейчас помогай, вынимай с них всё, что видишь, и всё из карманов, им уже не нужно, а нам может пригодиться, да и солдатские книжки нужно собрать, - пояснил я, снимая всю портупею с водителя.
Забрал три винтовки, сложив их в целый мотоцикл, снял пулемёт из разбитого мотоцикла и просто стал перекладывать вещи из коляски в целый трофейный. Немцев обирал полностью, не разбирая, снял даже сапоги, так как они уж очень качественные, а мои ополченцы, двое, были в драных. Затем вдвоём быстро перетащили раненого лётчика, всё ещё находившегося в бессознательном состоянии, в коляску и с трудом разместили его там, перебитую ногу уложив сверху. Перед этим пришлось сделать временную шину из палок, однако шансов спасти ногу у него было немного, это понимали я и мой помощник. Пуля разбила кость вдребезги, и только опытный хирург мог сделать операцию, собрав её, однако ногу зафиксировали, довезём до города, а там решим, что делать.
Назад двинулись на двух мотоциклах: Архип впереди, а я за ним. Ехали медленно, чтобы не тревожить раненого лишний раз, поэтому, когда въехали в городок, солнце уже клонилось к закату. Архип почему-то свернул с главной дороги в сторону, и мне пришлось ехать за ним, и только подъехав к зданию, прочитал надпись «Больница». То, что она может быть в городке, я и не подумал, за что поставил себе минус и напоминание, подробно расспросить о нём, может, я ещё упустил что-то очень важное.
Когда я остановился у входа, из дома выбежала женщина, а за ней санитар в белом халате, и они стали вытаскивать раненого лётчика, а вокруг собирались местные.
- Жив летун, Жив! – выкрикнул кто-то, и многие радостно выдохнули. Не я один переживал за лётчика, и меня это радовало, а то после объявления о наборе в ополчение откликнулись только четверо, хотя я рассчитывал на большее.
Убедившись, что им занялись, я отправился к сельсовету, где меня уже ждали люди, желающие вступить в ополчение. Видя, что я приехал с ещё одним мотоциклом, полным оружия и трофеев, нас сразу обступили, разглядывая.
- Михаил, трофеи в мою комнату, Архип, провести ревизию второго мотоцикла, подготовить его к поездке, - раздал указания и направился внутрь.
- Дмитрий Александрович, ещё трое выразили желание вступить в ополчение, и несколько человек хотят уточнить условия, - тут же отчиталась Акулина, увидев меня.