– Красивые у тебя были глаза, Шантала, надеюсь, тебе нравится их обрамление.
Как потом выяснилось, падший рванул в миры демонов. Что конкретно дальше было, неизвестно. Эхо тамошней битвы прокатилось по Мирам, выжигая некоторые из них или превращая в такой же мир, какой облюбовала себе королева. По слухам, дошедшим позднее, в битве пали и король демонов, и падший. Шантала также ушла в мир иной. Тел, конечно же, не нашли, но это и неудивительно, все было сметено начисто.
– Так и живем с тех времен. Третий стал верховным, я вторым, а король пожирателей, которого мы добавили в совет, стал третьим, – не отрывая глаз от бюста, Амун холодно улыбнулся. – Вот и все. Жаль, ты не можешь сказать, каково тебе было, когда ты лишилась всего, и жизни тоже. – Его мысли снова вернулись к королеве. – Что не говори, а дурам действительно везет, – второй раз за вечер повторил Амун избитую фразу.
С самого появления королевы он не мог понять, почему повелительница ада никак не отреагировала, когда девчонка напала на одну из ее тварей. Амун не сомневался – если бы боги или демоны выкинули подобное, реакция адской стервы была бы незамедлительной, а тут – будто так и надо.
«Приличных слов нет! – возмутился он про себя. – Вот же не к добру вспомнилась эта ведьма», – слегка поежившись, подумал он, окидывая внимательным взглядом темные углы коллекционного зала.
Ад… Создан в незапамятные времена древними богами. Про него ходили только легенды. Место, где заточены самые ужасные существа, когда-либо появлявшиеся в Мирах.
Сказать по правде, Амун особо не верил во все эти суеверия до недавнего времени. Пока примерно сорок, может, пятьдесят лет назад из глубин этого жуткого места не вылезла могущественная темная тварь, объявившая себя повелительницей ада. За короткое время она умудрилась нагнать такой жути, что по ужасу, охватывающему Миры от одного ее упоминания, стала уступать только карателям.
Конечно, невозможно сказать, где была правда, а где нет.
«Но вообще-то дыма без огня не бывает», – мстительно вспомнил Амун старую пословицу.
Повелительница позиционировалась как антагонист Бога-отца – древнего бога, очень древнего. По официальной информации, он давно отошел от дел, оставил себе один мир и безвылазно находился там.
Амун усмехнулся.
«По официальной информации… а по неофициальной Бог-отец очень любил советовать, что делать и как править Мирами. Естественно, его советы были обязательны к исполнению. Ссориться с ним никто не хотел», – Амун отпил из бокала.
Повелительницу ада в Мирах также прозвали дьяволом. Или дьяволицей. Она отличалась своеобразным чувством юмора и оказалось весьма обидчивой персоной. Что-что, а это Амун прочувствовал на собственной шкуре.
Он сделал большой глоток. Даже сейчас, после стольких лет, вспоминать о ее шутке весьма неприятно.
Скептически относясь к сообщениям о могуществе дьяволицы, Амун выступил на собрании богов, где подверг резкой критике деятельность так называемой повелительницы ада. Вернувшись после заседания, Амун обнаружил, что его дворец осажден толпой живых мертвецов в разной степени разложения, поднятых с кладбищ ближайших миров. Мертвяки, не замолкая ни на минуту, громогласно скандировали неприятные для любого политика лозунги, тряся плакатами и транспарантами с обидными надписями и изображениями.
А в своей спальне он обнаружил приколотое к подушке розовым бантиком послание от повелительницы, выполненное в форме сердечка и источающее приятный аромат. В послании было приглашение посетить ад, а также дьяволица обещала ему незабываемую романтическую программу. Далее шел список мероприятий с его предполагаемым участием, при одном взгляде на который у любого нормального бога, да и не только, волосы встанут дыбом. Можно и не говорить, что Амун вежливо отказался.
Мертвецы с месяц повопили вокруг дворца и вернулись на свои кладбища.
«Значит, как мне, так мероприятия всякие, а девчонке все с рук сходит. Как-то несправедливо», – возмутился Амун.
Поначалу он даже думал, что королева как-то связана с повелительницей, но впоследствии пришел к выводу, что королева действует самостоятельно.
– Что ж, подождем, понаблюдаем, как сказал верховный, – задумчиво проведя ухоженным ногтем по щеке бюста, проговорил Амун и вышел из зала.
Глава 3
Наши дни
На пути к своей любви королева (по документам – Джиноания, или просто Джинни) преодолела уже пару миров. Сейчас ничего не выдавало в ней королеву – обычная девушка, идущая на городскую ярмарку или возвращающаяся в деревню. Таких полно: в простом платье, корзина в одной руке и палка, обмотанная тряпкой, в другой, соломенная шляпа спасала от палящего солнца и скрывала лицо. Еще один мир – и она достигнет первой цели своего путешествия. А потом отправится в Креон.
– Пошевеливайся, – орал какой-то смертный, сопровождающий богато украшенный экипаж.
Возницы торопливо сдвигали обоз на край тракта, чтобы освободить дорогу.
– Вот сделали бы пошире, и проблем бы не было, – равнодушно пробормотала Джинни.
Она слезла с обоза и вместе со всеми ждала, пока пропустят какую-то важную персону. Решив скрасить время ожидания, Джинни достала из своей корзины приличного размера пирог и с удовольствием принялась уплетать за обе щеки. Колесо телеги попало в яму и никак не хотело из нее вылезать, несмотря на попытки подтолкнуть обоз.
– Что такое? – Дверь экипажа распахнулась, и оттуда показался хорошо одетый молодой мужчина.
Сопровождающий, оставив перепалку, быстро подбежал объяснить ситуацию. Джинни, успевшая прикончить за это время один пирог, достала следующий.
«Что стоишь? Впрягайся, хлюпик», – насмешливо предложила она, естественно, про себя.
Хлюпик впрягаться не собирался, что-то возмущенно бубнил себе под нос.
– Ну все, застряли, – чуть слышно мрачно пробурчала Джинни, видя, что возницы собрались снимать грузы с телеги. – И все из-за этого козла. – Она заглянула в корзинку, пирогов больше не осталось. – И что теперь, с голоду помирать? – продолжила возмущаться Джинни, не спеша подходя к застрявшей телеге. – А ну посторонись! – громко приказала она.
С некоторым сомнением доверив подержать свою корзинку хлюпику, Джинни примерилась к телеге. Легкое движение бедра – и колесо вылетело из ямы. Хлюпик сунул корзину ей обратно в руки и не мешкая скрылся в экипаже.
– Вот же гад! – с трудом сдерживая злость, проворчала Джинни. – Ни спасибо, ни предложения подкинуть до города.
Захотелось двинуть каким-нибудь мощным заклятием по удаляющемуся экипажу, но она усмирила свой праведный гнев. Обоз вскоре двинулся дальше. Джинни сидела на одной из телег, задумчиво болтая ногой.
«Что миры демонов, что богов – все одинаково: не умеешь перемещаться, меси грязь ногами, – глубокомысленно заметила она. – Да уж, занесло тебя, Джинирашуриана, – подумала Джинни, обратившись к себе по своему полному имени. – Но поворачивать уже поздно».
Ее глаза упрямо заблестели. Она улыбнулась, вспомнив, как все это началось.
Джинирашуриана. Сорок лет назад
Дворец наместника короля демонов утопал в зелени. Само здание было небольшим, да и располагалось не в небесах, в отличие от дворца короля. После смерти короля демонов демоническими мирами правили наместник Дион и совет кланов.
В окно кабинета было видно, как в открытых воротах появилась молодая демоница лет семнадцати. Совсем еще юная даже по смертным меркам, не говоря уж о демонических. Кивнув охране ворот, она попыталась незаметно просочиться во дворец, но ее остановили и передали поручение наместника. С тяжелым вздохом демоница поплелась в кабинет наместника.
Наместник – внешне молодой мужчина атлетического телосложения – с веселой улыбкой наблюдал за понуро идущей к нему в кабинет молодой девушкой в мужском костюме. Демоница с длинным именем Джинирашуриана была его воспитанницей и дальней родственницей. Ее родители погибли в войне между богами и демонами. Она росла во дворце Диона как его племянница. Сила юной демоницы проявилась довольно рано, она была очень способной. Периодически, конечно, возникали проблемы, когда, хорошенько разозлившись, она двигала какого-нибудь юного знатного демона, пытающегося сказать ей, что племянница наместника недостаточно знатна или еще что-нибудь обидное. Бедняга долго отлеживался, а наместнику приходилось улаживать дело с семьей пострадавшего. Но в целом она вела себя как обычный ребенок, согласно возрасту.
Шли годы. Джинирашуриана выросла. Теперь наместнику приходилось отбиваться от знатных семей по другому вопросу – а именно по вопросу брака с его племянницей. Несмотря на всех учителей, пытавшихся сделать из этой особы приличную хранительницу семейного очага, это вряд ли получилось. Джинирашуриана была, если так можно выразиться, истинным демоном – хитрой, амбициозной, быстрой, отличалась неподражаемым актерским талантом, а также сильными боевыми навыками. Наместник втайне даже сочувствовал ее будущему избраннику. А она сама вопрос брака даже не рассматривала, чем несколько огорчала наместника.
«И в кого она такая?» – периодически удивлялся он, когда ему докладывали о ее выходках.
В итоге попытки загнать юную особу под венец не увенчались успехом. Сначала были резкие отказы со стороны самой девушки, а потом предложения резко пропали. Кто-то пустил слух, что племянница наместника – самая обычная безродная особа, найденная им в одном из селений. Слухи быстро пресекли, но осадок остался, и больше всего они задели саму Джинирашуриану, вдолбившую себе в голову, что нужно выяснить всю правду.
Шансы на то, что король все-таки выжил в битве, таяли с каждым годом, и борьба за власть между кланами обострилась. Причины появления слуха были видны невооруженным взглядом: не допустить заключение альянса посредством брака племянницы.
– Джинирашуриана, – наместник назвал ее полным именем. Он это делал, когда хотел, чтобы она его услышала, а не пропустила мимо ушей со словами «Ага, дядя». – Ну что за костюм и меч? Ты – знатная девушка, можно сказать, первая невеста демонических миров. Тебе бы в вечернем платье на балах развлекаться, а не лазить по мрачным местам. Одежда вся грязная, и что это за пятна крови?
Джинирашуриана окинула мимолетным взглядом свое одеяние.
– Ну да, немного запачкалась. Дядя, что за бардак творится, куда вообще эти наместники смотрят? У них не дороги, а жуть! Пройти невозможно – то грязь, то какие-то невежливые отморозки. Я правда держалась до последнего, но просто сил не хватило от возмущения – порубила их на хрен!
– Джинни, – укоризненно сказал дядя.
Ей так долго преподавали этикет, а вот же любит ввернуть что-нибудь этакое…