– Ну, дус, тебе очень повезло! Салагай хочет разбудить Тенгри!..
– Зачем?
– Думаю, из-за пожаров. Тайга нынче горит по всему краю – почти все лето не было дождей, даже болота высохли. Так уже было раньше. Старики говорят: пока Тенгри спит, айны хозяйничают на земле…
Неожиданно наш разговор был прерван громким пыхтением и через мгновение на землю рядом со мной плюхнулся Торопчин.
– Что тут происходит? – довольно громко начал он, но я показал ему кулак, и Семен тут же сбавил тон: – Почему ты меня не разбудил?
– Тише! – цыкнул я на него. – Смотри лучше. Это Белый шаман, Салагай. Он сейчас совершит очень древний обряд с жертвоприношением! Такого еще никто из русских или европейцев не видел. Мы – первые!..
Шаман между тем подошел к своему мешку, наклонился над ним, мешок дернулся и забился на земле. Тогда Салагай обернулся куда-то в сторону и крикнул. На его зов из темноты, с противоположной от нас стороны в круг света вошел тоже высокий парень в татарском халате и лисьем малахае, лицом похожий на шамана. Вдвоем они развязали мешок, но в нем оказался не баран!
На свет появился еще один парень. Голова его была обрита, лишь на затылке оставался длинный хвост из волос. Руки пленника были стянуты за спиной у локтей ремнем. Но одежда его заметно отличалась от татарской. Мы с Семеном застыли, пораженные необычным зрелищем.
– Кто это? – наконец смог вымолвить я.
– Это воин-хакас, – как-то нехотя пояснил Торбок. – Две луны назад был набег на городище Сыркаш. Хакасам снова понадобились жены и оружие…
Я слышал кое-что в Кузнецке об этих воинственных кочевниках, но отказывался поверить в свою догадку:
– Неужели Салагай собирается принести в жертву этого воина?!
– Да, – телеут судорожно вздохнул и отвернулся.
– Дикость какая! – в полный голос вдруг заявил Торопчин.
Я не успел его остановить. Семен резво вскочил на ноги и не таясь пошел к капищу. На плече его я, к своему ужасу, заметил висящий дулом вниз карабин. Шаман и его помощник между тем успели подтащить пленника к жертвенному камню и уложить на него спиной. Помощник придержал хакаса за плечи, а Салагай достал из-под одежды плоскую бутыль, схватил пленника за лицо и влил ему в рот какую-то темную жидкость из бутыли.
Торопчина оба заметили, лишь когда Семен приблизился к ним шагов на десять. Но татары не растерялись. Шаман перехватил пленника, а его помощник шагнул навстречу Торопчину и в руке его сверкнул длинный охотничий нож. Тогда я, не помня себя, вскочил, вскинул вверх карабин, закричал и выстрелил в воздух.
Мое появление также было неожиданным и, в общем-то, решило исход столкновения. Парень с ножом отпрянул назад, Семен же вдруг выхватил из-за пазухи пистоль (я про него не знал!), а пленный хакас вдруг извернулся на камне и ловко ударил обеими ногами шамана в грудь. Салагай не удержался на ногах и упал навзничь прямо под ноги отступавшему помощнику. Тот запнулся о него и тоже упал. Тогда Торопчин взревел как медведь, пальнул из пистоля и, растопырив руки, пошел на татар. Тут оба не выдержали и прямо на четвереньках кинулись во тьму.
Поле боя осталось за нами. Я подбежал к пленнику, пытавшемуся подняться, вынул нож и разрезал путы. Однако это помогло мало. Хакас никак не мог устоять на ногах, его мотало из стороны в сторону, как пьяного.
– Похоже, опоили чем-то, – сказал Семен и витиевато выругался в адрес татар. – Ну, что делать-то будем, Степан?
– Ты лучше скажи, откуда у тебя пистоль? – сердито поинтересовался я.
– Купил в Кузнецке! – с вызовом сказал Торопчин, пряча оружие обратно за пазуху.
Тут к нам подошел бледный даже при неверном свете факелов Торбок. Подбородок его заметно дрожал.
– Что вы наделали, ак-телгер?!
– Мы спасли человека от смерти, если ты не заметил, – огрызнулся Семен, поддерживая шатающегося хакаса.
– Вы лишили Тенгри законного дара!
– Мы прекратили убийство!..
– Мы все теперь умрем… – бесцветным голосом сказал телеут, повернулся и пошел к нашему бивуаку.
А гроза заметно пошла на убыль, так и не разродившись дождем…
Глава 3
Западная Сибирь. Томск
22 июня 20… года
На следующий день я решил последовать совету Олега и начать собственный розыск. И хотя процесс мне представлялся весьма смутно, в основном по прочитанным когда-то детективам, первый шаг я сделал удачный.
Мария сняла трубку сразу, будто ждала моего звонка. Во всяком случае, мне хотелось так думать.
– Директор краеведческого музея. Слушаю.
– Здравствуйте, Мария Сергеевна.
– Дмитрий?.. Вот уж не ожидала…
– А мне показалось…
– Нет. Вам именно показалось. – Она произнесла это чуточку поспешно. – В чем, собственно, дело?
– В Урманове. Он действительно пропал.
– Откуда вы…
– Я был вчера у него дома. Там полный разгром и следы поспешного бегства.
– Боже мой!.. В милицию сообщили?
– Я там с милицией и был. Они считают, что Урманов – подозреваемый номер один в деле об ограблении музея. Дескать, он все и устроил, а потом поссорился то ли с напарником, то ли с конкурирующей бандой.
– Какой еще бандой?! Господи, да что они там придумали? Антон и мухи бы не обидел!
Мария сказала это так эмоционально, что у меня в мозгу шевельнулась маленькая черная мыслишка: «А не была ли влюбленность подчиненного и начальницы взаимной?»
– Я тоже так думаю, – согласился я. – Более того, я склонен предполагать, что Урманов знал или видел грабителей накануне и попытался помешать.
– Каким же образом?
– Этого я пока сказать не могу, Мария Сергеевна, но обещаю, что вы узнаете первой. А сейчас скажите, не было ли у Антона какого-нибудь приятеля, друга, просто близкого человека, кто бы смог рассказать о нем подробнее?
– Дайте подумать…
Уже хорошо! Когда женщина таким образом говорит о мужчине, значит, она не испытывает к нему особого расположения.