До Вешалки идти оставалось ещё километра полтора.
– Эй, косорылая! – прикрикнул на неё негласный лидер отряда, сорокалетний толстяк Шмель. – Чё в хвосте плетёшься?! Опять в мечтах о сказочном принце витаешь?
Шутку толстяка угодливым гоготом одобрили Нос и Жираф – четвёртый член команды, длинный и нескладный восемнадцатилетний парень.
– Сам дурак, – беззлобно фыркнула Белка, за два дня свыкнувшаяся с постоянными шуточками на тему своей внешности.
– Не злись, девка. Это Шмель так неуклюже свои бубенцы к тебе подкатить пытается, – подлил масла в огонь Нос.
– Да ну на фиг! – возмущённо взревел Шмель.
Жираф заржал, и вдруг его башка с взъерошенными сальными патлами с омерзительным хрустом лопнула и разлетелась на десятки ошмётков, обдав товарищей кровавым фонтаном мелких брызг.
Трое уцелевших членов отряда замерли в шоке, превратившись в удобную мишень для снайпера. Ещё две крупнокалиберные пули точно поразили цели, разворотив толстое брюхо Шмеля и оторвав Носу левое плечо вместе с рукой. Оба мужчины умерли мгновенно, без мучений.
С головы до ног залитая чужой кровью Белка бросилась под ближайший куст и затаилась, буквально врывшись когтями в землю. Потянулись томительные минуты ожидания.
Снайпер больше не стрелял. И вообще никак не обозначал своего присутствия.
Выждав довольно продолжительное время, девушка рискнула пошевелиться и услышала за спиной насмешливое:
– А я уже стал опасаться, что ты, подруга, уснула.
Голос был хорошо ей знаком.
– Жгут?
– Он самый. Ну чё, покувыркаемся, красавица?
– Запросто, – фыркнула девушка, разворачиваясь и щерясь в акульей улыбке.
– Да ну на хрен! – взвыла пустота перед её лицом голосом Жгута. На Белкин лоб обрушился удар невидимого приклада.
Уже почти поднявшийся с земли кваз, как подкошенный, рухнул обратно. И не услышал полный отчаяния бешеный крик:
– Мля! Стикс! Ну вот на хрена теперь мне это дерьмо?!
Глава 1, в которой я по пьяни вляпываюсь в Незабудку, и жизнь снова бьёт ключом наотмашь, по голове
Проснулся я от богатырского храпа. Рядом на широкой кровати разметалась голая дама бальзаковского возраста. Практически без сисек, но с многоярусными боками, квашнёй растекающимися по мятым и мокрым от пота простыням. Довольный вид её толстощёкого лица, с роскошным фиолетовым фингалом под правым глазом, причмокивающие после каждого могучего всхрапа губы и нитка стекающей на подушку слюны вызвали у меня острый приступ желания суицида. Захотелось тут же сдохнуть и никогда больше этого «счастья» не видеть.
Окончательно добила загоревшаяся перед глазами строка уведомления, где наряду с ожидаемо подскочившим на полтинник навыком Алкоголизма, изрядно прокачались Лёгкая и Тяжёлая атлетика, выросшие за ночь на двадцать и тридцать очков соответственно.
– Это за что же мне такой подарок? – прошептал я, с тоской глядя в облупившийся потолок.
– Жаждешь подробностей? – тут же отозвался злорадный голос наставницы. – Могу всё в деталях пересказать…
– Мля! – схватился я за голову, вскакивая с кровати.
Но Шпору моя реакция не остановила, и она продолжила насиловать мозг болезненными воспоминаниями вчерашнего отрыва:
– Пока вы с Грузом глушили вискарь и запивали пивом, ты ещё был в адеквате. Но когда заказали спирта и замутили ерша, в тебя, Рихтовщик, словно бес вселился. Ты подкатил к этой корове, активно ангажируя её на медляк. И когда дама согласилась, начал прямо в баре, во время танца с ней такое вытворять, что народ просто диву давался. Вокруг вашей пары собралась толпа. Зрители хлопали в ладоши, улюлюкали, подбадривали. Тебя это заводило…
– Хватит! – прошипел я, лихорадочно затягивая шнурки на кроссовках. Джинсы и свитер натянул сразу же, как встал с кровати.
Наставница пожалела меня и угомонилась. Зато некстати пробудилось раскинувшееся на кровати чудовище.
Меня бесцеремонно цапнули сзади за брючный ремень, и хриплый бас поинтересовался:
– А куда это ты собрался, касатик?
– Тётенька, отпустите меня, пожалуйста, – вежливо попросил я.
– Да щаз! – фыркнула бегемотиха.
Давление на ремень усилилось, и я, как на салазках, заскользил по мокрым простыням обратно под жирный бочок. Мои попытки вцепиться в матрас и удержаться на месте были пересилены с пугающей лёгкостью.
Я очень не хотел к ней… на неё. Фу, мля! Гадость! Даже думать об этом противно! И, спасаясь, зашёл с козырей:
– Круши!
Удесятерённая даром сила вырвала меня из захвата могучей десницы ценой лопнувшего ремня. Я пушечным ядром вылетел из кровати и от души приложился лбом о стену, набив шишкарь и оставив на обоях глубокую вмятину.
– Куда же ты, котёночек? – громыхнула сзади обиженная дама, с досады разрывая на две половинки оставшийся в руках кусок ремня.
Толстый кожаный надёжный ремень лопнул в её руках, как гнилая верёвка! Да кто же она, мля, такая?! Но искать ответ на этот вопрос сейчас у меня не было ни малейшего желания.
Подхватив рюкзак, я пулей метнулся к двери и, едва не вырвав с корнем ручку, рывком сломал дверной замок.
– А поцеловать на прощание? – взвыла дама.
– В другой раз, – фыркнул, обернувшись на пороге.
– Я запомню, – ухмыльнулась толстуха.
И я понял, что отныне эта ухмылка будет сниться мне в кошмарах.
Пришлось изрядно поплутать по лабиринту узких коридорчиков второго этажа, прежде чем отыскал выход на ведущую вниз винтовую лестницу. К тому времени действие усиливающего дара прекратилось и, перебарывая последствия отката, в зал «Синего бегуна» я спустился, кряхтя, как столетний дед.
По причине утреннего часа посетителей в заведении практически не было. Но мой напарник оказался в числе ранних пташек. Груз отыскался у барной стойки.
– Привет, – пропыхтел я, пожимая руку напарника и усаживаясь на соседний высокий стул.
– Хреново выглядишь, – обнадёжил Груз.
– Как дерьмо! – огорошил «тёплой» встречей Викинг, с грохотом выставив передо мной тарелку глазуньи с беконом и кружку фирменного тёмного.
– Не парься, это он из-за проигрыша на тебя наговаривает, – хмыкнул Груз, заметив, как сжались мои кулаки. – Викинг только что мне пять споранов проспорил. Переживает.