Имперский лекарь 5. Демоны на войне

Арслан задумался. Вспомнил, каково оно, бегать по лесу в шкуре леопарда.

Мышкин облегчённо вздохнул. Парню надо ещё многое понять. Но молодость для того и существует, чтобы ошибаться и учиться. Поймёт со временем.

* * *

Наконец, настал вечер и Данила с семейством отправился в гости.

Хоть и недалеко, но пешком идти было невозможно, дамы в длинных нарядах испачкались бы.

Фёкла по привычке хотела сбегать за извозчиком, её остановила Пёрышко:

– Куда, глупая! Ты жена нынче, а не служанка.

– Так надо же…

– Куда ты по снегу и грязи побежишь в платье? Арслан пусть сходит.

Парень сходил, привёл извозчика на санях. Все шумно и суетливо расселись и поехали.

Князь Козловский лично встретил гостей. Выглядел он озадаченным, даже хмурым, хотя и старался проявлять внимание.

Княгиня была радушна. Осыпала Фёклу и Пёрышко комплиментами, усадила напротив себя.

Княжна воспользовалась случаем, нарядилась в красивое платье, открывающее ключицы и плечи, драгоценности на себя надела. Выглядела она обворожительно. Впрочем, при виде двух жён Данилы лицо её помрачнело.

Пёрышко надела широкую длинную юбку из розового шёлка, перевязанную поясом под самой грудью. Сверху – короткую серую кофту с вышивкой на груди, заправленную в юбку, а поверх всего – ещё и тонкий халат из лёгкого полупрозрачного шёлка, светло-болотного с бирюзовой полосой. На сгибах рук лежал широкий шёлковый шарф, пропущенный за спиной. Покрывать пудрой лицо она не стала.

Фёкла при выборе фасона слушалась советов Пёрышка, поэтому и в её платье определённо присутствовали китайские ноты. Длинная юбка из винно-красного плотного шёлка. Поверх неё блуза до колена, тоном светлее. В просвет блузы виден вышитый лиф и декольте, умеренное, но позволяющее оценить глубины прекрасного.

В силу того, что обед происходил в пятницу, был он постным.

Первая перемена состояла из салатов и холодных закусок, в основном рыбных.

Разговор завязался непринуждённый. Арслан рассказал о подъёме патриотических настроений среди студентов. Княгиня упомянула о разговорах в среде аристократов, которые тоже возмущены коварством японцев и жаждут победы. Князь вспомнил, что на той неделе назначен съезд либеральной оппозиции. Война резко сломала им планы, требовать принятия конституции сейчас явно не время.

На вторую смену блюд, ожидаемо, принесли супницу. В ней оказалась густая уха.

Фёкла рассказала о малороссийском постном борще, который чрезвычайно понравился всем домочадцам Данилы.

– Правда, он очень хорош летом, в жару, поскольку подаётся холодным, а зимой наваристая уха всё же уместнее, – признала она.

Пёрышко порекомендовала, для постных дней, поэкспериментировать с рыбными вонтонами.

Главным блюдом третьей перемены стала севрюга, отварная крупными кусками в огуречном рассоле с кореньями петрушки, луком и лавровым листом. Подали её с солёными огурцами, лимонами и каперсами.

На четвёртую перемену вынесли сладости.

Князь предложил Мышкину перейти в кабинет, прихватив с собой чай и печенье.

* * *

Козловский не торопился начинать разговор, вдумчиво расположил блюдце с чашкой и тарелочку на столике между креслами.

Мышкин его не торопил. Ждал, пока сам не заговорит.

– Вчера я показал ваш доклад Государю. Тот смотреть сам не стал, приказал сразу доложить на высочайшем совещании. Вызвали меня. Император сказал всем, что есть возможность получать сведения о том, что происходит в Корее с помощью магической разведки, а не только по телеграфным докладам офицеров. Начал я говорить…

Князь ненадолго прервался, отхлёбывая мелкими глоточками чай прямо из чашки.

– Пока говорил о Порт-Артуре слушали внимательно. Сказал им, что часть кораблей замечена уходящими в сторону Японии, с повреждениями. Что многие корабли вражеские остались на границе Жёлтого моря и Корейского залива, блокируя тем самым наш флот. Численность кораблей особо заинтересовала, пожалели, что названия не известны. Я пообещал, что и с этим можно разобраться, если это так важно. Доклад шёл хорошо.

Мышкин слушал, но и лакомиться печеньем не забывал. Вкусно было.

– А вот когда заговорил о Сеуле, тут накладочка вышла. Я точно так же начал. Сказал, что в бухте на мелководье лежит на боку затопленный крейсер с надписью «Пришелец». Сказал, что японцы высадку войск на берег вели, численность назвал примерную, сорок тысяч. Потом сказал количество линейных кораблей японских в гавани, сказал, что повреждений на них нет. Вот тут и началось…

Князь вздохнул.

– Великий князь Алексей Александрович, он глава морского ведомства, говорит: «Так что же, получается, вся японская эскадра целой осталась? Не может такого быть! Мне докладывали, что «Пришелец» выпустил по ним более тысячи снарядов!». Я им: «Я докладываю, что разведчики видели. А сколько снарядов крейсер выпустил, мне неведомо».

Козловский опять вздохнул, вспоминая неприятные моменты совещания.

– И великий князь Александр Михайлович, он руководит Главным управлением торгового флота и портов, и строительством новых броненосцев руководил, поддержал: «Не может такого быть, чтобы «Пришелец» не нанёс никакого ущерба противнику. Это наш новейший крейсер, он превосходил японские линейный корабли по скорости и другим техническим данным».

Князь отхлебнул чая, чтобы смочить горло.

– Вот. И замолчали все. Потому что неприглядная картинка получается. Либо капитан в своём докладе о бое соврал. Либо артиллеристы на крейсере стрелять не умеют. Либо корабль не так уж хорош оказался. Либо – всё вместе взятое. С какой стороны ни посмотри, а флот обгадился жидко. В бою в Порт-Артуре тоже, прямо скажем, флотские не блеснули, но там японцев хоть потрепали. А тут уж совсем плохо. Хороший корабль потеряли, вреда не нанесли, высадке войск не помешали.

– И что?

– И тут Государь говорит: «Нанесли они урон или нет, нам отсюда не видно. Главное – не сдались, вступили в неравный бой. Одни против целой эскадры. Я считаю, что сейчас как никогда стране нужны герои. Когда моряки вернутся, я их лично встречу и всех наградим».

– Всех?

– Ну! Военного министра от такого решения прямо перекосило всего. Получается, капитан выполнил свой долг, не сдался. Сдался бы – под суд попал. По сути он отступил с боем. И за это – героем его делают. Ведь что по сути произошло? Крейсер по требованию иностранных капитанов, чтобы их корабли не пострадали, вышел из порта, менее часа вёл бой, никаких результатов не достиг, получил несколько прямых попаданий, потом вышел из боя, вернулся в порт, перевёл матросов на иностранные суда и затопил корабль. Вот и весь его подвиг. А от матросов вообще ничего не зависело, – им приказали корабль на рейд вывести, они вывели. Приказали стрелять – стреляли. Никуда не попали. И за это им всем – награды. Да, были раненые, и убитые были. И офицеры погибли, когда снаряд около рубки взорвался. Так простые солдаты в войнах тысячами гибнут, и никто им за это даже медальку обычно не даёт. А тут – всех скопом в герои.

– Политика, – пожал плечами Мышкин.

Козловский покивал головой, соглашаясь. Политика. да.

– В общем, доклад мой принят был плохо, – признал он. – Великие князья настроены против. Государь к ним прислушивается. И это ещё не стало известно, что мы демонов используем. Императрица – дама набожная, если узнает, будет в ужасе. А влияние на Государя у неё большое…

Мышкин удивился:

– И что же, никто не заинтересовался возможностью получать сведения о враге?

– Военный министр потом подходил ко мне. Предложил направлять доклады прямо ему. Но, сам понимаешь, это уже другой уровень.

Мышкин не сразу сообразил, в чём суть проблемы. С одной стороны, доклады эти нужны именно военным, раз уж флот от них отказы