ВД
Лесные братья напомнили мне подвид людей, который мой папа называл огородными шизофрениками. Те, кто не видит жизни без копания в земле, сажания всяких овощей или выкапывания полезных корешков. Правда, в этот подвид чаще всего попадали люди старше пятидесяти, а средний возраст братьев на вид составлял лет двадцать пять. Пятеро парней и три девушки. Как и говорила Катя, люди они оказались довольно лёгкие в общении. Уже спустя полчаса я в одних плавках лежал в гамаке, пил морс из родниковой воды и лесных ягод, разговаривая с Лиамом. Он, кажется, был здесь за старшего.
Восемь палаток были разбиты на большой поляне около ручья и, действительно, состояли из веток. Никакого брезента и алюминиевых шестов. Вокруг палаток, или лучше назвать их шалашами, братья сделали грядки. Много грядок. Ровными рядами они пересекали поляну, простирались вдоль ручья и уходили чуть ли не в чащу. Что на них росло, я не понял, но по виду на марихуану похоже не было. Кустики, ягодки, стебельки.
– Какое время вы здесь живёте? – Леонид прищурился на солнце, пожевал травинку и повернулся в гамаке к Лиаму, который бережно обкапывал какой-то кустик. – Не круглый год же?
– Нет, – ответил тот. Улыбнулся белоснежными зубами. – Хотя хотелось бы. Мы приезжаем в марте, как только снег начинает таять, а уезжаем в ноябре, когда снег ложится. Зимой здесь тяжело, даже нам, привыкшим к такому образу жизни. Приходится уезжать в город.
– А в чём прелесть такого времяпрепровождения? Отдых?
– И он тоже, – кивнул Лиам. – Мы наслаждаемся покоем. Любим здоровое питание, духовную пищу, которую нам может дать только мать природа. Трудно объяснить, это надо понять.
Леонид обратил внимание, что зубы у парня идеально ровные, жемчужные и подумал, что видимо есть польза от такой жизни. Мимо прошёл Денис с Дарьей, они шли к ручью мыть овощи к обеду. Оба кивнули Лёне, улыбаясь такими же идеальными зубами. «Мечта дантиста» немного завистливо подумал Леонид. «Что они тут жрут, чтоб так выглядела ротовая полость?»
ВД
В целом, мы хорошо провели день. Сходили искупались в ледяном ручье, и я, наконец-то, увидел енотов-полоскунов, в честь которых назвали образованную природой Чашу, где стоял город Роук. Отведали оригинальной кухни братьев, состоящей из перетёртых кедровых орехов с черемшой, кореньев, трав, и грибов, а потом засобирались домой.
Перед уходом, одна из девушек, звали её Светлана, отвела Катю в сторонку и принялась вручать ей маленькие мешочки с какими-то травами. Раза два я услышал слово «прикорм», но стояли они далеко, больше ничего не расслышал. Ко мне подошли Лиам и Денис, поинтересоваться всё ли мне понравилось. Я заверил их, что всё хорошо. Лиам сказал, что у братьев мне всегда рады, чтоб приходил не стеснялся, а потом сказал «На откорм Бес Кант» и они с Денисом рассмеялись.
«На откорм Бес Кант»
Шутки я не понял, решив, что это что-то междусобойное, но вежливо растянул губы. А потом увидел странную вещь. Зубы. У Лиама и Дениса отсутствовали коренные зубы. Передние выделялись своими идеальными формами и белизной, а вот дальше клыков, или резцов, не знаю, как правильно их назвать, темнела пустота. Я ещё вспомнил лошадей.
Подошла Катя с остальными девушками, и мы начали прощаться. Поочерёдно обнялись, похлопали друг друга по спинам, заверили, что ещё придём и ушли.
Тогда я совсем не обратил на эту странность внимания. У всех братьев, это я рассмотрел при расставании, отсутствовали дальние зубы.
Зинаида Дачникова, ловко орудуя лопаткой, поджаривала яичницу. Леонид сидел за столом, листая пухлую общую тетрадь, исписанную убористым тёткиным почерком, с вклеенными пожелтевшими фотографиями.
– Это типа твоё хобби? – спросил он. – Вести летописи Роука?
Пожилая, худощавая женщина с долей гордости кивнула.
– Я стараюсь вносить всех интересных горожан, описывая, что они сделали для города и чем отличились. Этим никто никогда не занимался, а я считаю Чашу Енотов очень интересным местом.
– И чем же это место примечательно? – зевнул Лёня и посмотрел на часы. До встречи с Катей оставалось два часа. – Писатели или учёные здесь не рождались. Сюда даже война не дошла.
– Весь округ БТ-2 уникальное место, – обижено поджала губы тётка. – Молодой ещё, возможно скоро поймёшь. Когда столкнёшься.
– С кем? – поднял на неё глаза Лёня.
Но женщина не ответила, перекладывая омлет на две тарелки.
– А расскажи об этом татарине, – попросил Леонид, когда они позавтракали и сидели с тётей на крыльце с чашками чая. – Рамиле и его братьях.
– Чем он тебе интересен?
Парень пожал плечами.
– Он открыл здесь ночной клуб. Это странно. Роук не то место, где подобные заведения пользуются популярностью. Хочу узнать, не кроется ли здесь… – он наклонился к Зине и зловещим шёпотом закончил, – страшной тайны! – и засмеялся.
– Ну… появился он здесь лет шесть назад. Вместе с двумя братьями, я до сих пор путаю кто из них Рамис, а кто Рушан. Поговаривали, конечно, что они убегали, опасаясь вендетты, но слухам верить… – Зина пожала плечами. – Сначала все трое работали на лесопилке, потом Рамиль ушёл на фермы, насколько я знаю, у него возник конфликт с начальником, а потом они выкупили у города старое здание, где раньше располагался архив. Отремонтировали, открыли шашлычную, потом под танцульки приспособили, а потом переехали в подвал, где сейчас и находятся.
– И почему они туда переехали?
– Громкая музыка не давала спать по ночам жителям из близлежащих домов, а гуляли у Рамиля в основном ночью. Сам видишь, что кроме кафе Мартина общепита в Роуке больше нет, а куда идти работяге с лесопилки после десяти вечера пропустить стаканчик? Правильно, к татарину. Он работает до последнего клиента. Вот и превратил Рамиль свой «Молодняк» в ночной клуб, хотя туда в основном фермеры и лесорубы ходят.
Зинаида помолчала, задумавшись.
– Нормальные они люди, – вынесла она вердикт. – Ни разу за шесть лет ни одной стычки или грязной сплетни. Всегда учтивые, здороваются, – а потом обратилась к Лёне. – А как там внутри?
– Ты чего? – поперхнулся парень. – Ни разу к ним не заходила?
– А с чего мне туда ходить? – возмутилась тётка. – Кохтейли ваши пить? Или кости трясти под эту ужасную музыку?
Леонид захихикал, представив тётку на танцполе.
– Там очень просторно, – сказал он, – на сельскую дискотеку не похоже, как я предполагал сначала. Мягкие такие тона, цвета крепкого чая, есть даже пальмы в кадках. Бильярд есть, но он всё время занят какими-то лоботрясами. Три кабинки с диванами, отделённые от основного зала перегородками, ну ты поняла, для парочек, и ещё игровые автоматы. Есть чем себя занять.
– И что вы там пьёте? – подозрительно спросила Зина.
– Кохтейли, – передразнил Лёня и засмеялся. – Есть там один, коронный. «Кирпич» называется. Из водки, сливового ликёра и лимонной эссенции. Если выпить залпом, то как будто кирпичом по башке ударили, а если растянуть на пару часов, то вполне себе хорошее пойло.
ВД
Ещё от тётки я услышал про местную достопримечательность. Водопад ЭмЭм. Мы с Катей ходили туда гулять в первый день нашего знакомства. Скажу, что после её рассказа, ходить туда мне расхотелось. История потрясала и это была не городская легенда.
ЭмЭм. Двойная М, хотя везде писали именно ЭмЭм и расшифровывалась эта аббревиатура Мёртвые Малыши. Не знаю, какой извращенец решил увековечить в названии водопада самое жуткое событие в истории города.
Лет десять назад это было, как тётка сказала, начальный класс из двадцати школьников, в сопровождении троих учителей, пошли в поход и не вернулись. Полиция начали поиски и единственного кого нашли так это одну обезумевшую учительницу, которая сидела на берегу реки, пребывая в кататоническом трансе. Она так и не пришла в себя, и что на самом деле произошло в тот день, около водопада, остаётся загадкой. Тела всех двадцати школьников прибило к берегу ниже по течению и, по словам очевидцев, у многих не хватало конечностей. Две учительницы пропали бесследно.
Жуть, конечно, после этой истории я ходил не в себе целый день. Тогда Катя вытащила меня на экскурсию в заброшенные штольни и там мы, взявшись за руки, чуть-чуть не поцеловались. Страшная история про малышей как-то сразу выветрилась из головы.
Осматривая бывшее место добычи угля, мы забрались в барак для рабочих, развалились на топчанах, которые когда-то служили кроватью шахтёрам и начали болтать, потихоньку пододвигаясь друг к другу. Потом наши руки сами собой сплелись, и её лицо оказалось очень близко к моему. Я чувствовал мятное дыхание, тепло тела. Губы приоткрыты, глаза закрыты… наверно, она ждала поцелуя, но меня вдруг взяла такая оторопь, что я не смог даже пошевелится. Бросило в жар, сердце заколотилось как бешенное, а тело парализовало. Подождав несколько секунд, Катя открыла глаза, смущённо улыбнулась и отодвинулась, момент был потерян, а я не знал, куда себя девать от стыда и смущения.
Если кому интересно, то отвечаю «Нет, я не был тогда девственником!»
В пятницу в «Молодняке» народу изрядно прибавлялось. Тяжёлый запах дыма и спиртного стал для Лёни уже привычным. Они по обыкновению сидели в кабинке. За бильярдным столом прохаживались четверо фермеров с киями в руках, и Лёня очень надеялся, что им с Екатериной сегодня удастся хоть немного поиграть. Танцпол пока пустовал. За соседним столом шумно галдели старшеклассники, отмечая день рождение.
– Забыла, как этот коктейль называется, – досадливо воскликнула Катя, щёлкая пальцами и просматривая барное меню. – Там ещё про ад что-то. И туда входит пять ликёров.
– «Фауст» что ли? – Леонид прыснул со смеху, потом взмахнул рукой и продекламировал.
«Он служит мне, и это налицо
И выбьется из мрака мне в угоду