– Время…
– Именно. Время. Не я двигался быстро, а вы для меня замедлились. К сожалению, я сглупил, используя против Джыра его же оружие. И я хочу, чтобы ты, ученик, сейчас сделал то же самое, что и я. Без этого ты не научишься создавать плетения, подобные моим. Для таких плетений нужно слишком много времени, которого в бою обычно нет.
И тут до меня доходит нечто очень важное. Разум Кости… Что, если он не гениален, а… просто в другом временном измерении? Что, если он думает вовсе не быстро, просто у него на это намного больше времени? Разумеется, когда он соображал, например, в сто раз быстрее, то у меня в голове возникала каша. Я считал, что он составляет одновременно двадцать планов и думает на трёх языках. Но есть другое объяснение… Отлично. Замечательно! Теперь я по крайней мере вижу подсказку, как приблизиться к нему, если в следующий раз проглочу катализатор. Возможно, мне не нужны для этого тысячи лет тренировок и зубрёжки скучных книг.
– Разве это возможно? – спрашиваю я.
– Пока ты думаешь, что нет, – невозможно. То, что в анклаве это норма, тебя не удивляет? А то, что замурованные секции вообще находятся во временной заморозке? Ты не просто заключил контракт с тварью, играющей со временем. Ты стал частью этой твари. И даже разорвав контракт, ты останешься её частью.
– Костя никогда не говорил об этом. Хотя он много чего не говорил…
– Ты действительно думаешь, что могущественным сущностям нравится одаривать нас силой и наблюдать, как мы копошимся? Нет, они любят смотреть, как мы проходим путь, а не как доходим до цели. Так, хватит болтовни. Слушай и запоминай. Тебе не придётся методом проб и ошибок повторять мои тренировки. Скажи спасибо, ученик. Я привёл тебя на всё готовенькое. И это не раз спасёт тебе жизнь.
– Эй, а нам что делать?! – неожиданно бодро вскакивает Иона. – Я тоже хочу время хренак-хренак!
– Хм… – У Торна слегка загораются глаза.
Альдавир лишь отмахивается:
– Это возможно только для хозяев анклава. Для вас у меня другие задачи. Анклав запущен и совершенно не подготовлен для таких дел. Поэтому вы здесь.
– Хм… Римус побежит за орлом, а мы останемся тут… делать то, что ты велишь?
– Совершенно верно. Римус потом за нами вернётся. Ничего страшного. Пятью часами меньше, пятью больше.
Молчим. Наконец я развожу руками:
– Ну, раз научиться управлять временем можно так быстро… Чего же мы ждём? Как два пальца об асфальт.
– Быстро? – вздёргивает бровь Альдавир. – Похоже, ты ничего не понял, ученик мой. Не-е-ет, обучение не пройдёт быстро. А если совсем не лукавить, то для тебя оно продлится очень долго.
Вот теперь я напрягаюсь всерьёз. Возможно, даже больше, чем после падения с огромной высоты. Потому что догадываюсь, о чём речь. Но надеюсь, что ошибаюсь.
– Так, ты же не хочешь сказать, что…
– Очень даже хочу, ученик. Видишь этот мох? Ложись и расслабься. Девочка, разведи вон там костёр.
Норана вопросительно смотрит на меня, и я киваю. Молча мы наблюдаем, как она собирает хворост и каким-то обезьяньим способом поджигает его.
Иона смотрит на всех по очереди и явно не понимает, почему мы молчим.
– Э-э-э, а чё происходит-то? Поспим, да?
– Хм… я думаю… нет. Римус, он сказал, что обучение продлится долго ДЛЯ ВАС.
– Угу.
Альдавир кивает:
– Я не хотел делать это в анклаве по вполне обоснованным причинам. Неизвестно, что может произойти и как отреагирует Джыр. Сейчас он далеко и его влияние на эту реальность не так высоко, как ему хочется. Кстати говоря, мне кажется или вы привыкли видеть его более… болтливым?
Мы с бандой переглядываемся. Отвечает Иона:
– Да, кстати, чёт он затих. Кто обидел Костика? – Она хмыкает.
Альдавир задумчиво трёт подбородок.
– Это неспроста. Возможно, связано с моим появлением. Когда я был хозяином анклава – Джыр почти всегда молчал. Ладно, не будем о нём – всё равно бессмысленно. Как ты уже понял, ученик, я помогу тебе. Для нас ты просто уснёшь на несколько минут, но в твоей голове пройдёт… не один месяц. Может, годы. Не буду скрывать – пока ты не научишься, то не проснёшься. Или проснёшься завтра утром, но от твоего разума ничего не останется. Он выгорит.
– Чёрта с два, – скалюсь я. – Ни за что. Чтоб я опять добровольно полез во всякие купальни? Уволь!
Торн кивает:
– Мудрое решение.
Иона прыскает:
– Это говорит дядька, решивший немного полетать. Римус, вперёд! Ты понимаешь, от чего отказываешься? Да плевать, если ты сдохнешь, правда! За такой шанс я бы убила! Что лучше, остаться дохликом на всю жизнь – или рискнуть жизнью и стать сильнее, а? Что лучше, быть нищим или рискнуть всего лишь жизнью и купаться в золоте?! Подумай! Так и будешь своими болтами размахивать и дерьмо на головы сбрасывать?!
Я морщусь, будто лимон лизнул. А ведь девчуля берёт меня «на слабо». Хотя и бьёт по больному. Если с золотом я справлюсь без особых рисков, то вот силу тут так просто не заработать. То есть такую, чтобы не рассчитывать на всякие анклавы в купальнях. И не попадать в ловушки к тем, кто в разы сильнее меня. Было бы… удобно.
– Иона, тут не про силу мне говорят, а про черт знает что… Чему ты меня научишь, Альдавир? Что мне это даст? Ради чего риск? Конкретно, что я смогу? Метать копье? Управлять временем? Быть быстрым, как гепард? Чему? Вот так вот раз и из кустов на меня выпрыгнет плюшка? – начинаю закипать.
– Плюшка? – интересуется Норана.
– Не всё так просто, – отвечает Альдавир. – Так, ладно… Ты поймешь, как управлять временем за пределами анклава. Точнее, частично это поймешь и сможешь использовать на практике. Это даст тебе преимущества перед мастерами воинских искусств, а также в скорости плетения магии. Так понятнее? А дальше всё зависит от тебя.
– Ага, конечно…
Альдавир, кажется, раздражается:
– Ты, похоже, не осознаешь риски. Намного меньше шансов умереть при обучении и потом выжить в Аббатстве, чем явиться в Аббатство с таким… тщедушным арсеналом и навыками.
– Ученики аристократов туда и без навыков едут, – ворчу я.
– У них нет таких врагов как у тебя. Они под защитой самого Аббатства, а ты, судя по всему, натворишь там дел и наживёшь в их лице очередного врага. Всё, мне это надоело. – Он поднимает руку. – Римус. Я тебе не Джыр. Я не торгуюсь. Мне не нужен ученик и не нужны сделки с такими, как ты. Я уйду немедленно, если ты откажешься или ещё раз засомневаешься. Да или нет?
Чтоб его, говнюка!
– Да.
– Это неразумно, – вздыхает Торн.
Глаза Ионы закатываются:
– Дядька, молчал бы!
И вот я, такой молодец, ложусь на мох. Руки кладу крестом на груди. Альдавир кидает что-то в огонь, и сладковатый запах проникает через ноздри в лёгкие.