– Кем же ты станешь… Ден?
Ну вот всё и закончилось. Прошло несколько дней – а кажется, будто несколько месяцев. Мы летим над лесами, деревнями и пустырями, хоть этого и не чувствуем. Полёт на орле до Аббатства займёт порядка десяти-пятнадцати часов реального времени.
И вот уже второй час я лежу в куче соломы и не могу не то что пошевелиться – слова даются с трудом. Усталость навалилась резко, пробирая до костей. Тело болит так, что ни о каком сне нет и речи, хотя вроде бы пару раз я вырубался. Или меня глючило, понять сложно.
Да и как тут уснуть? В анклаве происходит чёрт знает что. Стало слишком тесно. Люди разных интересов и взглядов на происходящее не перестают спорить друг с другом, а я – их лидер – пока не нахожу в себе сил нырнуть в этот омут противоречий. Восемь человек, не считая жабы, белки и двое бомжей. Вроде бы мало, но как бы уже… достаточно.
А вот на меня у некоторых сил хватает. Лия не отходит ни на шаг. То водички поднесёт, то ко лбу тряпку приложит… Иона явно без сил после открытия врат, косится на нас исподлобья, усердно делая вид, что новый мифриловый кинжал ей интереснее.
Норана лопает, и вот она, кажется, происходящим не интересуется. На её голове сидит берлинг и тоже что-то жуёт.
Тиина разглядывает мутантов в формальдегиде и, судя по периодическим взглядам на меня, ждёт, когда я с ней поговорю. Клоуш… набухался и храпит без задних ног. Гримз опять наезжает на Торна, сидящего в уголке и больше похожего на труп… Но всё же воин держится. Не представляю, каково ему после открытия пятых врат. Он сейчас явно хочет свалиться в обморок, но понимает, что нельзя, поэтому пытается делать хоть что-то. Двигать ногами, головой, поднимать камни…
– Я уйду от вас, ясно тебе, старик?!
– Давно мог… уйти.
– В Аббатстве уйду! У меня там дела, понял ты!
– Хм… какие?
– Не твоё старпёрское дело!
Холодный голос выбивает меня из полудрёмы:
– Долго ты ещё будешь валяться?
Приоткрываю один глаз. Альдавир, ну конечно же. Вот кому точно плевать на моё состояние.
– Долго…
– Поднимайся. У нас дела.
Лия хочет что-то сказать, но передумывает, только взглянув на странного типа.
Кстати, Костя давно не произносил ни слова. Это напрягает даже больше, чем его шуточки. С чего бы ему молчать?
– Ни за что, – качаю головой. – Я беру себе передышку, Альдавир. Ты хоть представляешь, в каком ритме я жил последние недели, а? Все слышите? У нас выходные!
Пока летим, я замедлил время. В анклаве как раз успеем отдохнуть перед посещением Аббатства. А как доберёмся, то хрен я влезу пару дней в какие-нибудь передряги. Я обещал своим пир на весь мир!
И в аббатстве я покажусь в личине Римуса Галлена. Лия снимет с меня грим, подправит причёску, приоденусь, как положено сыну аристократа… Как раз развеюсь перед встречей с агентом купеческого дома.
– Ты зря теряешь время, Армз.
– Зови меня Римус. Римус Галлен. И да, тот самый Галлен.
– Я знаю. Твои игры с образами мне неинтересны. Если ты хочешь, чтобы я тебя учил, соблюдай договорённости.
Иона не выдерживает:
– Эй, лысый, отстань от него, слышь! Ты вообще кто такой? Римус, сколько можно, а?
– Похоже, вы плохо понимаете, что происходит, детки. Ты! – Альдавир тычет в меня пальцем и неожиданно разворачивается Норане. Та аж жевать перестаёт, выпучивает глаза. – И ты! И… – Он неприятно улыбается, поворачивается к Ионе, – ты. ПРОЧЬ!
Гром проходится по анклаву. Странная вспышка бьёт по глазам, и…
Я в пустоте, ветер хлещет по лицу, замечаю звёзды, луну, слышу…
Визг Ионы:
– М-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!
Да я и сам не уступаю ей. Хотя нет, ору чуть тише.
О, Норана мимо пролет-е-е-е-е-е-е-е…
От шока мозг полностью отключается. Только что мы летели себе в анклаве. В грёбаное Аббатство! В грёбаную академию! И вот опять!!! Ну за что?! Почему?! Как?! Альдавир, клянусь Костей, я вырву тебе кишки-и-и-и-и…
Болван, Ден! Ты сдохнешь! Сдохнешь, как есть!!!
– Хотите жить – летите! – Это мимо меня проплывает в воздухе Альдавир.
Да так уверенно, будто на нём парашют. Щучкой, млять!
Краем глаза замечаю, как Норана пытается лететь, машет руками. Из Ионы ручьём брызжут слезы, она орёт как оглашенная.
Точно! Анклав!
Даже я в таком состоянии не способен принимать быстрые решения. До того, как отдаю команду анклаву, вижу…. ЗЕМЛЮ! СВОЮ СМЕРТЬ!!!
Прикрываю глаза и…
Замедляюсь.
По очереди мы планируем на мокрую от росы траву где-то посреди леса.
Башка кружится, в ней полный хаос. Слышу икание Ионы и нервное хихиканье Нораны.
– Не призывай анклав. – Альдавир стоит на ногах, смотрит на меня сверху. – Пожалеешь.
ВШИ-И-ИХ!!!
Альдавир двумя пальцами ловит мифриловый клинок, пущенный Ионой, а вот от булки Нораны увернуться не смог, и теперь его прекрасная рубаха измазана повидлом. Но Альдавиру на это, похоже, плевать.
Я же пока… лежу. Во-первых, понимаю, что против говнюка мы ничего не сделаем, а во-вторых, пока он отвлёкся на булочку, я пытаюсь соображать и перебороть охреневание. Не время для импульсивных поступков.
Визг Ионы опять бьёт по ушам: