The Long Dark
Dmitriy Voron
Фэнтези. Темное средневековье. Бывали ли в истории светлые времена? Или же каждый народ оставил отпечаток крови? Когда становится особенно мрачно, всегда есть те кто несут свет сквозь тьму.
Dmitriy Voron
The Long Dark
Пролог
"Гибнут стада,
родня умирает,
и смертен ты сам;
но смерти не ведает
громкая слава
деяний достойных."
– Речи Высокого.
1
Арьен Норландский знал: власть церкви уже не остановить. Великая война богов навсегда изменила лик Старого Света, и рано или поздно церковь захватит весь мир. Словно саранча и не иначе целые армии разбойников и ревнителей веры грабят, вырезают и жгут язычников старой веры. Армии новых стран следуют на восток, лишая защиты свои государства, стремясь к покорению Святой земли. Епископ чувствовал, что миг предназначения настал, ведь совсем скоро война поглотит и новых правителей.
Но никто из королей не почувствовал такого отпора, как Арьен в борьбе за Норланд, однако он и не был королём. Лишь волей и Фанатизмом к своему делу он добился власти. Теперь, когда Арьен крепко вцепился в трон, как новый правитель Норланда, он приказал завершить это мероприятие любой ценой. Рыцарей и прочих, отправившихся с ним, цена ничуть не смущала: за Арьена, легендарного миссионера, любой готов был отдать жизнь. Его ораторское рвение, подвиги в сражениях за веру вновь поднимут войско крестоносцев…
Да. Неважно, сколько жизней пришлось отдать за все это и сколько еще, по всей вероятности, будет отдано. Долгое время он вынашивал планы способные завершить экспансию, сломить и подчинить дух севера, и он сделает это, но был и другой путь, к которому Арьен направлялся, не жалея лошадей.
Время торопило.
Он был в пути уже два дня. Письмо от аббата застало Арьена в Хаммерхоле. Из крепости выехал ночью, окружённый большим отрядом, рысью прошел по большаку, перед рассветом пересёк границу с Туманным лесом, а теперь, в полдень второго дня, уже был на окраине аббатства. Он немного рисковал. В здешних лесах разбойничали «фольдинги» – повстанцы, и горе тому церковнику, который нарывался на стрелу и острый топор. Но епископ не боялся. Его свита рождена для сражений. Бесчувственные взгляды неустанно оберегают господина, связанные клятвой на век.
Перед своим прибытием он послал весточку в ответ. Он приказал неустанно молится всему аббатству, чтобы не одна магическая сила не могла подступить к его стенам. Он требовал, от тех, кто добыл книгу держать ухо в остро.
Вскоре я прибуду лично, аббат, никто не должен покидать приделы монастыря и входить внутрь до моего прибытия, – написал он в своем письме, доставленном голубем несколькими днями ранее. – Уверен, Борн захочет выкинуть что-то в своей манере, но напомните, что если он ослушается, то не получит ни гроша.
На пороге монастыря показался отряд. Арьен окинул взглядом дубовые ворота. Те, кто следовал позади него, были столь же тихи, как и он, лица всадников скрывали рыцарские шлема, на поясах висели булавы. Массивные ворота со скрипом отворились, и отряд оказался внутри окруженный служителями бога. К нему поспешно приблизился глава монастыря, на голове у человека, как и каждого из братьев выстриженная монашеская плешь. Низко поклонившись, аббат представился:
– Брат Ульн, ваше преосвященство.
– Я знаю кто ты! – отозвался грубым голосом человек. Арьен и в молодости не отличался терпением. – Где книга?
– В часовне, под присмотром наемников…
– Веди!
– Да, господин, – пробормотал аббат, опустив голову, и, робко озираясь, двинулся к внутреннему двору. Другие, пятясь, пошли следом.
Часовые на стене не поклонились как требовал обычай, даже прекрасно зная епископа в лицо. Их лица не выражали уважения и страха, у них был совсем другой господин.
Большую часть монастыря составляли кельи – где монахи после службы проводят свободное время. Но Арьен не замечал их, как не замечал и широкой трапезной, и мрачный зал капитула справа, и братьев, склонившихся перед ним. Все помыслы его занимала величественное здание в центре – часовня аббатства Кранк.
У входа стояла группа воинов. Заросшие и бородатые они приняли грозный вид, опустив руки на рукояти своих клинков. Волчьи шубы скрывали за собой кольчугу и, как заведено у наемников, не один десяток ножей и кинжалов.
– Настоящие профессионалы, господин, – сказал Ульн, пытаясь поспеть за жеребцом епископа. – Вырезали большой отряд язычников, доставили невредимой, как вы приказали… Но ведь у нас множество славных воинов церкви, господин, зачем пользоваться услугами столь отвратительных людей?
– Неужто никто не отплатит за обиды кои потерпел я от этого беспокойного попа? – рявкнул самый крепкий наемник, услышав слова аббата.
Борн! Убийца Великанов, вождь безбожных наемников… Епископ медленно выпрямился в седле, не подавая виду и спокойно, он ловко спешился.
В каждой пяди Борна был виден варвар, думал Арьен, глядя на человека перед собой. Высокий, крепкий, одетый в тяжелую кольчугу, усыпанную засохшей кровью, хотя казалось, он к ее весу был привыкший. Притом, что на лице у него были густая спутанная борода, крепкий и длинный конский волос спадал до плеч; он так же был засален и не видел ванны множество дней. Возле него стояли похожие воины. Эти, в отличие от предводителя, были поменьше, хотя все до единого были экипированы самыми разными доспехами и оружием – явно собственного или иностранного изготовления. Подняв взгляды на епископа, они держались гордо.
– И еще! Чертова книга проклята. Мой лучший воин теперь корчится от боли и черт знает, когда вновь возьмет в руки меч! – не унимался вождь.
– Вы получите сполна! – отмахнулся Арьен. – Молись, чтобы это, была та самая книга, – он махнул рукой аббату. – Все кроме Ульна останутся здесь.
Аббат открыл для него дверь, да быстро захлопнул перед лицом злобно сплюнувшего наемника.
Казалось в часовне холоднее, чем снаружи. Это хороший знак. Подойдя к сумке, лежавшей на постаменте, епископ почувствовал, будто воздух вокруг нее сочится энергией. Словно что-то незримое желало оттолкнуть нежеланных людей.
Аккуратно развернув сумку, Арьен заглянул внутрь. Темная книга из кожи животных лежала на дне, лишь один символ в центре, на ее обложке, столь знакомый епископу…
– Да это она, Гальдрброк… Наш ключ к победе в этой промерзшей стране. Теперь, весь север склонится предо мной…
– Но ведь это грех, господин, энергия зла и проклятия витает вокруг, – перекрестившись пробубнел аббат.
– Глупец! Думаешь, церковь побеждает одним словом Божьим? – прокричал Арьен.
Аббат, притупив взгляд уставился в каменный пол. Какое-то время епископ разглядывал книгу.
– Патрия готовится к войне с сарацинами. У нас нет времени медлить здесь. Огромное войско уже собирается. Грядет долгая затяжная война, но с подобными артефактами, мы сломаем им хребты. Кто если не Господь направил нас, чтобы обернуть против врагов их же оружие?
Громкий гул раздался снаружи, будто огромная ручища постучала в ворота аббатства. Епископ с аббатом переглянулись, и двинули к выходу. Снаружи братья заметно суетились, а рыцари и наемники бросились к воротам. Новый могучий удар заставил трещать даже прочный дуб.
– Что происходит?! – испуганно поинтересовался аббат.
– На монастырь напали! – ответил вожак наемников, достав из-за спины двуручный клинок. – Кто-то снял часовых со стен и теперь таранит ворота.
– Не каждый осмелится на такое, – рассудил Арьен.
Епископ не боялся, но в его глазах сверкнула тревога. Схватив наемника за куртку, он прорычал:
– Помоги сохранить книгу, и ты получишь золота вдвойне!
– Ты не оставляешь мне выбора, епископ! – ухмыльнулся вождь, тотчас же отдернув руку Арьена.