Сьюзан неловко пожала плечами.
– По-моему, ты преувеличиваешь, – сказала она. – Впрочем, если он так и будет заставлять меня делать то, чего я просто не в силах выполнить, придется держаться от него подальше. Ладно. В любом случае я рада, что вечер у тебя не задался. Давай подумаем, чем займемся на выходных.
– Ну… – начал было Ричард.
– Погоди, сначала проверю сообщения.
Сьюзан подошла к автоответчику, прослушала первые несколько секунд болтовни Гордона, потом вдруг вынула кассету и вручила ее Ричарду.
– Мне надоело, – сказала она. – Завтра на работе передай, пожалуйста, это Сьюзан. Чтобы ей самой сюда не ехать. Если там есть что-нибудь важное, она мне сообщит.
– Да, хорошо. – Ричард заморгал и с облегчением положил кассету в карман.
– Так что насчет выходных? – напомнила Сьюзан, усаживаясь на диван.
Ричард вытер ладонью лоб.
– Сьюзан, я…
– Боюсь, мне придется работать. Никола заболела, в следующую пятницу я подменяю ее в Вигмор-холле. Будем исполнять Вивальди и Моцарта, какие-то вещи, с которыми я не очень хорошо знакома, поэтому в выходные предстоит много репетировать. Извини.
– Мне тоже нужно работать, – вздохнул Ричард и сел рядом.
– Знаю. Гордон не устает напоминать, чтобы я тебя поторапливала. Лучше бы он этого не делал. При чем вообще тут я? Терпеть не могу, когда меня к чему-то принуждают. Хорошо хоть ты не из таких людей.
Она отхлебнула кофе и добавила:
– Но все-таки между принуждением и полным отсутствием внимания есть некая неизведанная область, в которой я была бы не прочь оказаться. Обними меня.
Он положил ей руку на плечо, чувствуя себя безмерно и незаслуженно счастливым. Через час он вышел от нее и обнаружил, что кафе «Пицца-экспресс» уже закрылось.
Тем временем Майкл Вентон-Уикс ехал домой в Челси. С заднего сиденья такси он тупо разглядывал улицы и в задумчивости выстукивал пальцами по стеклу медленный ритм.
Тук-тук-та-тук-та-тук-та…
Он относился к тому опасному типу людей, которые остаются мягкими, пушистыми и сговорчивыми лишь до тех пор, пока получают желаемое. А поскольку желаемое он получал всегда и, по всей видимости, оставался им вполне доволен, то никому и в голову не приходило, что он может проявить себя как-то иначе. Под толстым покровом мягкой пушистости таилось нечто, не поддающееся никакому воздействию. Именно это упрямое нечто и защищали обманчивые мягкость и пушистость.
Майкл Вентон-Уикс был младшим сыном лорда Магна, издателя, владельца газет и заботливого отца, под чьим чутким покровительством Майкл удовольствия ради выпускал собственный журнальчик – с неимоверными убытками. Лорд Магна возглавлял основанную его отцом, первым лордом Магна, издательскую империю, постепенно, хоть и с величавым достоинством, приходящую в упадок.
Майкл продолжал постукивать костяшками по стеклу.
Туки-та-тук-та…
Он вспоминал тот жуткий, черный день, когда отец, ремонтируя розетку, получил удар током. После его смерти руководить компанией стала мать. И не просто руководить, а решительно и с неожиданным размахом. Она аккуратно и придирчиво проверила, как ведутся все издательские дела, и в конце концов добралась до бухгалтерии журнала.
Тук-тук-тук…
Майкл понимал в коммерции ровно столько, чтобы знать, как должны выглядеть в отчетах цифры. Отца он просто заверял, что так они и выглядят.
– Нельзя, чтобы эта работа была для тебя синекурой, дружище. Предприятие должно приносить доход, иначе какой в нем толк? – разглагольствовал отец, и Майкл старательно кивал головой, прикидывая, что за цифры показать в следующем отчете, когда удастся выпустить еще один номер.
Мать же не проявляла столько снисхождения и терпимости. Отнюдь.
Майкл мысленно сравнивал мать со старинным боевым топором искусной работы, этакой секирой с изящной рукояткой, украшенной тонкой гравировкой, что оканчивается возле сверкающего, наточенного лезвия. Один взмах таким оружием – и вы даже не почувствуете боли, лишь взглянув на часы, заметите, что руки как не бывало.
Ничем не выдавая нетерпения, она ждала своего часа, была преданной женой, любящей, хоть и строгой матерью, пока кто-то – вернемся ненадолго к нашей метафоре – не вынул ее из ножен. И всем осталось только задать стрекача.
В том числе и Майклу.
По ее твердому убеждению, ее обожаемого сына Майкла слишком избаловали, и она поставила себе цель – положить этому конец.
Она с ходу поняла, что цифры в его ежемесячных отчетах – липовые и что из-за Майклова журнала компания несет значительные убытки, оплачивая огромные счета за рестораны, такси и обслуживание, которые он играючи выдавал за налоги и которые просто терялись в гигантском потоке бухгалтерской документации издательского дома «Магна».
Леди Магна вызвала Майкла к себе.
Тук-тук-та-тук-та…
– Как ты предпочитаешь, чтобы я с тобой говорила: как с сыном или как с редактором одного из моих журналов? Выбирай.
– Твоих журналов? Вообще-то я твой сын, но не понимаю…
– Отлично. Майкл, взгляни, пожалуйста, на эти цифры. – Она протянула ему распечатку. – Слева указаны фактические поступления и расходы «Гипотезы», а справа – данные, которые предоставил ты. Тебя ничего не удивляет?
– Мама, я могу все объяснить…
– Хорошо, – ласково перебила его леди Магна. – Очень рада это слышать.
Она забрала у него листок.
– Поговорим вот о чем. У тебя есть какие-нибудь соображения насчет ближайшего будущего журнала?
– Конечно, есть. И весьма определенные. Я…
– Хорошо. – Леди Магна обворожительно улыбнулась. – Тогда все в порядке.
– Постой, разве ты не хочешь дослушать…
– Нет, дорогой. Достаточно, что ты можешь прояснить ситуацию и выразить свое мнение. Уверена, что новый владелец «Гипотезы» будет рад его услышать.
– Что?! – остолбенел Майкл. – Ты хочешь сказать, что продаешь «Гипотезу»?
– Нет, не продаю, а уже продала. К сожалению, недорого. За фунт и обещание, что ты останешься редактором трех следующих выпусков. А после – на усмотрение нового владельца.
Майкл вытаращил глаза.
– Пойми, так больше продолжаться не может, – рассудительно сказала мать. – Ты всегда соглашался с отцом, что работа не должна быть синекурой. Поскольку мне одинаково трудно и верить, и не верить всему, что ты говоришь, я решила перепоручить решение этой проблемы чужому человеку, который будет относится к тебе более объективно. А теперь мне пора, у меня назначена встреча.
– Но… кому ты продала журнал? – пролепетал Майкл.