1 2 >>

Строго по инструкции
Джеффри Примроуз

Строго по инструкции
Джеффри Примроуз

Леонид Моргун

Фантастический рассказ-шутка про смелый эксперимент на орбите, проведённый двуя отважными советскими космонавтами.

Джеффри Примроуз, Леонид Моргун

Строго по инструкции

…июня 198... года в нашей стране запущен космический корабль «Расцвет» с двумя космонавтами на борту… Самочувствие экипажа нормальное. Координационно-вычислительный центр ведет обработку информации…

/Из газет/

Проплывающая под ними планета была столь голубой, нежной и безгрешной, что казалась истинным символом чистоты и безмятежности, и сердца обоих космонавтов переполняла тихая радость от приобщения к Великому Таинству Мироздания и вполне законная гордость за научно-технические достижения социалистической Отчизны.

– А тебе пойдет орден, Маша, – сказал летчик-космонавт, майор Егор Кузьмин, окинув взглядом ладную, стройную фигуру своей спутницы и коллеги. Лежа на потолке, бортинженер Маша Заборова записывала в бортжурнал данные телеметрических наблюдений.

– Ордена всем подходят, – негромко ответила она. – Только ты, надеюсь, не только за орденом в космос полетел?

– Кто? Я? – Егор хохотнул. – А зачем же еще? Орденок сам по себе не помешает, а тут еще пенсия, выслугу лет надо отрабатывать. «За туманом» в тайгу нынче только дураки ездиют!.. – со смешком заключил космонавт и тут же осекся, поежившись от уничтожающего взгляда девушки.

С напарницей в этом полете ему явно не повезло. Узнав о решении комиссии, весь отряд космонавтов дружно вздохнул и печально покачал головами, соболезнуя Егору. Из общего числа «прекраснейшей половины» отряда одна Маша заслужила себе недобрую славу «синего чулка» и неукротимой комсомольской активистки. Она обожала проводить собрания, разбирать «персональные дела», особенно касательно «аморалки»; глаза ее светились счастьем, когда, повязав на шею красный галстук, она принимала линейку подшефного пионерского отряда.

– Думайте, что говорите, товарищ майор! – жестко бросила она.

– А что я такого сказал? – возмутился Егор. – У меня семья, дети, я их вырастить должен. Это те, у кого ни детей, ни плетей, а одни лозунги на уме…

– Я сказала – «думайте», – еле слышно произнесла Маша.

Прикусив язык, Егор быстро обернулся к экрану и вытаращил глаза, встретившись с колючим, немигающим взглядом генерала Рататуева.

С тех пор как бывший экипаж «Расцвета» не смог выйти на связь по причине кислородного опьянения, связь с Центром Управления Полетом устанавливалась автоматически, стоило лишь космическому кораблю оказаться в зоне приема радиолокационных станций.

– Ну, как дела, «Позитроны»? – бодро осведомился генерал.

– Превосходно! – ответила Маша. Оттолкнувшись ногами от потолка, она стремительно спикировала к своему креслу и села в него, прицепившись ремнем.

– Как освоились с невесомостью? – продолжал допытываться генерал. – В ушах не шумит?

– Порой побулькивает, – с усмешкой сказал Егор, – но думаю, что скоро пройдет.

– А как с давлением? Не беспокоит? Скажу по секрету, наши врачи недовольны вчерашними результатами. Если так и дальше будет скакать, то…

Оба космонавта наперебой заверили его, что чувствуют себя отменно и ведут активную подготовку к эксперименту.

– Ну что же, – одобрительно кивнул генерал, – добре-добре. До настоящей минуты весь эксперимент засекречен. О нем и понятия не имеет большая часть нашего персонала. Мы не хотели разглашать его для того, чтобы пальму первенства у нас не похитили наши заокеанские коллеги. Но не только поэтому. Даже после своего завершения эксперимент будет навечно засекречен по причинам, которые вам станут понятны позже. Итак…

Космонавты напряглись. Под их внимательными и любопытными взорами генерал смутился и, поерзав на месте, пустился в объяснения, начав издалека.

– Мы переживаем сейчас события всемирно-исторического значения, – сказал он тоном, каким обычно начинал лекцию в кружке политпросвещения. – Только что Председатель Президиума Верховного Совета СССР подписал с президентом США договор об ограничении некоторых стратегических, наступательных и тактических вооружений.

– Знаем, знаем, мы ему только вчера поздравительную телеграмму отстучали, – бойко закивала Маша.

– И вот, ввиду того, что высвобождаемые от гонки вооружений средства заокеанским воякам надо куда-то девать, они нам предложили осуществить совместный полет на Марс. С экипажем 8 человек.

– Ух ты!– воскликнул Егор. – А для нас с Машенькой там, часом, местечка не найдется?

– А ты, Егорушка, поперед батьки в пекло не лезь, – укоризненно осадил его генерал. – Экипаж полетит смешанный, по две пары от них и от нас. Путь, сами знаете, туда не близкий, почитай, год с хвостиком.

Как в таком случае быть с психологией? Ну, наши мужчины уже доказали, что могут по году и более обходиться в космосе без женщин…

«Эт-точно, доказали, – сказал про себя Егор, – но почему Ромуальд по возвращении из годового полета так полюбил приталенные пиджаки и туфли на высоком каблуке?..»

– … однако америкашки не допускают и мысли о том, чтобы отправиться в космос без женщин. Наших девушек мы в этот полет, конечно же, пошлем, но нам необходимо проверить, не подвергнется ли там их нравственность, так сказать, нападкам и, если можно так выразиться, испытанию. Вы меня понимаете? Словом, вашему экипажу… – он нахмурился и зычно произнес: – Вам, дорогие мои, доверено провести в космосе беспримерный по своей смелости медико-биологический эксперимент под кодовым названием «Радуга-4». В ходе эксперимента вам предстоит определить способность человека произвести половой акт в условиях невесомости.

Некоторое время в отсеке царила полная тишина.

– Что-о-о? – в изумлении вскричала Маша. – Да вы что, совсем с ума сбрендили? Ой, я очень извиняюсь, товарищ генерал, но…

– Вот именно, что «но»! – с осуждением сказал генерал. – Может, припомните, товарищ старший лейтенант, что вы писали, поступая в отряд? Я вам напомню: «Готова идти туда, куда пошлет меня родная Коммунистическая партия и Советское правительство»…

– Но кто же мог подумать, что они пошлют меня на …

– Другие по призыву партии и комсомола беззаветно кидались на пулемет…

– Это совершенно разные вещи, на пулемет и я согласна.

– А в заявлении о приеме в партию ты что писала? – «Готова быть на переднем крае строительства коммунизма». Так? А если через космос, через ваш корабль и проходит этот самый передний край? Об этом ты подумала?

Глаза девушки переполнились слезами.

– Я не смогу, – прошептала она.

– Но ты же советский человек.

– Я… я не готова к этому, – она едва сдерживала рыдание.

– Но ведь ты коммунист! Ты – воспитанница боевого отечественного комсомола, – продолжал увещевать ее Рататуев. – Вспомни, как ты пела: «Если тебе комсомолец имя, имя крепи…»

Маша хотела что-то ему возразить, но не смогла и отвернулась. Плечи ее стали вздрагивать.

– Стыдись, наследница боевой славы своих отцов и дедов, – сурово отчитал ее генерал. – Бери пример с Егора. Вот кто истинный коммунист. По призыву родной партии он готов пойти куда угодно…

– Только не туда! – перебил его космонавт. – Да меня завтра же жена со свету сживет. У нас же дети – пионеры. Вы что, хотите разрушить образцовую советскую семью? А вы подумали, каков будет общественно-политический резонанс, когда западные радиоголоса на весь свет растрезвонят о том, что советские космонавты вместо науки там сексом занимаются? А родное Министерство обороны у них выступает вместо сводника?

– Эх, Егор, Егор… – Рататуев с горечью покачал головой. – Я ведь тебе в отцы гожусь. Ты, видно, недооцениваешь нынешнюю политическую ситуацию в стране и во всем мире. Потрясенный невиданными успехами нашей прошлой пятилетки, империализм в бессильной злобе точит зубы на наши бесспорные завоевания в области науки, культуры и коммунистическою строительства. И в условиях нынешней конфронтации двух систем резонанс вашего эксперимента, безусловно, скажется на укреплении климата доверия между двумя противостоящими блоками; более того, он окончательно утвердит приоритет нашей науки в деле освоения космоса в мирных целях. Они, вишь, всё спутники шпионские запускают да СОИ свои пропагандируют, а мы ставим космос на службу миру и, грубо говоря, любви. Да и засекречен весь ход эксперимента так хорошо, что твоя Иринка никогда про него ничего не узнает.

– Вы мою жену не знаете, – со вздохом заключил Егор и махнул рукой. – Ну да ладно. Я-то, в принципе, человек военный, приказ есть приказ, люди мы подневольные, а вот как быть с… – он обернулся к Маше.
1 2 >>