Ее муж зарычал еще громче, повернулся и усадил ее на край дубового письменного стола. Амара услышала шорох стали – Бернард вытащил из ножен кинжал и положил рядом с Амарой на стол.
– Бернард, не… – запротестовала она.
Его губы накрыли губы Амары обжигающим поцелуем, и она смолкла. Бернард распахнул тяжелую кожаную куртку для полетов, одна рука легла на талию Амары, вынуждая ее изогнуть тело, чтобы встретить его губы, и он погладил ее через тонкий муслин блузки. Его зубы коснулись ее сосков, она испытала мучительно острое наслаждение, и внезапно на нее нахлынула такая жаркая волна, что она лишилась способности говорить, а с ее губ слетел стон желания.
Амара обнаружила, что ее бедра прижимаются к его бедрам, он же взял нож и быстрыми, уверенными движениями разрезал шнурки, связывавшие швы на ее кожаных штанах. Она была не в силах возражать и лишь просила его поспешить всеми движениями рук, тела и рта, а потом начала срывать его одежду, чувствуя, как воздух касается ее обнаженной кожи.
Ее глаза встретились с его глазами, как это бывало всегда в подобные моменты, и Амару ошеломила глубина желания в них. Неужели этот человек, ее тайный муж, хочет ее так сильно? Сначала она не могла поверить в то, что видела на его лице, и даже сейчас ей это казалось новым и внезапным. Более того, она ощутила ответное желание, столь сильное, что ей самой оно казалось невероятным. Амара испытывала возбуждение из-за того, что мужчина может хотеть ее так страстно, так искренне. Этот мужчина. Ее муж, ее любовник.
Он заставлял Амару чувствовать себя красивой.
Бернард целовал ее, его руки и губы блуждали по ее телу до тех пор, пока ей не стало казаться, что она сходит с ума. Амара тихо застонала, уже не контролируя свои желания, и он взял ее прямо на письменном столе. Близость Бернарда, его сила, запах и прикосновения слились в мучительное наслаждение, которое она с трудом могла перенести. Ее желание касаться и чувствовать его прогнало все мысли из головы. Ничто не имело значения, лишь вкус, слух, ощущения, запах, и она погрузилась в пучину страсти.
Спустя несколько часов она лежала с Бернардом на его широкой кровати, и ее длинные стройные ноги переплелись с его ногами. Она не помнила, в какой именно момент он отнес ее в свою спальню, но луч света, проникающий в комнату сквозь высокое узкое окно, подсказал ей, что день быстро уступал место сумеркам. Она была обнажена, если не считать серебряной цепочки и висевшего на ней тяжелого кольца легиона с зеленым камнем Бернарда. Одной рукой он обнимал Амару, и она ощущала надежное присутствие его сильного тела.
Амара лежала сонная и удовлетворенная, поглаживая тонкой загорелой рукой мощные бугры мышц плеча Бернарда. Она видела, как он небрежно поднимал тяжести, которые даже для гарганта были бы тяжелой ношей, благодаря силе, которую ему давала магия земли, и ее поражало, как такой могучий мужчина мог быть столь нежным.
– Я скучал по тебе, моя госпожа, – пробормотал он.
Его голос был тихим, довольным и слегка хриплым.
– И я, мой господин.
– И я ждал этого путешествия.
Амара тихонько рассмеялась:
– Будь твоя воля, мы бы здесь и остались, у тебя в постели.
– Чепуха, – сказал он, но тут же улыбнулся. – Я скучаю по племяннику.
– И ты ждал встречи с ним, а не этого, – прошептала она и слегка переместила руку. – И не этого…
Веки ее мужа затрепетали, и он едва слышно проворчал:
– Не пойми неправильно. Мм… Я не имею никаких возражений. Совсем никаких.
Он почувствовал, как ее щека коснулась темных волосков на его груди, когда Амара улыбнулась:
– Полагаю, тогда все получилось.
Бернард рассмеялся расслабленно и радостно, крепче прижал ее к себе и поцеловал в волосы.
– Я люблю тебя.
– А я тебя.
Он замолчал, и Амара напряглась, совсем немного. Она понимала, что он хочет задать ей вопрос, но не знает, стоит ли это делать. Его рука скользнула по ее животу, мускулистому и нежному.
Амара знала, что он не в силах нащупать шрамы, оставленные болезнью на ее чреве, но все равно вздрогнула. Однако она заставила себя оставаться спокойной и расслабленной и накрыла его руку своими ладонями.
– Пока нет, – сказала она, потом, сглотнув, добавила: – Бернард…
– Молчи, любовь моя, – сказал он немного сонным, но сильным и уверенным голосом. – Мы будем продолжать пытаться.
– Но… – Она вздохнула. – Прошло два года, Бернард.
– Два года по одной ночи здесь и одной ночи там, – сказал он. – В Церере у нас будет время друг для друга. – Его ладонь заскользила по коже Амары, и она вздрогнула. – Недели.
– Но, милый, если я не смогу подарить тебе ребенка… Ты граф и должен передать свою магию наследнику. Таков твой долг перед государством.
– Я исполнил свой долг перед государством, – сказал Бернард, и в его голосе зазвенела сталь. – И даже больше. И Корона получит талантливых детей. Твоих и моих, Амара. Или их не будет вовсе.
– Но… – начала Амара.
Он взглянул на нее.
– Ты хочешь меня покинуть, моя госпожа? – прошептал Бернард.
Она сглотнула и покачала головой, опасаясь, что не сможет говорить.
– Тогда не будем больше об этом, – сказал он и страстно поцеловал жену.
Амара почувствовала, как все ее протесты поглощает новая волна страсти.
Бернард тихонько зарычал:
– Как ты считаешь, моя госпожа, мы вызвали достаточно подозрений твоим визитом?
Она гортанно рассмеялась:
– Я не уверена.
Он снова зарычал и развернулся к ней всем телом. Его рука переместилась, и теперь пришел черед Амары застонать от удовольствия от его прикосновения.
– В таком случае мы должны соблюдать осторожность, – пробормотал он. – И исполнить свой долг.
– О да, – прошептала Амара. – Определенно.
* * *
В самый темный и холодный час ночи Амара почувствовала, как Бернард напрягся, резко сел на постели и его спина застыла в неподвижности. Сон не хотел выпускать ее из своих цепких объятий, но она сумела вырваться и всплыть на поверхность из его глубин.
– Что? – прошептала она.
– Слушай, – тихим шепотом ответил он.
Амара нахмурилась и прислушалась. Порывы ветра время от времени ударяли в каменные стены покоев Бернарда, и ей показалось, что она слышит слабый вой и нечеловеческие вопли и стоны.