– Я, конечно, рад твоему визиту, Мадд, – проговорил Арджуна с некоторой осторожностью. – Но этот пустяк можно было купить где угодно. И потому я задаюсь вопросом, уж прости, – не хочешь ли ты чего-то еще?
– Полагаю, да. Мне нужно… наставление. Я уже упоминал Пелфию.
– Помню. Это место, куда ты хочешь попасть?
– Да. Но порты… скажем так… не спешат меня приветствовать, – проговорил Сенлин с усилием. Ему было неприятно делиться столь многим, пусть даже с человеком, который всегда был с ним дружелюбен. Говорить здесь о своих делах всегда было рискованно, особенно если за твою голову почти наверняка назначена награда. Но Сенлин зашел в тупик и не имел ни влияния, ни богатства, ни знаний, чтобы его преодолеть. У него не было выбора. – Ты не знаешь, где я могу достать рекомендательное письмо, приглашение или… убедительную подделку?
Арджуна рассмеялся, но остановился, увидев, что смеется в одиночестве. Он откашлялся.
– Прости меня. Довольно большой скачок от баночки с маслом к подделке, тебе не кажется? У меня нет ничего подобного. И будь осторожен с теми, кого об этом спрашиваешь. Я знаю двадцать человек, которые продали бы тебе плохую фальшивку, чтобы тебя застрелили.
– Ценю твою честность.
– Пелфия – недружелюбное место, Мадд. И даже хуже, я думаю. Мне жаль, что у тебя возникли такие неприятности, но я не знаю, чем помочь. Мои познания о мире… – он взял шлем из слоновой кости, вырезанный таким образом, чтобы напоминать вьющуюся шевелюру, надел нелепую штуку и улыбнулся, – в основном, бесполезны. Моя мать говорит, что счастье – это симптом невежества. – Он пожал плечами, снимая «парик» из слоновой кости. – Я очень счастлив.
– А ты знаешь кого-нибудь, кто несчастен?
– О, моя мать. Она весьма несчастна, – просиял Арджуна.
Сенлин улыбнулся в ответ:
– Возможно, она сможет мне помочь. Где она?
– Здесь. Она больше нигде не бывает. Всегда слишком занята, чтобы уйти.
– Она здесь? Где?
– Мужчины приходят поговорить с ней, мужчины вроде тебя. Она ведет учет многих вещей. – Арджуна задумчиво прикусил нижнюю губу. – Но она сложный человек. С такими матерями друзей обычно не знакомят.
Сенлин был настолько очарован беспокойством Арджуны, что почти смог проигнорировать Марию, когда она прыгнула на прилавок между купцом и коническим черепом гигантского муравьеда.
– Берегись людей, которые называют тебя другом, – нараспев предупредила она.
Переведя дух, Сенлин устремил на Арджуну пристальный умоляющий взгляд:
– Если твоя мать согласна встретиться, я бы очень хотел поговорить с нею.
Арджуна поискал в глазах Сенлина намек на сомнения, но обнаружил лишь решимость, и его лицо помрачнело, а свеча улыбки погасла.
– Ладно. Но я предупреждал тебя, Мадд.
Арджуна взмахом руки велел Сенлину обойти прилавок и показал ему люк в полу.
– Ты держишь свою мать в подвале? – удивился Сенлин, которому было совестно, что он полностью вышиб из торговца шутливый настрой.
Ухмылка тронула щеку Арджуны.
– Ты все перепутал. Она держит меня на чердаке, – сказал он и обеими руками открыл люк.
Сенлин заглянул в комнату. Он увидел только воздух и далекую землю в нескольких тысячах футов внизу. Он встревоженно поднял взгляд, и в его ушах прозвучало предостережение Марии: «Берегись людей, которые называют тебя другом».
Но Арджуна не собирался толкать его в люк. Он выглядел обеспокоенным и немного грустным. Ветер накинулся на них, всколыхнув белую куртку Арджуны и развевающийся темный сюртук Сенлина. Лишь тогда он увидел лестницу, а ниже – несколько перекрещивающихся досок, образовавших куцую площадку.
– Моя мать очень проницательна, и у нее нет чувства юмора. Я всегда считал ее страшной. Что бы ты ни делал, не лги ей.
– Я буду… в смысле – я не буду, – сказал Сенлин и, присев на край отверстия, потянулся мыском ботинка к первой ступени.
Он как будто забирался в пропасть.
– Ты поступаешь очень мудро, – сказал Арджуна. – Но это сделает тебя очень несчастным.
Глава пятая
В пиратской бухте нельзя ступить и шагу без того, чтобы к тебе не пристал какой-нибудь шарлатан, обещая сокровища. Впрочем, я полагаю, есть нечто утешительное в том, что рисование и продажа карт с сокровищами способны обеспечить надежный заработок. То же самое можно сказать о написании путеводителей.
Судовой журнал «Каменного облака», капитан Том Мадд
Адамос Борей никогда раньше не был ни в ресторане, ни в старомодной деревенской таверне, ни в городском кафе. Такие заведения – помимо того что там подавали пиво без осадка и горячую пищу – имели, как правило, звучные и запоминающиеся названия вроде «Резвящейся Минервы», или «Позолоченного крана лорда Уимбли», или какой-нибудь другой благородной ерунды. У пабов, которые обслуживали его, были грубые описательные названия или только картинки на дощечке, чтобы неграмотные простолюдины могли легко их идентифицировать.
И потому, невзирая на тусклый свет, вонь и неровные скамейки, Адам чувствовал себя как дома в «Уродливом ковре». Под ногами лежал пресловутый ковер, пестреющий табачными ожогами и пятнами от пива. Постоянный сквозняк просачивался сквозь гобеленовые стены, бесконечно перемешивая слой красной пыли, которую задуло из долины, и теперь она покрывала все.
Всякий раз, когда новый посетитель входил в пивную, владелец выкрикивал правила заведения, методично расставляя ударения: «Черная метка за убийство; черная метка за неоплаченный счет». Если среди собравшихся царило оживление, они подхватывали хором: «Черная метка за убийство! Черная метка за неоплаченный счет!» На любого, кто получил черную метку, могли напасть толпой и повесить за шею, если он когда-либо проявит достаточное безрассудство, чтобы снова посетить Вертун. Черная метка была единственным законом, и даже закоренелые преступники уважали его.
Покупки не заняли много времени. Их деньги ушли быстро, и порт мало что мог предложить. На столе стояли два ящика с продуктами. Чечевица, картофель, лук, морковь и яблоки лежали в одном, а в другом – банка растительного масла и бумажные мешки с сахаром, солью и рисом. В минуту мотовства Ирен купила маленький пакетик сушеного чили, а Адам – банку палочек корицы. Это был запас для скромной кладовой, но он казался им сокровищем после многих дней поедания пустынных птиц и студенистой сине-серой гречневой каши, которую они все ненавидели и которую Волета окрестила «каменным пудингом».
– Капитан мне не доверяет, – сказал Адам.
Великанша взглянула на него через край деревянной кружки, но не перестала пить. Они были в ссоре, когда работали на Финна Голла. В то время Адам считал Ирен недалекой сторожевой псиной Голла, а Ирен считала его угрюмым жуликом. Но после побега старая вражда смягчилась из-за насильственной близости, которую принесла жизнь на корабле. Они не сделались друзьями, но зауважали друг друга.
– Думает, что я вор, – продолжил молодой человек. – Он оставляет меня одного на борту, только если мы кого-то захватываем и он сам стоит между мной и моей сестрой. – Адам пододвинул четыре пенса к краю стола, и хозяин пивной подошел, чтобы наполнить кружки из кувшина. – Он считает, я коротаю время, пока не придумаю, как украсть его корабль и сбежать с Волетой.
Ирен, которая никогда не тратила слов понапрасну, пожала плечами, а затем настойчиво постучала по столу, когда хозяин слишком быстро перестал наполнять ее кружку.
– Но мне можно доверять, – сказал Адам. – Я заслуживаю второго шанса.
– Ты его уже использовал, – сказала Ирен.
Звено в цепи, которую амазонка носила на талии, повернулось неправильно, и она, звякая, поправила «пояс», чтобы не жал.
– Ммм, возможно. Но он не понимает, в каком положении я был. Родион обладал властью, людьми, влиянием. Он держал мою сестру в плену! – Адам ткнул пальцем в воздух между ними. Ирен отвлеклась на муху, которая летала вокруг ее головы. – Сделка с Родионом чего-то стоила. По крайней мере, я так думал. А капитан мог предложить лишь мечту. Это было предательство, да, но разумное. И только одно. Ограбление в Цоколе не считается. Я выполнял приказ, и если бы я не…
– Я тебе тоже не доверяю, – сказала Ирен. – Я скажу тебе почему. Ты продолжаешь оправдываться. Ты не признаешь того, что сделал, значит либо ты трус – и я не доверяю трусам, либо ты не думаешь, что сделал что-то неправильно. Так что ты сделаешь это снова.
Ирен попыталась схватить муху, сжала кулак и открыла его. Он был пуст. А муха снова летала вокруг головы хмурой великанши.
Адам принялся крутить свою кружку на столе, как будто работая сверлом.
– Я просто не верил, что у него получится! Это первый урок Башни: выхода нет. Можно утопать все глубже или можно зацепиться за свой кусочек скалы, но выбраться не получится. И все-таки… – он горячо стукнул кружкой, – мы здесь.