– Так, повторю еще раз, – Стерлинг поднимает руку, привлекая всеобщее внимание. – Падшие переместились в мир смертных и сейчас в открытую уничтожают Лондон и Нью-Йорк. Совет собирает всех потомков ангелов, и даже новичков, из всех девяти Академий для борьбы с ними, а отец просит нас оставаться здесь? – Взгляд его наполнен недоверием и омерзением одновременно.
Нова достает мобильник и начинает что-то печатать.
– Говори за себя. Одно сообщение родителям, и я улечу в Лондон ближайшим рейсом.
Стер комкает салфетку и швыряет ее в стену.
– Мы слишком взрослые для скамейки запасных и не обязаны следить за малышней.
Грейсон садится на стул.
– Мы еще не прошли полную трансформацию. Это ставит нас в очень невыгодное положение, в сравнении со зрелыми потомками. – Судя по его выражению лица, он не особо согласен с таким раскладом дел. Статус «семейного дипломата» не позволяет ему в открытую противостоять воле отца, но видно, что он разрывается между двух огней. Грей лучше скрывает свои эмоции, в отличие от брата-близнеца, но мне кажется, что внутри него, так же как и Стерлинга, все разрывается от ярости.
– Вся эта ситуация – дерьмо, и ты прекрасно это понимаешь. То, что мы еще не прошли полный цикл метаморфоз, не значит, что мы не можем сражаться.
– Стерлинг. Следи за языком, – предупреждает его Элоиза, кидая взгляд в сторону комнаты, где младшие близнецы играют и едят конфеты.
– Мам, уверяю, в Академии они слышали слова и похлеще.
Женщина только головой качает.
Я откидываюсь на спинку своего стула, пальцами обхватив нижнюю губу. Я пока не решила, к какой стороне конфликта отношусь. Внутренний голос настойчиво твердит мне то же самое, что и остальным – я жажду броситься в бой и исполнить свое предназначение, но это, без сомнения, очень опасно. Здесь сейчас есть только родители Дюранов, но, скорее всего, мои тоже хотели бы, чтобы я оставалась в стороне.
– Значит, Стил с Эмберли сейчас там? Они улетели в Лондон без нас? – Не обращаю внимания на укол обиды за то, что меня оставили на задворках. Уверена, их поступку есть какое-то логическое объяснение.
Грейсон переключает внимание на меня. Его взгляд смягчается, будто он увидел, какую боль его слова оставили в моей душе. Я действительно так предсказуема или он просто хорошо читает мои эмоции? Честно говоря, мне неловко от обоих вариантов, и я начинаю ерзать на месте.
Откашлявшись, парень смотрит в сторону. Неужели новости настолько ужасные, что он не знает, как правильнее будет их сообщить?
– Кстати, о них. Папа просил меня дождаться его, но…
Элоиза напрягается:
– Что такое, Грейсон? Где Стил с Эмберли?
– Они покинули резиденцию, но направляются они не в Лондон и не в Нью-Йорк.
– Повтори-ка, живчик? – Нова смотрит на Грейсона, взгляд ее омрачается искорками подозрительности.
У Стерлинга между бровей появляется «тревожная складочка».
– А куда тогда?
Грейсон потирает лоб, но быстро сдается под тяжестью наших взглядов.
– Пришел отец Эмберли, и они ушли вместе с ним.
Ненадолго повисает тишина, а потом мы начинаем говорить наперебой.
– Что?
– Ты шутишь.
– Диньк был там?
– Ее отец нашелся? Кто он?
Последний вопрос задала Элоиза, которая была пока не в курсе происхождения Эм. Она, как и большинство, полагала, что родители подруги – представители существующих ангельских линий.
Я ерзаю на стуле, предвкушая дальнейшие новости, но сначала Грейсон должен ввести свою мать в курс дела.
– Ну, в общем… – начинает он. – Отец Эмберли – Камиэль. Ангел Войны, серафим.
Глаза женщины расширяются от удивления, и она прикладывает руку ко рту.
– Ее отец… серафим?
Грейсон кивает.
– А мать? – спрашивает она.
Парень переводит взгляд на меня. Раз Эм тут нет, он спрашивает у меня, как у ее лучшей подруги, разрешения на раскрытие ее тайн. Я едва заметно киваю, разрешая продолжить.
– Она из ангельской линии.
Какое-то время Элоиза обдумывает услышанное, скрестив руки, затем снова обращается к сыну.
– И куда они отправились?
Супер. Теперь все в курсе всего. И мы, наконец-то, получим долгожданную информацию.
– Они не сказали, – отвечает Грейсон. Приходится подавить стон разочарования. Повернувшись к Нове, он добавляет: – Телефоны у них с собой.
– Как будто от этого много толку, – фыркает она.
Дверь распахивается, и заходит Лоран. Сначала он смотрит на жену, а потом обращает строгий взгляд на сына. Кожа вокруг глаз Грейсона напрягается, и они чуть дергаются, а подбородок, наоборот, опускается. Неодобрение тяжелым грузом оседает парню на плечи.
– Я же просил подождать, – говорит мужчина, бросаясь к жене.
Грейсон поднимает руки, показывая тем самым, что сдается.
– Я и ждал, но… – Он не договаривает. Старший Дюран обнимает Элоизу за талию и помогает ей дойти до свободной комнаты, закрывая за собой дверь.
Нам все еще слышен гулкий голос мужчины, который пытается успокоить жену. Перевожу взгляд с закрытой двери на друга и хмурюсь: мне тоже не нравится то, что сейчас произошло. Разве Лоран не понимает, какое значение для Грейсона имеет семья и насколько сильно его может задеть неодобрение отца?
В комнате повисает неуютная тишина, каждый из нас погружен в свои мысли.
Не могу перестать думать об Эмберли. Спустя столько лет она, наконец, встретилась с одним из своих родителей. Представляю, как ей непросто в моральном плане. Я рада, что Стил сейчас рядом с ней, но и мне тоже хотелось бы. Одно слава богу – переживать о ее физическом состоянии не нужно. Мне намного спокойнее, когда я знаю, что рядом с ней серафим, который, в случае чего, прикроет и поможет.