24 секунды до последнего выстрела
Наручные часы показали семь тридцать две. Клаус ушёл за пределы парка и пропал из зоны видимости – Себ взглядом проводил его до выхода.
Джим Фоули прямо в своём дорогущем костюме уселся под деревом с книжкой. Себ подкрутил масштаб и разглядел чёрно-красную обложку, но ракурс не позволял прочесть название.
В парк никто не стремился. Даже работники мельницы, исторически значимой и всё такое, не спешили. Скорее всего, Фоули об этом позаботился.
Девять ноль три.
Фоули дочитал книжку и бросил её на траву с раздражением. Закрыл глаза, прислонился к стволу дерева и задумался. Если внимательно присмотреться, можно было заметить, что он крутит в пальцах крестик.
Место для встречи, кстати, неплохое, подумал Себ. Из возвышенностей – деревья и мельница. Мельница занята, а в кронах особо не спрячешься. Никаких столетних дубов как в Гайд-парке: молодая жалкая поросль. Гостям придётся идти в открытую.
Кстати, можно не париться из-за лазера. И плакат повесить. Местоположение Себа и без того очевиднее некуда.
Со скуки принялся размышлять: «Оружие или наркотики?»
Он немного пошарился в интернете: MCorporation была холдингом, который включал в себя фабрики по сборке и производству мобильных телефонов, несколько транспортных парков, сельскохозяйственную компанию, две химлаборатории и ещё Бог знает что.
Но Себ понимал, что ради моркови или даже телефона люди редко убивают. Ладно, из-за телефона ещё могут, в подворотне. Здесь – другое дело. Раз мистер Фоули привык ходить на деловые встречи со снайпером, значит, уверен: его попытаются прикончить.
Девять пятьдесят четыре.
Будет неплохо, если Фоули останется там же. Или немного сместится влево. Дальность – семьсот метров, даже если гостей окажется много, их можно будет просто снять одного за другим.
Кто и что будет делать с кучей трупов, Себ не думал. Клаус гарантировал, что это забота других людей.
В десять пятнадцать мистер Фоули встал со своего места, отряхнул костюм, потянулся. Принялся расправлять манжеты. И почти сразу Себ увидел гостей – с той же стороны, откуда пришли они с Клаусом, двигались трое. Они приближались нерешительно и чувствовали себя неуютно. Один был низкий и круглый, остальные – высокие и квадратные. Босс и мордовороты-телохранители.
Было бы лучше, если бы Фоули оставил Клауса рядом. Винтовка быстрая, но расстояние может сыграть плохую роль.
Эти мысли совершенно не отвлекали Себа, он передёрнул затвор, отмечая плавный ход – мягче, чем на его родной «М-24»2. И всё равно, неприятно иметь дело с чужим оружием.
Троица подошла к Фоули, который на их фоне смотрелся подростком – из-за роста и манер.
Себ не слышал ни слова, но отлично видел лица всех гостей и расслабленную спину Фоули.
Разговор начался мирно. Толстяк и Фоули обменялись рукопожатиями. Мордовороты немного отошли и занялись именно тем, что изначально планировал делать сам Себ: принялись досматривать сны.
О чём там боссы говорят – не их дело.
Фоули размахивал руками и дёргался. Толстяк улыбался, а потом вдруг испуганно вытаращился. В то же мгновение один из телохранителей схватил Фоули за грудки.
Себ включил целеуказатель, расположив неподвижную красную точку аккурат между бровями толстяка.
Тот вскинул руки, телохранители поспешно отошли на шаг назад. Освободившийся Фоули поправил костюм.
«Эй, всё хорошо! Мои парни просто погорячились!» – Себ не слышал, но был уверен, что толстяк говорит что-то в этом роде.
Фоули пожал плечами.
«Пустяки», – наверное, сказал он. Или: «Поаккуратнее! Мы же не хотим проблем, верно?» Себ слишком плохо его знал, чтобы придумывать реплики, но главное уловил: красная точка больше не нужна.
Что ж, может, Фоули и не зря любит такие эффекты. Дешевле и проще, чем выстрел. С одним маленьким минусом – гарантированно раскрывает позицию. Но боссу до этого, пожалуй, нет дела. Всё равно в этом парке снайперу негде больше находиться, если он, конечно, не мартышка.
А потом один из парней достал ствол. Толстяк быстро шагнул за спину второго. Себ навёл прицел на того, что с пистолетом. Возможно, это просто угроза, и сейчас Себ одним движением пустит под откос и встречу, и свою работу в корпорации.
Толстяк что-то сказал из-за спины. Телохранитель напрягся – и Себ выстрелил. Попал точно в сердце – он упал без движения с развороченной грудной клеткой. «М-200» всё-таки перебор, сгодилось бы что-то калибром поменьше.
Второй телохранитель тоже выхватил пистолет, но Фоули не обратил на него никакого внимания. Он опустился к убитому, ощупал края пулевого отверстия и засунул внутрь палец. Вытащил. Толстяка вырвало, а Фоули развернулся и картинно провёл окровавленным пальцем по своей шее.
Надеясь, что понял пантомиму верно, Себ закончил неудачную встречу ещё двумя выстрелами.
Интересная штука: после Бирмингема у него руки ходуном ходили. Вернувшись в Лондон, он отчаянно хотел засесть в пабе с чем-то покрепче пива. А в этот раз – ничего. Он как будто вернулся с очередной операции, может, с миссии «МорВорлд». Просто выполнил работу.
Заморачиваться на этот счёт Себ не стал, но порадовался, что его отпустило. Тем более что ему было, чем заняться: дома на кухонном столе он нашёл толстую картонную папку, перевязанную зелёной с серебром ленточкой.
***
Себ лежал на продавленном диване и перелистывал бумаги. У Джексона Уилшира больше не осталось от него тайн. Досье, которое прислал Джим Фоули «в подарок», было исчерпывающим.
Справка Грега состояла из трёх абзацев, а в папке Фоули было всё: фотографии, начиная с детских, дисциплинарные записи в школьном журнале, табель об успеваемости, характеристики, штрафы за парковку, описание всех мелких проблем, в которые Джексон попадал в университете. А ещё: рекомендации с разных мест работы, ссылки на отзывы пациентов, расшифровки телефонных разговоров с родителями и друзьями, СМС-переписка с Эмили.
Его обнажили, вскрыли и разложили перед Себом в виде стопки принтерной бумаги.
Читая текст и просматривая фото, Себ ощущал горечь на языке. Зачем Фоули это сделал? Какое ему дело до парня бывшей жены одного из подчинённых? Паранойя подняла было голову, но Себ долбанул по этой голове воображаемым кулаком и попытался найти разумные объяснения. Самое адекватное: Фоули просто псих со своеобразным чувством юмора и большими возможностями.
Закрыв папку, Себ выровнял дыхание и позвонил Эмили, предложил в выходные поужинать вместе с Джексоном и Сьюзен. Приходилось признать, что её новый парень действительно безобиден. Самое страшное прегрешение – три штрафа за парковку. И ещё курение. Ему придётся завязать с этой дрянью, пока рядом ребёнок.
Себ снова вытянулся на диване и зевнул. Можно было включить телек, но от новостей его воротило, сериалы он не понимал, потому что пропустил все первые сезоны, а смотреть шоу не хотелось.
Других развлечений не наблюдалось.
Себ снял новую квартиру – на Слоун-стрит. Она была небольшой, располагалась на основном этаже, состояла из спальни, кухни и второй комнаты. Для неё Себ пока не придумал назначения.
Квартира оказалась удивительно дешёвой для этого района, потому что хозяину было неохота делать ремонт. А Себу, в сущности, плевать, потрескалась ли краска на потолке и свисают ли обои.
Его требования к жилью были весьма скромны: стены, потолок, диван, плита и горячая вода. Всё это в квартире имелось, так что они с хозяином подписали договор, тот вывез единственный чемодан и сказал, что «эту рухлядь», то есть оставшуюся мебель, Себ может даже сжечь.
Опять зевнул.
Приготовить что-нибудь? Со вчерашнего дня ещё оставалась половина варёной курицы, а возиться с чем-то посложнее для себя одного не хотелось.
Покрасить потолок? На кой чёрт?
Чем на гражданке люди развлекаются? Что делают в эту прорву свободного времени? С тоски Себ пододвинул старенький ноутбук и вышел в интернет. Почесал в затылке и с опаской вбил в поисковик: «Джим Фоули». Какое-то время на странице крутилось колесо, а потом интернет выплюнул список ссылок.
Первым оказался ирландский футболист тридцатых годов. Нашёлся журналист – седой и с небольшой бородкой. Страницы неизвестных Джимов Фоули в социальных сетях. Был даже Джим Фоули, сыгравший Гамлета в суиндонском театре. Ещё сеть пестрела всевозможными Фоули, но не Джимами: на телевизоре и в прессе. Вот, Эдвард Фоули – главный редактор газетёнки в Девоне.
Только на третьей странице нашёлся сайт «М-Корпорейшн», а на нём Джеймс Фоули – заместитель генерального директора.
«Занял свой пост в 2002 году. Обладает отличными управленческими способностями и талантом стратега».
Ни образования, ни предыдущих мест работы – ничего.
Ради интереса Себ ткнул на «Историю компании», но там про Фоули было ещё меньше.
Зато мистера Дэвида Мелтона отыскать оказалось проще простого: он давал комментарии и интервью, рассказывал про достижение годовых планов, участвовал в благотворительности и улыбался со страницы «О нас». Клаус говорил, что Мелтон уже совсем старик, но на фотографии был изображён мужчина лет шестидесяти пяти, крепкий, гладковыбритый, с обаятельной улыбкой и хитрыми глазами.
Он рассказывал о создании «М-Корпорейшн» как фирмы по производству тракторов, о своём детстве на ферме и о десятикратном росте акций компании в 2004-ом. В другой статье он аргументировано доказывал необходимость британского производства мобильных телефонов – разумеется, на территории Индии.
Поскольку делать всё равно было нечего, Себ вернулся на страницу «Гугла», вписал в строку «Дэвид Мелтон» и почитал ещё немного о той же ферме и о тех же акциях. О Мелтоне писали в газетах и журналах, ему посвятили бессмысленную статью в «Википедии», даже спорили о нём на форумах. Обычный такой бизнесмен.
Так всё-таки, оружие или наркотики – что они прикрывают этими фирмами и статейками? Пожалуй, Себ ставил на наркотики, хотя, откровенно говоря, ему было всё равно. Это не его дело. Просто скучно.
До начала месяца у него не было свободного времени вовсе. А теперь оно не просто появилось, а навалилось. Его оказалось слишком много. Со вздохом открыв новую вкладку, Себ решил поискать хорошее порно, хотя сколько его уже было просмотрено с момента возвращения в Лондон – страшно вспоминать.
От этой сомнительной перспективы его отвлёк звонок телефона.
«Давай, Клаус, скажи, что для меня есть дело», – подумал Себ почти отчаянно, но на экране отобразилось другое имя.
– Здорово, приятель, – с некоторым удивлением произнёс Себ, – не рановато для тебя? Ещё даже не ночь.
Из динамика донёсся лёгкий смешок.
– Меня отправили в отпуск, дохну с тоски, – пояснил Грег, – вспомнил, что ты в городе. Есть планы на вечер?
Господь всемогущий, храни Грега Рассела и его начальство, которое выгнало трудягу-полицейского отдохнуть!
– Уже собираюсь, – сообщил Себ, когда Грег назвал ему адрес паба, – ради тебя надену трусы с футбольными мячами.
Послав его нахер, Грег сбросил звонок. Себ поспешил. Про трусы он, конечно, загнул – в его гардеробе таких не водилось. Зато в честь встречи со старым товарищем побрился и вымыл голову.
Паб, который выбрал Грег, мало изменился за прошедшие тринадцать лет. Именно здесь, в «Зелёном человеке», они зависали после полицейских курсов. Грег их успешно завершил, а Себ сбежал в армию за две недели до выпуска.
А вот самого Грега было не так-то просто узнать. Он раздался в плечах, обзавёлся тренчем вместо кожанки, начал седеть, на лице появились ранние морщины. Зато улыбался всё так же искренне, стискивая Себа в объятиях.
– Здорово, Розочка!
– Не смешно, – буркнул Себ, садясь напротив за деревянный столик. – Что, нервная работёнка?
– Да уж поспокойнее твоей, если так прикидывать.
Себ, у которого в светлых волосах пока не было даже проблеска седины, сказал резонно:
– Значит, всё дело в браке.
– Ты вовремя развёлся.
– Всё в твоих руках.
Грег нервно рассмеялся шутке и покосился на телевизор. Пока там шли новости, но рано или поздно наверняка запустят трансляцию какого-нибудь матча.
Себ почувствовал прилив ностальгии. Точно так же они сидели (правда, не вдвоём, а впятером или вшестером) вечерами после курсов, болтали про всякую чушь. Подкалывали Грега с его ранним браком – хотя в глубине души слегка завидовали. А ещё, конечно, планировали блестящее будущее в Скотланд-Ярде.
Судя по виду Грега, блеск не особо ослеплял.
– С тем парнем, Уилширом, порядок? – спросил Грег, вернувшись с двумя кружками пива.
– Полный, спасибо за помощь.
– Зачем он тебе?
Себ картинно прикрыл лицо ладонью.
– Новый парень Эмили. Да стой, хорош ржать!
Грег хохотал, запрокинув голову, даже пиво плеснул на стол.
– Я думал… Проблемы с карьерой. Он кинул тебя на деньги. Гадал, в чём дело. А он – парень Эмили… Ох-хо…
Себ тоже подхватил смех. На самом деле, приди Грег к нему с чем-то подобным, он тоже смеялся бы до упаду.
– Господи боже, зачем тебе это сдалось?
– Да хорош! – наконец оборвал его Себ. – Мне плевать, с кем Эмили спит, но она приводит его в дом к Сьюзен.
Смех Грега резко оборвался.
– Что ж, я бы тоже постарался раздобыть на сукиного сына весь компромат, какой есть.
Себ вздохнул:
– Нет на него компромата. Парень как парень. Получше меня. Стоматолог.
Грег молча поднял бокал в знак сочувствия.
– Ты-то детьми не обзавёлся пока?
– Марта не хочет, – лаконично ответил приятель и перевёл разговор на погоду.
Минут двадцать они болтали о том о сём, вспоминали старые приколы, Грег рассказал пару случаев из полицейской практики. Себ в ответ выбрал несколько армейских историй.
У него были хорошие, про то, как храбрые парни прикрывают друг другу спины или тырят дыни с местной бахчи. Других, в которых кто-то пытается поместить кишки обратно в брюхо и понимает, что они туда не лезут, он избегал.
– Ты надолго сюда? – спросил в какой-то момент Грег.
– Чёрт его знает. Пока нашёл кое-что в охране, посижу. Остыну слегка. На кровати нормальной посплю, в горячем душе помоюсь и всё такое.
Они выпили за душ и кровать. Грег бросил очередной взгляд на телевизор, скривился и пробормотал:
– Дерьмо.
– М-м? – Себ обернулся, но поймал только смазанный конец новости.
– Не был в кино на этой «Жертве нового бога»?
Себ покачал головой. Он не помнил, когда вообще ходил в кино последний раз.
– А меня Марта затащила, там про маньяка. Как будто нам не хватает подражателей и всякий двинутых. Как по мне, за такое киношников сажать надо. Готов пари держать, пройдёт месяц с премьеры, и мы найдём ещё такой труп.
– Какой?
– Жертвоприношение, – произнёс Грег с омерзением. – Года два назад, по телеку много говорили – серия ритуальных убийств. Молодёжь насмотрелась ужасов и пошла приносить жертвы старым богам. В основном, Европу трясло, но и нам досталось. Ребята на поле под Чешемом нашли… – Грег сделал паузу, словно сомневаясь, стоит ли рассказывать, но Себ кивнул головой с любопытством. – Представь себе, гигантская клетка из тонких брёвен, с очень узкими просветами. Внутри – пятеро человек, голые. И всё это сожжено. Стволы были влажные, клетка прогорела слабо, да и дождь пошёл. Но все пятеро зажарены в барбекю, по зубам опознавали.
– Мать вашу…
– Через неделю взяли придурков. Четверо парней и девчонка решили возрождать какой-то там друидский культ. Парни поехали в тюрьму, девчонка – в психушку. В Дании был случай. Дипломатов на Рождество нашли в квартире, в креслах, выпотрошенными и зашитыми. А внутренности на ёлке, вместо гирлянд. Ещё раньше, кажется, в Польше кого-то заживо сожгли в деревянной ладье. Короче, идиотов хватает и без наших киноделов. Пойду, ещё пива возьму…
– Я схожу, – поднялся Себ и вскоре вернулся с двумя пинтами «Сэнт-Питерса».
Но не успел он сделать глоток, как зазвонил телефон, и на сей раз это был Клаус.
Грег посмотрел понимающе, хотя и не слышал ни слова.
– Начальство, да? Моё тоже любит дёргать под вечер.
– Зря выпил, – сказал Себ.
Грег вздыхал жалостливо, и Себу стало от этого неуютно. Грег ведь ловил людей, на которых он, Себ, работал.
Они распрощались и договорились встретиться ещё.
Александр, глава 1. Премьера
«– Ваш новый фильм „Жертва нового бога“ называют „скандальным“ и „шокирующим“, как вам эти эпитеты? Может, подберёте свои?
– Как насчёт „жизненный“ или „правдивый“? Не могу ничего поделать с тем, что жизнь скандальна и временами шокирует, извините. Это в ведении господа бога».
Из интервью на CNN
Александр Кларк не любил своё лондонское жильё особой нелюбовью. Он признавал его достоинства, задыхался здесь. Особенно в сравнении с семейным поместьем, где он чаще всего проводил зиму.
Квартира на Ратленд-гейт перешла к нему по наследству от дяди. Тот обладал прекрасным вкусом, и Александр ничего не стал менять в интерьере. Викторианской эпохи кровать под балдахином всё так же стояла в спальне, а небольшую гостиную делали визуально ещё меньше три разномастных кресла в вязаных чехлах.
Вступив в наследство, Александр разве что обустроил рабочий кабинет, проследил, чтобы в гостиной на правильном уровне развесили колонки, и усадил на рабочий стол Мишель, свой маленький талисман.
Лучший друг Мэтт звал квартиру «барахолкой» и «складом хлама». И, глядя его глазами, Александр признавал справедливость этих характеристик. Тем не менее он едва ли позволил бы выбросить хоть один старый стул или заменить хоть один из сервизов позапрошлого века на однотипную бездушную керамику из «Икеи».
Александр находил квартиру уютной – и всё-таки не любил. Возможно, дело было не в интерьерах, а в том, что чаще всего он останавливался в Лондоне, когда ожидал выхода нового фильма на большие экраны.
– Алек?
Он медленно, с усилием сфокусировал взгляд на Елене.
Это было чудо, что она вырвалась к нему сегодня, отложила все свои дела государственной важности, подвинула все встречи, чтобы провести с ним немного времени. И конечно, они оба понимали, почему она пошла на такие жертвы.
– Я в порядке, правда, – улыбнулся он, – ты знаешь, это просто хандра. Она пройдёт.
– Знаю, – ласково сказала Елена.
– Сиди так, – попросил Александр, дотянулся до блокнота и несколькими движениями карандаша попытался захватить её образ. Не вышло.
Елена была единственным человеком, кого он не мог нарисовать, сколько ни пытался. Он набросал короткую стрижку, округлую линию челюсти, большие чуть навыкате глаза и жёсткий контур губ, привыкших отдавать приказы.
Не вышло, суть он не мог уловить.
– Уже можно? – засмеялась она, когда Александр недовольно закрыл блокнот.
– Даже рисовать не могу. Ненавижу это чувство. – Он запрокинул голову на мягкую спинку кресла.
– Всё пройдёт. – Сестра накрыла его пальцы широкой ладонью. – Всё будет хорошо.
– Помнишь этот момент из «Реальной любви»? Эмма Томпсон говорит с Хью Грантом. «Что сделал сегодня мой брат? Заступился за честь своей страны. Что сделала я? Голову омара из папье-маше». Вот я чувствую себя как человек, сделавший голову кальмара.
– Ошибки, ошибки… Эмма Томпсон говорит с Аланом Рикманом. Я вряд ли стану премьер-министром, а ты сделал не голову кальмара, а фильм. К слову, критики The Guardian назвали его «гениальным», а The Sun – «открытием года».
Александр снял очки и потёр глаза пальцами. Он никогда не читал рецензии на свои фильмы, но кто-нибудь время от времени всё-таки сообщал ему об их существовании.
– Сколько бы я ни бился, – проговорил Александр, скептически разглядывая стакан с соком, к которому так и не притронулся, – насколько бы ни оттягивал премьеру, каждый раз одно и то же. Пока я смотрю фильм на монтаже и на предпоказах, я его как будто не вижу. Но стоит ему выйти на экраны, и всё. Он перестаёт быть частью меня. И тогда я понимаю, каким он должен быть на самом деле. А то, что получилось, всегда оказывается пошлой жалкой пародией.
– Если этот фильм – жалкая пародия, то боюсь, что оригинал свёл бы мир с ума. Официально выражаю тебе благодарность за то, что бережёшь страну от массового помешательства.
Александр засмеялся.
– Неужели посмотрела?
– Отрывками, – виновато призналась Елена. – Если у меня выдастся выходной, запрусь в комнате с телевизором, твоими фильмами и ведром попкорна.
Им обоим было очевидно, что этого не произойдёт.
Елена бросила короткий взгляд на золотые наручные часики и вздохнула. Александр поднялся, не дожидаясь её речи, полной извинений.
– Я ценю, – произнёс он искренне, подавая сестре руку, – что ты нашла для меня время.
Елена встала тяжеловато, поворчала на низкое кресло, а Александр охватил внимательным взглядом её фигуру. Ему не нравилось, что она прибавляет в весе. Плюс двадцать фунтов за последние три года.
– Я жирная, и мне не требуется твоего мнения по этому поводу.
– Ты прекрасно выглядишь.
Она едва ли могла бы покорить модельный подиум, но выглядела как человек, способный править миром. Это куда важнее.
– А ты безбожно врёшь. Прости, мне пора.
Коротко обняв его (для чего Александру пришлось сильно наклониться), Елена достала записную книжку, пролистнула её и объявила:
– В субботу обед, родители ждут, я пришлю за тобой машину. Дальше… Пожалуйста, будь аккуратным. Никаких сомнительных связей, никаких непроверенных девушек. И никакой депрессии, ясно?
– Непроверенная девушка помогла бы предотвратить депрессию, – шутливо отозвался Александр.
За столько лет он привык к этим нотациям и знал, что Елену они успокаивают. Будь её воля, она приставила бы к дверям охрану и развесила камеры по всей квартире. Но, к счастью, понимала, что это перебор.
Александр и так мирился с тем, юристы его студии докладывают ей о мельчайшей проблеме, а лондонская домработница пишет отчёты дважды в неделю.
– Всё будет хорошо, – пообещал он.
– И поешь.
– Мэтт проследит.
Неторопливым, полным достоинства шагом она покинула квартиру. Александр запер дверь, опустился в кресло, ещё тёплое от её тела, закрыл глаза и подумал, что нужно и правда что-то поесть. Неделя до премьеры и две после всегда были тяжёлыми, но ведь не голодать же.
Домработница варила ему несолёный рис, он точно не доставит проблем. И, возможно, стоит добавить пару ломтиков лёгкого сыра?
Себ, глава 3. Святой Себастиан
Был уже поздний вечер. Себ давно протрезвел и теперь наблюдал за встречей в Ньюхэме, на месте бывших доков. Под фонарём на парковке с раздолбанным асфальтом стояло два совершенно одинаковых серых «Форда Мондео». Они отличались только номерами, в остальном же были полностью идентичны – вплоть до полосатых чехлов на передних сиденьях.
Впервые во встрече участвовали Клаус и Фоули одновременно. Причём Фоули был абсолютно неузнаваем – он не кривлялся, не манерничал, а молчал и вёл себя так, словно опасался и Клауса, и третьего участника – высокого нервного блондина. Одет был не в костюм, а в какую-то потёртую джинсовку, ещё и кепку нахлобучил.
Себ не мог даже предположить, о чём там идёт речь, но по привычке всё равно крутил в голове бессмысленные диалоги.
Вот, сейчас блондин, слегка стукнув по капоту ближней к нему машины, взмахнул руками. «Мне нужна именно эта!» – наверное, воскликнул он. Клаус стоял спиной, не шевелился, и Себ не видел, открывает ли он рот. Но, должно быть, ответил: «Они совершенно одинаковые, мистер. Можете убедиться».
Да, он сказал что-то в этом роде, потому что блондин обошёл вторую машину, открыл багажник, посмотрел в него, кивнул и вернулся. Фоули подбежал и закрыл багажник. Клаус вытащил ключи из кармана.