24 секунды до последнего выстрела

Вне фокуса зрения, справа, мелькнуло белое. Себ быстро перевёл взгляд и увидел женщину в светлом костюме. Она замерла на краю парковки.

– Клаус, – позвал Себ в микрофон, – на три часа от тебя. Кто это?

– Твою мать, – выругался Клаус. Блондин вздрогнул и повернулся к женщине спиной, как будто боясь, что она увидит его лицо.

Фоули вроде бы нервно оглянулся – и посмотрел точно туда, где было укрытие Себа.

– Убери её, – велел Клаус.

Женщина, кажется, даже не поняла, что зашла не туда. Она оглядывалась, но не выглядела испуганной.

Себ выдохнул. Голова была чистой, руки твёрдыми. Один чёткий выстрел. Блондин дёрнулся от громкого звука, подскочил и уставился на Клауса ужасом. Клаус покачал головой. Блондин сел в правильную машину и уехал.

Клаус спросил о чём-то Фоули. Может: «Что делать с трупом, сэр?»

Фоули сдёрнул кепку и пригладил волосы. Махнул Клаусу на оставшийся «Форд» и приказал убираться. Спустя минуту второй автомобиль покинул парковку. Когда наступила тишина, Фоули снова посмотрел в сторону Себа и поманил пальцем.

Себ бережно собрал винтовку.

С «М-24» они были вместе уже пять лет. Тихая, меткая, послушная – лучшая винтовка в мире. И компактная. После сборки она помещалась в небольшой чехол, со стороны похожий на сумку с теннисными ракетками или клюшками для гольфа.

Фоули стоял, сунув руки в карманы, и покачивался с пятки на носок. Жестом велел следовать за собой. Они двинулись прочь с парковки, на плохо освещённую широкую улицу, засаженную хилыми деревьями. Труп остался лежать.

В какой-то момент Фоули перехватил болтающийся на запястье крест и начал крутить его в пальцах. Потом спросил:

– Жалобы? Эмоции? Отпуск для поправки душевного здоровья?

– Что? – переспросил Себ.

Фоули замедлил шаг и посмотрел на него с интересом. Себ поёжился.

– Почему тебе не жаль её? Она ведь была хорошенькой. Глупая девочка, которая просто ошиблась.

Тут до Себа дошло, что Фоули имеет в виду.

– Клаус приказал – я выстрелил. Я солдат, а солдаты не обсуждают приказы, сэр.

– Джим.

– Джим, – согласился Себ.

Фоули цокнул языком, покивал своим мыслям. Заметил:

– Пока лучший результат.

– Что, сэр?

– Ничего. Хорошо стреляешь, несмотря на две пинты «Сэнт-Питерса».

Откуда, чёрт возьми?..

Себ не решился спросить. За следующие полчаса пути Фоули не произнёс ни слова. Они пересекли автостраду, дважды сворачивали в проулки, а потом вышли на шоссе. Фоули указал пальцем на юго-запад:

– Тебе туда. – Развернулся и пошёл в противоположную сторону, продолжая играть с распятием.

Себ поймал такси почти сразу. В мыслях крутились события вечера. Он не переживал из-за выстрела, но это не означало, что он не думал о нём.

Фоули ошибся.

Ему было жаль девушку, которая зашла на пустую парковку. Но был приказ – выстрелить. Он это сделал. К счастью, ему никогда не снились по ночам снятые цели – иначе он, наверное, сбежал бы из Афганистана ещё в две тысячи втором.

***

Клаус дважды вызывал Себа в охрану на деловые встречи и один раз отправил приглядывать за BMW без номеров. Себ сорок минут держал его под прицелом, но наушник так и не отдал команду стрелять. А потом наступило затишье – Клаус и Фоули пропали, не было ни звонков, ни сообщений, ни заданий.

Себ понял, что вешается со скуки. Он никак не мог заполнить свободное время.

Зашёл в строительный магазин, купил штукатурку, пять вёдер краски, инструменты. Покрасил стены и потолок. Теперь в комнате было чисто, свежо, но воняло краской. С цветом он, кажется, промахнулся. Выбирал бежевый, а вышел какой-то буро-коричневый, под цвет запылённого грязного брезента. Зато белый потолок получился отлично.

Следом Себ приобрёл кровать. После этого ещё сутки провалялся в ней, открывая для себя давно забытые грани наслаждения. Смотрел телевизор. Провёл тщательную ревизию интернета и отобрал целую папку подходящей порнухи – но, похоже, он перебрал этого добра на неделе после возвращения в Британию. Но пусть лежит, запас карман не тянет.

Когда в пятницу позвонил Грег и спросил, не хочет ли он выпить пива, Себ подскочил с новой кровати как по сигналу тревоги.

– Со мной тут пара ребят из отделения, – продолжил Грег, – не возражаешь?

Себ не возражал бы, даже будь с ним пара маньяков и Джим Фоули собственной персоной.

Полицейские заняли угловой столик. Считая Грега, их было четверо. В самом углу полный лысый мужичок лет пятидесяти. У него была добродушная широкая улыбка и старомодные усы щёткой. Рядом с ним приткнулся неприметный парень с коротко стриженными светлыми волосами. Он обжёг Себа внимательным взглядом и первым протянул руку, бросив отрывисто:

– Пол Брэндон.

– Кристофер Рич, – помахал полный мужичок, чтобы не тянуться через стол.

– Джоан Вуд. – Рука Себа оказалась в крепкой хватке молодой женщины с очень короткими чёрными волосами и резкими чертами лица.

Стоило Себу сесть за стол, как его просветили: собрались они не просто так, а по поводу.

– С повышением, детектив-инспектор Рассел! – объявила Джоан, и остальные подняли кружки.

Себ присоединился к бурным поздравлениям, Грег засмущался.

– Я всегда говорил, что он далеко пойдёт, – пояснил толстяк-Кристофер.

На полицейского он не очень-то походил, но Себ вскоре разобрался, что он судмедэксперт. Быстро бегать ему не обязательно, главное – работать как следует головой и руками.

Джоан теперь стала напарником Грега, а Пол возглавлял их команду.

– Что, Себ, не желаешь к нам? – спросил Пол на втором круге. – У нас недобор крепких и башковитых ребят.

– Нет, спасибо, я уже попробовал, с меня хватит.

– Попробовал? – удивилась Джоан.

Грег и Себ переглянулись – и новоназначенный детектив-инспектор пустился вспоминать эту историю тринадцатилетней давности.

– Мы начинали вместе на курсах. У этого парня отличная память. А как он с цифрами обращался – это надо видеть. Ну-ка, смотрите. Себ, девятьсот сорок семь на триста четырнадцать?

– Эм… – Себ сдавил переносицу. Он, конечно, хорошо считал (в том числе поэтому и стал хорошим снайпером), но не после пива же? – Двести восемьдесят… двести девяносто семь тысяч триста пятьдесят восемь.

– Джоан, проверь! – велел Пол. Джоан полезла за телефоном, потыкала кнопки и объявила:

– Верно! – и тут же сообщила: – Вы сговорились! Жульничество!

– Прости, Себ, – Грег развёл руками, очевидно, не испытывая ни капли сожаления.

Себ проворчал:

– Как всегда… – Номер повторялся далеко не в первый раз.

– Я проверю! – решительно сказала Джоан. – Шестьсот сорок пять на четыреста восемьдесят. Восемьдесят два.

– Триста десять тысяч… эм… восемьсот девяносто, – посчитал Себ, и после проверки на калькуляторе было единогласно решено выпить.

– Эй-эй, – напомнил Кристофер, – отвлеклись на арифметику! Почему математик не работает в Ярде?

Грег, спохватившись, вернулся к теме:

– У него было отличное будущее! Как думаете, что его напугало? – Он сделал драматическую паузу. – Бумаги! Сукин сын сбежал, когда понял, сколько придётся вести отчётности.

Секунда молчания – грянул хохот.

Честное слово, Себ не жалел, что бросил курсы. Он и поступил просто так, сам не зная, чем хочет заниматься. Выбрал, потому что «полицейский – это уважаемо», по мнению мамы, и потому что «мужская профессия», по словам папы. И потому что его задолбало подрабатывать непонятно где и кем: то официантом, то грузчиком, то продавцом. Хотелось уже заняться чем-то серьёзным.

– Может, и не прогадал, – сказал Кристофер, отсмеявшись. – Зато вон, весёлый, здоровый, и волосы на месте.

Потом, конечно, начались рабочие истории. Привалившись к стене, потягивая пиво и хрустя картошкой, Себ слушал про выпотрошенного покойника в Темзе и про загадочный глаз в коробке.

Про «там так воняло, что я сам чуть не блеванул» и про «помнишь Рута, стажёра? Он тут у меня хлопнулся в обморок. Ага, от тех пальцев».

Это было уютно. Всё равно, что сидеть с ребятами на базе и трепаться о заданиях и вылазках.

– Прости, – в какой-то момент сказала Джоан, – профдеформация. У нас вроде праздник, а мы про трупы.

– Работа такая, – пожал плечами Себ и вдруг заметил, что Джоан очень привлекательна.

Не красива, какая уж тут красота! Обрезанные волосы торчком, квадратная мужская челюсть, стойкий запах сигарет (она постоянно выбегала курить). Но очень привлекательна.

На неё хотелось смотреть. И её голос слышался отчётливее прочих.

– Мои друзья приходят в ужас… – продолжила Джоан, разворачиваясь к Себу всем корпусом.

Он тоже поменял положение и спросил:

– А муж? Приходит в ужас?

– Я не замужем, – широко улыбнулась Джоан. – Профессия, знаешь ли, не располагает. А замуж за полицейского я в жизни не выйду.

– Почему? Коллега бы тебя понял.

– И жизни помимо работы у нас не останется. Ни за что. А ты что? Чем занимаешься? Грег сказал, недавно вернулся из-за границы. В отпуске был?

Она немного понизила голос. Себ наклонился ближе к её уху и сказал негромко, чтобы не привлекать внимания остальных:

– Ага, в отпуске, на серии классных курортов: Афганистан, Ирак, Африка.

– Жаркие курорты, – так же тихо ответила Джоан, чуть подаваясь к нему, и Себ втянул носом её запах: свежий пот, немного дезодоранта, сигаретный дым.

– Эй, Розочка!

Он вздрогнул, когда услышал оклик Грега, чем немало повеселил компанию.

– С этими всё ясно, – махнул рукой Кристофер и покачал головой с видом человека, который понял жизнь и разочаровался в ней.

– Джоан, я буду ревновать! – объявил Пол. Джоан показала ему кулак – крупный для женщины, но явно недостаточно внушительный. Себ отметил, что в этой компании на Джоан смотрят как на друга, напарника и «своего парня», несмотря на шуточки.

– Ревнуй, а мы потом посмотрим, как она тебя отделает в зале. – Грег выпил ещё пива и выругался, когда у него зазвонил телефон.

Пол картинно заткнул уши – из трубки раздались бешеные крики. Покрасневший Грег вскочил из-за стола и вылетел на улицу, так что никто не успел вникнуть в содержание разговора.

– Жена не одобряет, когда он задерживается после девяти, – дипломатично пояснил Кристофер.

– Жена? Да это монстр, – содрогнулся Пол. – Я как собираюсь жениться – сразу на Грега смотрю и раздумываю.

Себ покачал головой. Догадывался, что у Грега в браке не всё гладко, но не до такой же степени.

Грег вернулся через пять минут, встрёпанный, и засобирался. Без виновника торжества сидеть было уже не так весело, и вскоре домой отправился Кристофер. Пол тоже поднялся, спросил Джоан, не подбросить ли её, но она отказалась.

– Выпью ещё, идите.

Себ попрощался с обоими, проследил, как они выходят, и сосредоточил всё внимание на Джоан.

– Наверняка тебя об этом спрашивает каждый, но… Как ты оказалась в полиции? Да ещё и в отделе особо тяжких?

– Жажда справедливости и криминальные боевики. Бесконтрольный доступ к телевизору. Да и нормативы сдала без проблем. А ты? Как ты попал в армию?

– После провала с полицией не знал, чем заняться. Армия показалась хорошей идеей.

– Всё ещё служишь?

– Нет, теперь я скучный гражданский.

Ещё немного они болтали о разном: о гражданских, об учёбе и о прошлых выходных. Потом Джоан замолчала и несколько секунд всматривалась в него – не кокетливо, а профессионально. Придя к какому-то решению, сообщила:

– У меня ненормальный кот и отвратительные соседи за картонной стенкой.

– У меня слегка воняет краской, зато крутая новая кровать, – в тон ей ответил Себ. – Кажется, вопрос решён.

***

Себ выдохнул, задержал дыхание и нажал на спусковой крючок.

Выстрел вышел громким, но не для Сохо. Внизу закричали, а у входа в соседний клуб даже не обернулись – там долбила музыка. Избегая мелькания перед окном, Себ опустил раму и задёрнул шторы. Вынул магазин, снял сошки, ложе и приклад, чтобы убрать винтовку в футляр.

Это задание было необычным и напоминало Бирмингем – снять цель по заказу. Была папка с фотографиями, распорядок дня, наиболее подходящие локации. В первый раз далось очень тяжело.

Когда перед глазами свои и чужие, решение приходит само собой. Просто война: в Афганистане, в Африке или здесь, в Лондоне – без разницы. Всегда есть командование, есть операция, и есть он – снайпер в засаде. И руки у него не дрожат.

Когда вот так дают папку с фотографией цели, это уже не защита своих, а охота. К обычной охоте Себ испытывал стойкое отвращение, участвовал в ней всего несколько раз в жизни, и единственную в своей жизни утку убил тогда, когда точно знал, что съест её – и съел.

А тут – на человека.

Впрочем, подумалось Себу, такое было и на войне. Однажды в Ираке он охотился за вражеским снайпером. Долго, тяжело, каждую секунду ожидая пулю в череп от добычи, которая могла его опередить. Выслеживал, поджидал и наконец совершил удачный выстрел.

Он тогда почувствовал странную пустоту, словно переступил через моральный запрет. Его жертва оказалась слишком близко: он разглядел другого снайпера куда чётче, чем позволял оптический прицел, на долю секунды ощутил, что тот ничем от него самого не отличается. А потом нажал на крючок.

Вернувшись на базу и лёжа ночью без сна в липкой душной жаре, Себ много чего передумал.

Похожая бессонная ночь застала его почти год назад, в Лондоне, в грязной комнатушке, когда он подписал контракт с «МорВорлд». И снова – совсем недавно, после Бирмингема.

Этой ночью бессонница ему не грозила.

Складывая винтовку, он чувствовал лишь привычное удовлетворение от выполненного задания. Он уже собирался уходить, как скрипнул запертый замок. Себ подобрался, но понял, что ни сбежать, ни спрятаться не успеет.

Однако это и не требовалось – в номер отеля на час, который служил Себу лёжкой, вошёл Джим Фоули. Закрыв за собой дверь, он щёлкнул выключателем. Яркий свет ударил по глазам.

Босс выглядел бледным, словно он не спал двое суток, но довольно улыбался.

– Добрый вечер, сэр, – произнёс Себ, а Фоули чуть прищурился и расхохотался, запрокинув голову и вытягивая тощую шею.

Он смеялся искренне, громко и от души, а успокоившись, вытер пальцами уголки глаз и сообщил:

– Ты прелесть, Себастиан. Идеальный выбор места, времени и обстоятельств. Да, я знаю, ты даже не думал об этом…

Себ не понял, что именно порадовало Фоули. Убийство возле ночного клуба? Одиннадцать сорок три ночи?

Вздохнув, Фоули прошёл через всю комнату и присел на подоконник, немного раздвинул шторы и посмотрел вниз. Заметил:

– Хорошо справился. Я не ошибся.

– Сэр, я рад, что вы довольны. Но сейчас нужно уходить, скоро здесь будет полиция.

Фоули развеселился.

– Полиция не найдёт это место раньше завтрашнего утра. Их мозгов не хватит на то, чтобы посчитать траекторию, пока не придёт баллистическая экспертиза.

– Простите, сэр, но в полиции работают не дураки.

– За друга обиделся или за подружку? – Фоули продолжал смотреть в окно, а Себ снова ощутил холодок по спине.

Это уже перебор.

– Какого чёрта, сэр? Вы следите за мной?

– Слежу? – Фоули обернулся и приподнял брови.

– Вы знаете, куда я хожу, с кем общаюсь, марку пива, которое я выпил как-то перед работой, и ту назвали. – Себ говорил, не повышая голос. В общем-то, он даже не злился, но ситуацию хотел прояснить.

Фоули спрыгнул с подоконника, подошёл к Себу чуть ближе и посмотрел внимательно, как будто снова пытался прожечь мозги рентгеном. Сделал ещё шаг, и теперь между ними осталось каких-нибудь три дюйма. Несмотря на значительное превосходство в росте, Себ ощущал давление. Ему очень захотелось отступить.

– Я знаю, Себастиан, – вкрадчиво промурлыкал Фоули, – что происходит в твоей скучной жизни и примитивной голове, потому что это написано… НА ТВОЕЙ СОЛДАФОНСКОЙ РОЖЕ! – Крик Фоули ударил по ушам и, наверное, переполошил половину отеля.

Себ отшатнулся – на него попали капельки слюны. Рефлекторно вскинул руку, защищаясь предплечьем. А Фоули вдруг тоже отступил, его лицо, только что искажённое яростью, сделалось испуганным и даже заискивающим.

– Прости. Прости, Себастиан. Я не хотел кричать. Ты… – Он помотал головой. – Ты сегодня молодец. Хорошо справился, лучше всех. С вами бывает сложно, знаешь? – Он вдруг заговорил быстро, в речи послышался жёсткий ирландский акцент. – Прости. – Он опустил взгляд, и Себу стало неловко.

Он, вообще-то, даже не обиделся. Ну, солдафонская. Ну, рожа. По сравнению с талантливым финансистом Фоули он и правда туповат. Однако реакция босса сбивала с толку.

– Ты не сердишься, Себастиан?

– Нет, сэр.

– Джим.

– Джим.

– Чего ты хочешь в качестве компенсации, а?

За крик, в смысле? Себ даже не думал об этом, но раз уж Фоули предложил, он ответил:

– Можете не называть меня полным именем?

Фоули тихо рассмеялся и снова отошёл к окну.

– Мне нравится твоё имя. Тебе идёт. Святой Себастиан. – Он прижался лбом к окну, но, по крайней мере, не отдёргивал штору, ограничиваясь тем обзором, который давала узкая щель. – Знаешь, что я больше всего люблю в легенде о святом Себастиане?

Себ наморщил лоб. Разговор становился совершенно непонятным. И, если честно, сейчас не место и не время вести его. Было бы круто убраться из отеля. Но иногда так бывает: ты не понимаешь решений командования, поэтому просто расслабляешься и делаешь, как велят.

– Его… зарезали… кажется. И он вроде бы ожил, – сказал Себ неуверенно, понимая, что Фоули ждёт ответа и не удовлетворится многозначительным молчанием. Тот застонал:

– Нет… Невежество прикончит эту планету задолго до глобального потепления.

– Я не очень интересуюсь этой всей религией… – Себ проглотил привычное «сэр», но так и не поставил вместо него «Джим», поэтому фраза вышла незаконченной.

– А я, представь себе, пел в церковном хоре, – поделился Фоули. – Святой Себастиан был римским легионером, то есть солдатом. И, вот так неловкость, христианином. Плохое сочетание по тем временам, поверь мне. Его приговорили к казни. Сослуживцам Себастиана приказали застрелить его из луков. Подчинились все, но ни один не решился на смертельный выстрел. Его пронзило десятком стрел, но он остался жив. Правда, потом его всё равно забили камнями, но это уже не важно.

К чему всё это?

– Самое интересное началось потом. Среди художников пошла мода рисовать святого Себастиана обнажённым. Ну, знаешь, чтобы показать все эти ужасные раны от стрел… Вслед за художниками Себастиана полюбили благочестивые прихожанки. На что приходилось идти людям до изобретения интернета! В одной церкви во Флоренции даже убрали изображение Себастиана, так сказать, от греха подальше. Что скажешь, может, нарисуем тебя… святой Себастиан?

Шуточки у Фоули дурацкие! Себ закинул чехол с винтовкой на плечо, щёлкнул каблуками и спросил прохладно:

– Могу я быть свободен, сэр?

Босс опять рассмеялся:

– Я не стану сокращать твоё имя, святой Себастиан, это было бы преступлением. И да, ты можешь идти. Не бойся, доблестная полиция ещё не скоро найдёт этот отель.

Себ вышел, оставив Фоули наблюдать за суетой внизу.

Сделав большой крюк, он без труда вышел на параллельную улицу и вернулся домой, продолжая размышлять о Джиме Фоули. Сегодняшний день ясно показал: парень не совсем в себе. Перепады настроения, странные разговоры, эта бредятина про святого Себастиана. И наконец, его ответ по поводу слежки не выдерживал никакой критики: как ни крути, а «написано на солдафонской роже» вообще ничего не объясняет.

***

С новым парнем Эмили Себ всё-таки познакомился. Джексон Уилшир оказался неплох. Пытался ладить со Сьюзен, нежно обнимал Эмили за плечи и ловко резал индейку.

В следующие выходные Себ свозил Сьюзен и её друзей в Ричмонд-парк. Решил, что Эмили, которая регулярно терпит эту компанию, надо ставить памятник при жизни. Уже дома, упав на кровать, Себ неожиданно для самого себя потянулся к телефону и набрал номер. Всего через два гудка раздался бодрый голос:

– Слушаю.

– Привет. Я знаю, что уже ночь.

– Кому ночь, а кто час назад разглядывал несвежий труп.

Себ чувствовал, как губы сами собой расплываются в улыбке. Да, стоило позвонить Джоан, чтобы это услышать.

– Ты всё ещё в компании трупа?

– К счастью, нет. Его развлекает Крис.

– Понимаю, конкуренцию несвежему трупу составить сложно, но, может, ты захочешь поболтать со мной немного?

– У тебя есть шансы, – рассмеялась в трубку Джоан. – Подожди-ка, хоть обувь сниму.

– Снимай всё, что вздумается. Не собираюсь мешать.

Себ перелёг поудобнее, перехватил телефон и прикрыл глаза. Пожалуй, его сил сейчас не хватит даже на пародию секса по телефону. Но всё равно будет приятно поговорить с Джоан.

– И я снова здесь, – объявила она.

– Сложный день?

– Есть такое.

– Расскажи мне, – попросил Себ. Джоан замялась. – Давай, я не боюсь трупов.

Она вздохнула и ответила с другой интонацией, совсем не игривой.

– Взрыв в Сити, два ограбления, и под вечер – труп. Давно не было такого дня. Я готова была расцеловать спецслужбы, когда они забрали у нас убийство в Сохо.

Себ закрыл глаза. Вне зависимости от того, что именно говорила Джоан, ему нравилось её слушать.

– Но сейчас ты дома? Можешь отдохнуть?

– Я попытаюсь. Надо выкинуть это всё из головы. Отстань, мерзкое животное! Прости, Себ, это я коту.

– Точно, ты говорила, что он сумасшедший.

– Лёг сзади на подушку и жрёт мои волосы. Да отвали!

Раздалось недовольное мяуканье, перешедшее в тоненькое визгливое мурлыканье. Себ представил, как, сняв кота с подушки, Джоан не согнала его на пол, а прижала к груди и принялась чесать свободной рукой.

– А ты что делал сегодня? – спросила она под кошачий аккомпанемент.

– Не поверишь, развлекал толпу детей младшего школьного возраста. Показывал им оленей.

– Шутишь!

– Честное слово.

Под смех Джоан Себ рассказывал о прогулке со Сьюзен и её друзьями, как-то удивительно легко сообщив, что у него есть дочь. А ведь обычно не обременял женщин этой информацией. Джоан фыркала, иногда зевала, но говорила:

– Нет, продолжай! У тебя голос расслабляющий.

– Рад стараться, мэм.

– Я тоже хочу оленей…

– А потом игру в мяч и вредный жирный бургер с картошкой на обед? – уточнил Себ.

– Угу.

– Когда у тебя выходной?

– В среду… если не найдут труп.

– Значит, в среду.

Разговор как-то тёк и тёк, перебирался с темы на тему. Джоан засыпала, то и дело теряя нить беседы, да и Себ ощущал, что язык заплетается, а глаза закрываются.

Он не помнил, кто первым сбросил вызов, зато засыпал, довольно улыбаясь.

Александр, глава 2. В поисках ирландца

Александр встал, застегнул старую шерстяную кофту и потянулся. Мэтт бросил на него сочувственный взгляд и спросил:

– Кофе? Одеяло?

– Переживу, нам осталось троих послушать.

Стулия опустела. Он объявил девочкам-ассистенткам десятиминутный перекур, и они тут же разбежались.

– Дай-ка. – Он забрал у Мэтта пухлый блокнот, пролистал и открыл на нужной странице. – Запусти мне вот этого.

Мэтт подошёл к камере и выбрал запись. Александр обхватил себя руками и наклонился к экрану. Взял наушник и попал на фразу: «Вы удивительно хороши собой, мистер Грей. Не хмурьтесь, это правда». Выдернул наушник и помотал головой. Нет. В записи всё звучало не так, как он запомнил. А ведь кандидат ему понравился.

Он любил на первых пробах давать классику. До отрывков из сценария дело ещё дойдёт, но при первом знакомстве ему хотелось видеть фактуру, работу мысли, индивидуальный подход к банальным словам. Вложить новую идею в цитату из книжки, зачитанной ещё в школе – вот задачка для актёра.