24 секунды до последнего выстрела

Александр, глава 3. Новый Пётр

Натурные съёмки в Ирландии были в самом разгаре. После долгих пререканий с Мэттом и продюсерской командой Александр всё же затащил группу в настоящую глушь. Конечно, все они могли бы спокойно жить в отеле и выезжать на природу с утра, но Александр хотел, чтобы актёры прочувствовали на собственной шкуре пустынное одиночество, ночной холод и изоляцию от мира.

Накануне ему не спалось: они долго бродили по окрестностям с Кевином Спенсером, который играл главную роль. Высокий худощавый ирландец с большими сумасшедшими глазами Александру нравился. Он ещё не поймал звёздную болезнь и отдавался процессу целиком. Один из немногих понимал, ради чего они все который день живут в вагончиках и терпят бытовые неудобства.

Они говорили о безумии. О тонкой грани между настойчивостью и одержимостью: как просто пересечь её, как быстро одно может превратиться в другое. В свете удивительно большой яркой луны осматривали окружающий сумрачный пейзаж.

Новый съёмочный день оказался не из удачных.

Они одолели сцену покупки дома с семнадцатого дубля, у Александра к этому моменту закончились и чай в термосе, и терпение. Ещё и Кевин куда-то запропастился. Он в кадре был не нужен, но мог бы и понаблюдать!

После очередного «стоп, снято», был объявлен перекур. Термос перекочевал в руки ассистентке, Александр собрал всех причастных возле домика – обсудить, какого чёрта происходит на съёмочной площадке. Они планировали сегодня ещё снять визит любопытного журналиста и похороны, но, похоже, ночной эпизод – их максимум. Остальное придётся переносить на завтра.

На самом деле, времени у них оставалось в обрез, синоптики предсказывали с начала следующей недели дожди, а оставалось ещё достаточно натурных сцен.

И хотя, разумеется, уголок дома и запущенный сад за высоким сплошным забором можно воссоздать в студии, Александру не хотелось бы этого делать. Он ценил жизнь в кадре. Этот дом – восемнадцатого века, с настоящим винным погребом, с каменными стенами, заросшими мхом, – значил куда больше своего пластикового двойника.

Подул ледяной ветер, Александр, закончив с распоряжениями по свету, натянул капюшон, отгораживаясь от мира.

Съёмки всегда вызывали в нём чувство, схожее с эйфорией. Видеть, как сценарий и раскадровки оживают прямо здесь, под камерами, в двух метрах от него – это было, пожалуй, лучшее чувство в мире.

Прикрыв глаза, он представил себе ночную сцену. Он придавал ей огромное значение, которое, впрочем, и закладывалось автором первоисточника.

Александр видел всё действие. Оно разворачивалось под опущенными веками, играло на кончиках пальцев и вызывало тягучее предвкушение. Ещё несколько часов – и сцена станет реальностью.

Мысленная камера наездом вышла на крупный план, в кадре остались дрожащие губы, накрашенные вульгарной красной помадой, зелёное пятнышко краски на бледной щеке…

Вдруг из фантазии Александра вырвал страшный, душераздирающий визг.

Съёмочная площадка никогда не была тихим местом, но все звуки на ней были знакомыми. Этот визг – чужеродный. Он повторился, прозвучал тише, человечнее, но показался даже более страшным.

Теперь Александр смог сориентироваться и понять, что кричат со стороны жилых вагончиков. Быстром шагом он двинулся туда – и не он один. Люди, бросая дела, пытались выяснить, что произошло и кто кричал. Раздавались невнятные вопросы. Несколько раз его самого спрашивали: «Что случилось, мистер Кларк?» – но ответить ему было нечего.

– Александр! Стойте!

Ему перегородила дорогу Кристин.

– Стойте, Александр, там… Возвращайтесь к своим делам, сейчас же! – тут же закричала она на остальных. Впервые Александр видел ассистентку такой – напуганной, потерявшей контроль.

– Тихо… – Он положил ей руку на плечо. – В чём дело?

– Там… – Молчание, достойное камеры. Влажный блеск в тускло-карих глазах. – Там Кевина убили.

У Александра зашумело в ушах. Сдвинув Кристин в сторону, он пошёл вперёд, обогнул трейлер Мэтта, протиснулся между чьими-то плечами и спинами, оказался на небольшом пятачке пожухлой травы и почувствовал, что сейчас потеряет сознание.

Кевин действительно был мёртв. Александр немного разбирался в этом. В конце концов, у него была слава режиссёра, который показывает самую достоверную смерть в истории кинематографа. Просто болтовня ради пиара, конечно. Но он, и правда, насмотрелся на трупы, часами торчал в морге.

Он никогда не видел ничего подобного.

Кевина распяли на перевёрнутом кресте – привязали грубыми верёвками за руки и за ноги, вбили гвозди в ладони, а потом закололи. Теперь крест лежал на земле, бурая грязь мешалась с кровью.

Они снимали дубль с ним два часа назад. Кевин хохотал, курил и бесил оператора.

Он был жив два часа назад.

У Александра мутилось перед глазами.

– Тш-ш… – послышалось совсем рядом. Его приобняли крепкие руки. – Пошли отсюда… Кристин, давай… – Звуки не до конца пробивались в сознание, но голос Мэтта он всё-таки узнал.

Тот давал какие-то распоряжения, Кристин что-то отвечала, а Александр медленно опустился на деревянный стул и зажмурился. Лицо Кевина тут же встало перед глазами – можно было бы сказать, что очень живо, не будь оно мёртвым.

– Глоток, ну, молодец!

Чай оказался обжигающе горячим и крепким, в него явно подлили алкоголя. Пробрало насквозь.

– Господи… – пробормотал Александр слабо.

– Ну, как?

Мэтт, чьё лицо теперь было в фокусе, смотрел обеспокоенно.

– Полиция уже едет, скоро с этим всем разберутся. А я сейчас приведу тебя в порядок и позвоню мисс Кларк, идёт?

– Зачем? – с трудом выговорил он и отпил ещё чаю. – Зачем ей?..

– Лучше уж я её предупрежу, чем потом она снимет мне голову.

Пожалуй, Елена могла. Она должна была знать. Моргнув, Александр опять увидел Кевина – и его прошиб холодный пот.

– Мэтт… – хрипло позвал он. Друг наклонился. – Я, наверное, с ума сошёл. Но этот… крест.

– Жуть, я знаю! – Мэтт сжал его плечо, пытаясь подбодрить.

– Это не жуть… Это «Новый Пётр».

***

Александр считал «Нового Петра» наивным. Неудивительно, это была его первая режиссёрская работа для большого экрана. Очень примитивный сюжет и максимально простые мысли, заложенные в основу.

Однако сцена из середины, незадолго до кульминации, пожалуй, удалась. Единственная на все полтора часа, если честно. Она не была реальной даже в мире фильма, а виделась герою в наркотическом бреду. Александр не скрывал того, что садистская эротизация библейской сцены – это оммаж Кубрику. Но уже тогда он снимал даже бред подчёркнуто натуралистично, в манере документалистов BBC.

В целом, конечно, получилось слабовато. Он не довёл до конца мысль, не дотянул картинку и во многом пошёл на поводу у опытного оператора, который оказался на деле банальной бездарностью. Но та одна сцена, где герой снимает своего друга с перевёрнутого креста, вышла достойно.

Сейчас даже думать о ней было тяжело, к горлу подкатывала тошнота, и приходилось пить чай с бренди, который оставил Мэтт.

Тот ушёл. Долго извинялся, но в итоге Александр сам прогнал его. Кто-то должен был пойти и навести порядок на площадке, сообщить о произошедшем Елене, помочь Кристин встретить полицию и скорую.

– Мистер Кларк?

Подняв голову, Александр увидел пожилого мужчину в тренче. Отметил мешки под глазами и небритость, скользнул взглядом по удостоверению.

– Здравствуйте, детектив-инспектор.

Подтянув брюки, тот сел на пластиковый стул напротив. Объяснил, что должен задать несколько вопросов. Они были предсказуемые, особенно для человека, который снял драму о громком преступлении и весьма достоверно показал работу Скотланд-Ярда.

«Что видели, что слышали?» «Во сколько?» «Когда последний раз говорили…».

Александр отвечал, но не мог отвести взгляда от почерка инспектора: очень мелкого и совершенно несерьёзного. Такому человеку подошли бы размашистые каракули, где отличить V от L – та ещё задачка. Несмотря на шок и ступор, Александр отложил эту картинку в глубине памяти: из подобных кадров строится реальность. Да, он сам дал бы инспектору быстрый широкий врачебный почерк, а жизнь придумала интереснее.

– Мистер Кларк?

Какой был вопрос? Про врагов…

– Не думаю, детектив-инспектор, – отозвался Александр, сморгнув и волевым усилием переводя взгляд на собственные руки. – Кевин был хорошим парнем, неконфликтным. Не такое уж частое качество в актёрской среде, знаете ли…

– Значит, конфликты были? – тут же спросил инспектор, но ответить Александр не успел. Раздался гул – к площадке приближался вертолёт.

Инспектор выругался сквозь зубы и бросил:

– Закончим позже, мистер Кларк. У нас тут гости.

Он зашагал в сторону вертолёта, а Александр бессильно уронил голову на грудь. Подскочил. Стоило ему закрыть глаза, как он снова увидел Кевина на кресте, только в этот раз кое-что заставило его нервно оглянуться по сторонам и броситься на поиски Мэтта. Ему нужно было услышать, что это плод его больного воображения.

На площадке по-прежнему царил хаос, но Александр знал, как искать Мэтта во время любой бури – просто идти к её эпицентру.

Больше всего на свете Александр хотел бы держаться подальше от водоворота людей, эмоций и голосов, но ему необходимо было узнать всего одну вещь. Стиснув зубы, он решительно подошёл к Мэтту и спросил:

– Из какого дерева сделан крест?

Все замолчали. Инспектор вскинул брови. Мужчина в костюме нахмурился недовольно. Мэтт задумчиво поскрёб в затылке.

– Вам стоит сделать экспертизу, – проговорил Александр. – Я практически уверен, что крест – из акации, а гвозди из оливы. Просто проверьте, пожалуйста…

– Я не понимаю, мистер Кларк, – проговорил инспектор.

Оливковое дерево. Дощечки из акации. Декоратор крутил пальцем у виска, когда сооружал этот крест.

– Так, – раздался очень громко, звонко и успокаивающе голос Мэтта, – мистеру Кларку надо отдохнуть. Я отведу его, вернусь, и мы продолжим. Вы тут осмотритесь тогда, сэр.

– Что за оливковое дерево? – спросил другой голос, раздражающий.

– Потом, всё потом. Так, давай, дружище, тебе надо прилечь. Иначе Елена снимет с меня голову.

Мэтт, конечно, позвонил на студию сразу, как только они пришли в трейлер. И конечно, получил закономерный ответ: крест пропал. Убийца не соорудил крест, похожий на реквизит из «Нового Петра», – он взял тот самый, со съёмок.

Положив трубку, Мэтт взъерошил волосы и сказал уверенно:

– Елена и этот парень из… как его, «Агентства по борьбе с организованной преступностью», разберутся в этом деле ещё до того, как мы с тобой завтра проснёмся.

Видит бог, Александр очень на это надеялся.

Себ, глава 6. Просто случайность

К звонку в половине четвёртого утра Себ был не готов. Рингтон вырвал его из сна как армейская тревога, заставил вскочить на ноги и потянуться к одежде. И только застегнув штаны, Себ осознал, что бежать никуда не нужно.

Он ответил на вызов. Что бывшей тёще могло понадобиться от него в такую рань?

Из трубки раздался судорожный всхлип, переходящий в подвывание.

– Миссис Кейл? Что случилось?

– Басти… Басти, Эмили…

– Тш-ш… тихо… скажите мне. Просто скажите.

– Эмили… – Снова всхлип, сухие рыдания, хрипы. – Самолёт… Позвонили спасатели… Басти…

Себ опустился обратно на кровать.

– Когда позвонили?

– Только что… Она говорила, что летит отдыхать. Мы вчера с ней…

Да нет. Просто чушь какая-то. В голове не укладывалось.

– Басти, я не знаю, что делать, кому звонить!

– Тихо, тихо. Вы правильно сделали, что позвонили мне. Сейчас! – Он вцепился пальцами в волосы, потянул, уронил руку. – Сейчас мама с папой приедут к вам, я попрошу. Тихо, миссис Кейл. Я всё выясню. Всё будет хорошо, – Он говорил что-то успокаивающее, не вдумываясь в слова.

Когда всхлипы затихли, он сбросил вызов и взял ноутбук. Чёртова машина грузилась слишком долго! Нужен был интернет. Срочно.

Сайт BBC открывался вечность. Тяжело выдохнув, Себ пробежал глазами новость, выхватывая только обрывки слов и смыслов: «Рейс 986 Каир – Лондон», «крушение», «164 человека», «работают спасатели», «… с родственниками погибших».

Отставив ноутбук, он набрал цифры, указанные в конце новости. Дозвониться на горячую линию оказалось непросто, но он ждал до тех пор, пока профессионально-уверенный спокойный голос не ответил ему.

«Миссис Эмили Майлс». «Да, из Каира». «Я её муж». Больше Себу ничего не потребовалось говорить – ни приветствий, ни всяких там «подскажите, пожалуйста».

Потом был звонок папе. Очень короткий:

– Эмили погибла в авиакатастрофе. Миссис Кейл сейчас звонила мне. Она в ужасном состоянии, нужно с ней побыть.

Папа не стал задавать лишних вопросов.

– Буду через полчаса.

– И, пап…

– Что, Басти?

– Маму можешь взять, но проследи, чтобы без рыданий.

– Поучи ещё… Отзвонюсь утром.

Вот и всё.

Из Лондона ночью больше ничего не сделать. Себ лёг на кровать, уставившись пустыми глазами в черноту потолка. Дальше опознание. Он съездит, ясное дело. Похороны. В Карлайле? Решать миссис Кейл.

Сьюзен. Кому-то придётся сказать ей, объяснить… И Себ, к сожалению, точно знал, кто это будет.

Джексон тоже, скорее всего, погиб, хотя о нём пока ничего не известно. Но давайте честно: в авиакатастрофах выживают не так уж часто.

Себ тяжело выдохнул. Дерьмо случается. Хорошие люди, мужчины и женщины, умирают. А те, кто остался, стоят полчаса над их гробами, слушая пастора, и уходят жить дальше. Это нормально. Жизнь такая.

Просто это не должны были быть Эмили и Джексон.

Не сейчас и не так.

Он опять взял телефон и, отлично осознавая бессмысленность своих действий, позвонил Эмили. «Абонент не отвечает».

Раздался робкий стук в дверь. Себ впустил сонную Сьюзен, которая куталась в пушистый розовый халат.

– Пап? Я слышала… Ты говорил что-то?..

– Я тебя разбудил? – ласково спросил Себ.

– Чуть-чуть. Это не страшно. Но я подумала, раз ты не спишь…

Нужно было отвести её в постель, уложить. Ребёнку не стоит узнавать такие новости ночью.

Ну, да, конечно, а днём их узнавать легко и просто.

– Пап?

– Очень поздно, дорогая, – произнёс он. – Давай уложим тебя спать?

Он расскажет ей обо всём утром, когда она будет готова. И тут же подумал, что всё это херня – не будет она готова услышать такое, никогда.

– Всё хорошо?

Никто не проводит армейских тренировок по информированию детей о страшных трагедиях.

А жаль.

Он уложил её спать рядом с собой, обнял. Она запросила сказку – и он, как сумел, вспоминал о приключениях Братца Лиса и Братца Кролика, пока она не заснула. Сам пролежал с открытыми глазами до утра, слушая её дыхание.

Уже после завтрака с трудом начал:

– Мне надо с тобой поговорить, принцесса. Это серьёзно. – Сьюзен посмотрела удивлённо. – Кое-что случилось. Очень плохое. Мне очень жаль, но, боюсь… – Себ потёр переносицу.

– Что случилось, пап?

– Видишь ли…

– Пап?!

– Мамы больше нет с нами, принцесса.

– В… Как?

Себу доводилось сообщать семьям новости о погибших сослуживцах. Но одно дело – взрослые, которые знали, что их брат, муж или сын ушёл воевать. А другое – восьмилетняя девочка, которая смотрела на него даже не испуганно, а с непониманием.

– Произошла катастрофа, – сказал он, беря Сьюзен за руку. – Мама и Джексон летели в самолёте. И самолёт… упал. Их обоих больше нет.

Сьюзен плакала, повторяла «мама» снова и снова, вдруг затихала – и опять начинала биться в истерике. Пока, окончательно вымотанная, не уснула. Себ держал её на руках, обнимал и укачивал.

А в голове крутились однообразные мысли.

Смерть не пугала его и не шокировала. Он не впервые терял близких людей. Его разрывало от боли за Сьюзен. Господи, как помочь ей, такой маленькой, пережить это огромное горе?

Проснувшись, она сначала выглядела растерянной, словно забыла, в чём дело. А потом – всё по кругу.

Себ не знал, что делать. Похоже, просто ждать – пока не приедут те, кто справится с этим куда лучше него.

***

Дальше – выматывающее однообразие. Мама, папа и миссис Кейл приехали в Лондон, остановились в доме Эмили (который уже не был её домом). Сьюзен осталась на их попечении, а Себ отправился в Черногорию, где упал самолёт, – на опознание.

Ни о каких девяти днях, разумеется, не шло речи – Себ понимал, что будет удачей, если они похоронят Эмили в течение месяца, учитывая время на выдачу и перевозку тела.

Главное, он нашёл её.

Лондон встретил затяжным дождём. Проходя досмотр на таможне, Себ ждал звонка от Джима – но его не было. Босс с момента смерти Эмили не появлялся.

Зато неожиданно позвонил Грег.

Себ уже сел в такси и назвал домашний адрес. Планировал переодеться и как можно быстрее отправиться в дом Эмили – обсудить похороны и немного побыть со Сьюзен. Но трубку всё-таки снял.

Грег попросил о срочной встрече. Себ мысленно выругался, но отказать не смог.

Друг ждал в забегаловке типа «Макдоналдса». Выглядел неважно: не то трёхдневный недосып, не то тяжёлое похмелье. Вместо приветствий сказал:

– Я узнал недавно об Эмили, это…

– Плохо, да. Я знаю. Что случилось?

Принимать соболезнования он не хотел – не ему они предназначались. Грег, однако, не спешил выкладывать, в чём там дело. Ероша волосы, он кидал осторожные взгляды по сторонам. Убедившись, что вокруг людно и шумно, заговорил:

– Мне нужно обсудить с тобой взрыв в «М-Корпорейшн». Разговор не из простых.

Себ подобрался.

– Ты ведь работал на них. Да, знаю, что пару недель от силы, но, может, этого хватит.

– Стой, ничего не понял.

– Нам надо понять, чем они занимались. Что они делали?

Наморщив лоб, Себ задумчиво ответил:

– Да всякое… Химикаты какие-то, мобильники, грузоперевозки. Трактора ещё были. Лаборатории вроде.

Грег взбодрился.

– Да, это официально! Но Пол уверен, что было нечто другое. Что всё это ширма.

Эту теорию Себ уже слышал от Джоан.

– Я не…

– Ты же работал в охране!

– Да что там работал. Ходил на встречи с этим Фоули и другими боссами.

– Вот! Ты был на встречах. О чём говорили?

– Я не помню…

Какое-то время Грег колебался, хмурил брови, потом поднял ладони вверх, словно сдаваясь, и резко сказал:

– Пола отстранили. Идёт служебное расследование. Это не случайность. Ему намекали, что дело со взрывом пора закрывать. Он отказывался. А потом обнаружили, что он выносил из кабинета бумаги, которые выносить нельзя.

– А он выносил?

– Да все их выносят! Это формальность. Но сверху пришёл приказ об отстранении – несоответствие должности. Расследование курирует сам интендант.

– Стой! Ты думаешь, что кто-то заплатил шефу полиции за то, чтобы он закрыл дело?

Очевидно, именно так Грег и думал. И вполне вероятно, так всё и было.

Джим удивлял. Связи в криминальной среде – одно дело. Давление на Скотланд-Ярд – уже другое.

– Все материалы забрали в другой отдел. Но Пол обсуждал это с нами. Я должен доказать, что он был прав, это единственное, чем я могу помочь.

Себ некоторое время молчал, надеясь, что его лицо в должной мере выражает сочувствие. Потом заговорил:

– Мне жаль Пола. Дерьмовая ситуация. Но знаю я немногое. Никогда не вслушиваюсь, о чём там болтают боссы, сплю с открытыми глазами, только слежу, чтобы никто не делал резких движений.

– Если бы мы могли допрашивать всех этих парней в костюмах и с телохранителями, – пробормотал Грег, – страна бы процветала. Может, помнишь хоть какие-то обрывки?

Было жалко обманывать Грега. Себ вообще не любил враньё. Но они были по разные стороны, ничего не поделаешь – даже с учётом того, что Грег играет за хороших парней. Или нет? Если Джим давит на полицию, а кто-то ещё – на, скажем, кабинет министров, то за плохих играют все.

Дурные мысли после дурного дня.

– Акции, цены, тонны, сроки – вот и всё, без цифр и уточнений, мне было плевать.

Грег ссутулил плечи.

– Я просто не знаю, что делать. Пол – отличный полицейский, сделал такую карьеру, из патруля до старшего детектива за пять лет. Он цепкий, как питбуль. Мы его иногда всем отделом ненавидим…

«Повезло же Полу вцепиться зубами именно во взрыв, связанный с Джимом», – подумал Себ.

– В лучшем случае его просто понизят в должности. Эх, развалилась команда. – И, меняя тему, Грег спросил: – Ты знаешь, что Джоан уехала в Плимут?

– Да, она сказала, – отозвался Себ спокойно, но Грег что-то там додумал за него и сочувственно покачал головой.

– Жалко. Мы уже за вас радоваться начали.

– Радоваться! Зубоскалили и сплетничали, как домохозяйки.

Грег рассмеялся, хотя и не слишком весело:

– Ну, не без того. Но больше не над тобой, а над Полом. Он, как к нам пришёл, всё пытался за Джоан приударить.

– Дай угадаю: она раскатала его в тренировочном зале? – вспомнил Себ шутку из почти забытой встречи с полицейскими в пабе.

– Вытерла им пол. После этого он заявил, что просто обязан дождаться смельчака, который с ней справится.

Просившееся на язык: «Позвать женщину куда-то кроме тренировочного зала он не пробовал?» – Себ тактично опустил.

Такую шутку можно было позволить себе в другой жизни, где они снова встретились бы той же компанией и где Джоан сидела бы рядом.

Себ, глава 7. Прощание

Собственные проблемы отступили, когда он увидел на крыльце похудевшую бледную Сьюзен. Она не кинулась ему навстречу, как обычно, а заплакала, цепляясь за руку миссис Кейл. Себ быстро подошёл, присел на корточки, обнял Сью за плечи. Она пробормотала, всхлипывая:

– Бабушка сказала… ты летел на самолёте.

Себ погладил её по голове. Потом он обязательно объяснит, что летать – совсем нестрашно. А пока просто прижимал к себе и надеялся, что этого будет достаточно.

Он держал Сьюзен несколько минут, пока она не перестала дрожать, и потом ещё немного. Когда он разжал руки, над головой раздался строгий голос:

– Басти!

Папа остановился на пороге. Высокий, широкоплечий и спокойный, как обычно. Он удивительным образом внушал уверенность, что всё разрешится. Хотя, конечно, Себ понимал, что это самообман.

– На пару слов, Басти, – позвал он.

Себ, передав Сьюзен обратно бабушке, встал и пожал отцу руку.

Они прошли сразу на кухню. Здесь уже всё было не так, как при Эмили: иначе стояли кастрюли, полотенца висели на крючках, а не валялись на столешнице. Мелочи, которые бросались в глаза.

Себ притворил дверь и сказал:

– Бодро выглядишь. Как тут всё?

Папа сложил руки на груди. Конечно, он уже не был так здоров и крепок, как во времена детства Себа: волосы поседели, а ростом они давно сравнялись, – но он всё равно внушал трепет.

– Неплохо. Миссис Кейл перестала рыдать каждый день, – отрапортовал он, – Сьюзен, пока тебя не было, держалась молодцом. Почти не плакала, только говорит мало. Наша кровь. Она вчера пошла в школу, хотя твоя мама была против.

– Возможно…

– Ей надо заниматься делом, – оборвал папа, – а не сидеть в комнате. От этого только хочется страдать и жалеть себя. Работа – лучшее лекарство от горя.

О да, с этой философией Себ был хорошо знаком. И в целом даже согласен. Но то, что применимо к нему, плохо подходило Сьюзен.

– Я о другом хотел поговорить, Басти.