Избранное
Как почувствуешь, что тяжело тебе, и не можешь сопротивляться, сожми узелок. Это тебе сил придаст и, возможно, жизнь твою спасёт. Твоя задача — напитать кровью амулет в избе, он в центре пентаграммы расположен. Но помни: свою кровь в конце отдашь. Ты как маяк для своих будешь. У ребят тоже браслеты, но в них нет твоей силы, и вытащить их, кроме тебя, больше никто не в силах. На тебя только надежда вся, сынок.
Денис пил молоко маленькими глотками, и ему казалось, что всё это какой-то дурной сон. Но на кровати в обнимку спали Юля с Жанной, а на печке иногда всхрапывал Ромка. Ответственность за жизни друзей, да и за свою, словно удавка обвила Дениса. Ему стало так страшно, как никогда в жизни.
Баба Агафа подошла к девушкам и, что-то, нашёптывая, по очереди завязала на руки браслеты. Затем то же самое проделала с Ромкой.
— А теперь слушай внимательно и запоминай, — сказала Агафа, повернувшись к Денису. — Друзья твои, проснувшись, будут под действием зелья, спокойные и послушные. Ты их отведёшь в избу. Немного забегу вперёд: если всё пройдёт хорошо, тебя всё равно будут пытаться удержать и утянуть в потусторонний мир, ты для них очень ценен. И вот тут ты уж старайся, дружочек: из сердца своего светлое тяни, не позволяй горечи, обидам и боли одержать верх. В избе увидишь в углу тыкву, зажги внутри свечу, это тебе ещё один маяк будет. Ну что ж, сынок, время пришло. Помни, что ты ключ, в тебе сила, и только ты сможешь вывести друзей живыми.
Денис был растерян и подавлен. Закрыв глаза, он глубоко вздохнул и резко выдохнул.
«Я смогу, я должен», — как молитву, шептал он себе под нос.
Агафа одобряюще кивнула и улыбнулась ему.
— Ну что ж, на раз, два, три — они проснутся. Старайся не говорить с ними, просто веди за собой.
Агафа встала по центру избы, что-то протяжно крикнула на непонятном языке и трижды щёлкнула пальцами. Ребята завозились на кроватях и встали. Глаза будто стеклянные, движения — как у марионеток, которых дёргают за верёвочку. Такого чувства обречённости Денис ещё не испытывал.
«Смогу ли я?» — словно током, пронеслось в голове у Дениса, и он тут же постарался отгородиться от сомнений: — «Я справлюсь, я должен».
Агафа мотнула головой в сторону двери, давая понять Денису, чтобы он шёл вперёд. Денис вышел на улицу. Там всё изменилось. За забором был как будто туман или марево, такое плотное, что соседний дом был почти не виден. Следом вышли ребята и молча, синхронно повернули головы на Дениса.
— Жуть, — прошептал Денис.
— Не переживай, идём.
Агафа подтолкнула Дениса к калитке. Открыв её, Денис увидел тропинку, которую освещали огоньки, помещённые в тыквы. Раньше бы Денис этому удивился и полез смотреть, как такое возможно. Но не сейчас. Сейчас у него было какое-то безразличие к тому, что его окружает. Он молча шёл вперёд, слыша за собой шаги ребят.
Вот уже показалось очертание избы. Казалось, что туман возле неё более густой и тёмный, изба напоминала гигантское чудовище. Мерещилось, будто вот-вот из тумана покажется множество щупалец.
Около избы Агафа остановилась, вынула из кармана фартука свечу, спички и какой-то футляр.
— Вот, на ко держи, — протянула Денису свечу и спички. — Это ритуальный нож. Ты увидишь на полу символы и от них желобки к пентаграмме. Расставишь ребят, обувь снимете, босые должны быть, затем они лягут головами к центру, и руки вытянут, ты каждому надрез сделаешь на руках, пока символы наполнятся и по желобкам к центру потечёт кровушка, ты зажги свечу и поставь в тыкву, капни три капли крови на неё, чтоб связь образовалась. Всё понял?
Денис кивнул, его сердце в груди бешено колотилось от неизвестности, страха за ребят и себя.
— Затем встанешь в центр, ножом сделаешь надрез на левом запястье. Наполнишь кровью символы по малому кругу вокруг себя. Потом садись и жди. Далее, сынок, всё от тебя зависит, сможешь ли справиться с болью да страхами. А я буду молить богов, чтоб укрепили тебя. Иди, время пришло, — сказала Агафа и похлопала Дениса по плечу.
Ребята следили глазами за Денисом, но были заторможенные и, похоже, не понимали, что происходит. Денис подошёл к двери избушки. Помявшись немного, резко схватился за ручку и потянул дверь на себя. Дверь была тяжёлой и открылась с протяжным скрипом. Впереди было темно, но на удивление сухо и пахло какими-то травами. Денис обернулся, посмотрел на ребят. Взял за руку Жанну, та Юлю, а Юля Рому. Так, по цепочке они вошли в избу. Свет, падающий из окон, был приглушён из-за приколоченных досок, но и его хватило, чтобы увидеть символы на полу, про которые говорила Агафа.
— Ребята, я надеюсь, вы меня слышите и понимаете. Нас ждёт что-то очень непростое. Я верю, что мы справимся, — сказал Денис, больше для самоуспокоения.
Ему было страшно, но сейчас его поддерживал словно невидимый голос внутри. Рассадив всех, как говорила Агафа, Денис огляделся и увидел в углу тыкву. Подошёл и зажёг свечку внутри, по стенам сразу заплясали тени и блики от огня.
Денис огляделся, снял куртку, ботинки, носки. По очереди подходил к ребятам, укладывал их руками к центру. Делал надрез и, отойдя от последней Юли, увидел, что капля по капле течёт кровь по желобам к символам.
Вдруг стало как-то холоднее. Денис занял своё место, на ребят старался не смотреть, просто механически сделал надрез, кровь сразу потекла к символам, и всё произошло одновременно и неожиданно. Символы на артефакте засияли будто огненные, но огонь был другой, не тёплый. Вокруг Дениса словно образовался вихрь, резкая боль пронзила всё его тело. Его выгнуло дугой, и он закричал Мгновение — и он висит в воздухе над своим телом. Видит, как ребята корчатся и безмолвно кричат, а он не может абсолютно ничего
Вспышка — и он где-то и нигде, вокруг пустота, давящая, тяжёлая. Мелькание, как будто мелкой мошкары, привлекло его внимание. Её становилось всё больше, и вдруг эти мошки-искорки стали жалить его. Это было не просто больно, каждая жалящая вспышка напоминала ему о боли в его жизни. Он словно смотрел фильм ужасов с собой в главной роли. Вот он маленький тянет ручки к маме, но его хватает за шкирку пьяный отец и откидывает как котёнка в сторону, Денис ломает руку, первая боль, страх, непонимание за что. И снова боль: младшая сестрёнка болеет, температуру не получается сбить, скорая всё не едет и не едет, мама рыдает, обтирая вялое тельце, он стоит рядом, пытаясь помочь маме Следующая вспышка выворачивает всю душу наизнанку. Авария по вине отца и гибель всех, кроме Дениса У него много травм, но он живой, и врач, который стоит над койкой, говорит: «Парень родился в рубахе, чудо просто, что выжил». А он не выжил, он умер, умер со всеми любимыми людьми. Это был уже другой Денис, не он.
Боль, одна за другой Детдом, побои, унижения – сколько всего ему пришлось пережить! Но он живёт и продолжает жить. Сердце словно в коконе... Единственный близкий друг погибает, связавшись с дурной компанией. Девушка, которая предпочла другого, более успешного. Но он живёт, живёт и не держит зла, он хочет быть счастливым. В памяти всплывают маленькие радости, которые он бережно и трепетно хранит
Боли больше нет, искорки мошки исчезли. Денис пытается осмотреться и в то же время думать о своих маленьких радостях.
Визг, такой сильный, что у Дениса заложило уши Он понял: его проверяют, и им не нравится его радость. Понимание этого словно отрезвило Дениса и он начал вспоминать всё больше хороших моментов, неосознанно нажимая узелок за узелком.
Вдруг из тьмы прямо на него выползло что-то, напоминающее осьминога с сотней щупалец. Они повсюду, и ползут к Денису. Он снова сжимает узелок, на этот раз последний.
Вспышка Денис словно парит в воздухе. Где-то внизу беснуется чудище, противно вопя о потере. Становится холоднее.
Денис, словно в вязкой каше, не получается пошевелить ни руками, ни ногами. Сколько прошло времени? Минута, час или больше — сложно сказать. Денис из последних сил пытается вспомнить что-то светлое и хорошее из своей жизни.
Мама. Он хорошо помнит её руки, которые всегда его нежно ласкали, обнимали, гладили по голове. Её тёплые, лучистые глаза.
Буквально на секунду прикрыв глаза, Денис уже понимает, что что-то изменилось.
Он в зале, большом каменном, наверно, именно такие в замках. Впереди на возвышении — трон, а на нём словно огромный чёрный сгусток с двумя горящими красными точками. Это существо вызывает какой-то совершенно другой страх в Денисе, животный страх. Он словно парализует.
— Смелый человечишка, – звучит скрипучий голос из сгустка. – Даю тебе выбор, человек. Я только слегка поиграюсь с твоими друзьями и отпущу их. После того как ты пробудешь здесь до кровавой луны, грань станет настолько тонка, что ты не сможешь её укрепить. Или я не отпускаю вас, вы становитесь жителями Граней, что очень заманчиво, давно мои подданные не вкушали чистой энергии.
— А есть третий вариант: вы отпускаете меня и моих друзей. Я плачу своей энергией за нас всех, – как можно увереннее говорит Денис.
— Глупый, глупый человечишка. Кто они тебе, что ты готов пожертвовать собой?
— Друзья, – коротко ответил Денис.
Раздался скрипучий смех.
— Ты понимаешь, что такое энергия? Это часть души, это твоё время. Будешь ли ты нужен своим друзьям без части души и почти старик?
Денис молчал.
— Ну что же, давно я не встречал такого отважного и верного человечишку. Я подожду. Грань истончается каждые сто лет во время красной луны. Но помни, вся предыдущая боль в твоей жизни — ничто, с той болью, которую ты испытаешь. Ты уверен, что хочешь помочь своим друзьям?
Денис устал бояться, устал от неизвестности и боли. Пусть будет боль, но они будут свободны.
— Да, я уверен и готов.
Сгусток черноты, словно скафандр, обтянул Дениса. Его тело будто заживо окунули в лаву. От боли он уже просто не соображал и не понимал, что происходит, всё смешалось. Ему мерещились крики ребят, ему хотелось просто раствориться и исчезнуть навсегда. Боль была внутри, снаружи, он был сама боль.
Небо... синее-синее небо... Слёзы, слёзы бегут по щекам... Кто-то тормошит за плечо...
Сон это или явь?
Боль... боль внутри, боль снаружи, он сама боль...
Приключения Василя
Моя бабушка работает уборщицей в театре. Много интересного и забавного порой рассказывает мне во время наших телефонных разговоров. Сейчас я отправляюсь к ней на каникулы. Надеюсь, наконец-то осуществится моя мечта: осмотреть театр, пока там никого не будет. Представляю себе, как взберусь на сцену и стану декламировать бабушкины любимые стихи, словно настоящий известный артист.
Ну вот и театр Какой же он старый. Да ему уже много лет, но тем интереснее мне будет побродить внутри. А что, если я найду там сокровища? Ой, стоп-стоп Моя фантазия помчалась вскачь, надо её тормозить. Я же не за этим пришёл в театр.
Бабушка мне показывала театр: сцену, авансцену, задник, колосники, занавес. Раньше я и половины всего этого не знал. Попросил бабушку пустить меня на сцену — она разрешила, но строго-настрого запретила что-либо трогать. Сама отправилась мыть полы.
А у меня трепетало всё внутри Стоять на этой сцене, где когда-то играли великие артисты, было настоящим счастьем. От восторга я подпрыгнул.
Вдруг позади что-то зазвенело. Резко повернувшись, я едва удержал крик ужаса: прямо передо мной парило в воздухе полупрозрачное существо.
— Он видит тебя! – рядом с первым существом возникло второе.
— Невозможно! Давно уже нет «видящих» на этом свете.
— Взгляните сам на его лицо.
— Хм...
— Послушай-ка, мальчик... Ты действительно видишь нас?
Я сглотнул ставшую вдруг вязкой слюну и дрожащим голосом пробормотал:
— Да, я вас вижу!
— Ах, какое счастье! Он видящий!
— Ты должен нам помочь! Снять с нас оковы и освободить!
— Постойте! Я всего лишь обычный мальчик, ничегошеньки не умею и не знаю, и вообще первый раз вижу такое, таких, в общем, вас вот.
— Мы призраки, как ты уже, наверно, понял. Обитаем в этом театре уже больше века. Так часто мы мечтали о свободе, что мы покинем этот бренный мир Но годы шли, а нас никто не видел и не мог нас освободить.
— Но как же я смогу вам помочь?
— Ты должен спуститься в подвал, там хранится старый театральный реквизит, его уже давно не используют. Среди него найдёшь шкатулку, внутри лежат кости с наших тел, опутанные цепью. Затем в самом дальнем углу нужно раскопать книгу, в ней содержится заклинание, способное даровать нам освобождение.
— Кто же вас... эээ... подверг такому проклятию?
— Первый директор нашего театра был бо́льшим поклонником чёрной магии. Он грезил создать театр, где все актёры будут, словно марионетки в его подчинении, исполнять любую роль именно так, как ему угодно. Но что-то пошло не так, и пострадали только мы с Люсьен. Простите, я забыл представиться, меня зовут Вальдемар Кашинский, а это мадемуазель Люсьен Иванеско. Когда всё случилось, времена были неспокойные... Директор наш бежал. Книгу он припрятал, видимо, думал вернуться Но, похоже, сгинул где-то. Мы же здесь застряли в облике привидений...
— Не знаю, получится ли мне вам помочь... Ведь я всего лишь ребёнок, ничего не смыслю ни в какой магии. Да и вообще раньше считал её выдумкой...
— Маленький друг, ты единственный человек, который смог увидеть нас после стольких лет одиночества. Теперь только от тебя зависит наше спасение...
Вот ведь попал я в переплёт И ведь не расскажешь никому, не поверят. Ладно уж, попробую рискнуть.
Я тихонечко прокрался мимо бабушки и спустился в подвал. К счастью, я нашёл выключатель и зажёг свет, иначе я бы точно отказался от этой затеи. Ого, сколько всего! И как же я найду шкатулку?
Закрыв глаза, я хотел всего лишь сосредоточиться, но я увидел Да я не вру, с закрытыми глазами увидел зеленоватое свечение. Открыл глаза — свечение исчезло, но я запомнил направление. Сделав пару осторожных шагов вперёд, вновь зажмурил глаза. Свечение стало ярче и будто пульсировало. Вот так двигаясь, то открывая, то закрывая глаза, наконец, добрался до груды старого барахла. Пришлось повозиться, разбирая этот хлам, пока не наткнулся на шкатулку. Очень красивая, резная, с какими-то непонятными символами. Я не стал дальше рассматривать, схватил её и быстро побежал в дальнюю часть подвала. Беспокойство охватило меня: а что если бабушка меня уже ищет
Вот он, угол Решил ещё раз зажмуриться — светится снова! Ну, дела...
Я нашёл какую-то железку и стал ей копать. Кстати, странно, везде пол был бетонный, ну или типа того, не разбираюсь я в таких вещах. А в этом углу пол оставался земляной. Чудеса!
Железка упёрлась во что-то твёрдое, видимо, я докопался до книги. Она была завёрнута в какие-то тряпки, я размотал и присвистнул. Кожаная обложка была отделана драгоценными камнями, углы и корешок украшены изящными узорами из металла (наверно, тоже драгоценного). А ещё книга была очень толстая и тяжёлая. Я поставил сверху шкатулку и пошёл со своими сокровищами обратно на сцену к призракам.
Бабушка мыла в гримёрках, я услышал, как она напевает какую-то песенку
Прокравшись тихонечко на сцену, я разложил на полу всё, что нашёл.
— Эй, вы где? — тихонечко позвал я.
В ответ услышал радостный возглас:
— Наш маленький друг, ты чудо! Люсьен, смотри, он всё нашёл!
— А дальше-то что делать?
— Открой шкатулку.
Шкатулка оказалась незапертой и легко открылась. Внутри оказался странный свиток с загадочными символами, а на нём лежали две кости – с надетыми кольцами и соединённые между собой цепью.
А вот книга Книга никак не хотела раскрываться.
Усталость взяла своё. Я сел, а после вытянулся прямо на сцене. Призраки тоже как-то приуныли.
Но тут Вальдемар вдруг встрепенулся
— Послушайте! Ведь это тёмная магия а она обычно замешана на крови. А что, если ты капнешь каплю своей крови на книгу?
— Это точно безопасно?
— Малыш, мы не знаем. Если ты боишься, мы тебя поймём — тихо проговорила Люсьен.
Боялся ли я? Да, очень! У меня даже ладошки вспотели, и волосы будто встали дыбом. Но мне так было жалко Люсьен и Вальдемара!
Осмотрелся, уколоть палец было совершенно нечем. За кулисами стоял стакан, то ли уронили, то ли забыли, а может, так нужно было для спектакля я не знал. Я взял его и со всей силы кинул об пол – тот разлетелся вдребезги.
Конечно же, нужно будет всё собрать и выкинуть, чтоб не подставлять бабулю. Но пока взял самый, на мой взгляд, подходящий кусочек стекла и уколол им палец. Появилась капля крови, и я аккуратно приложил палец к обложке книги. По книге пробежали всполохи, и словно налетел порыв ветра. Раздался какой-то нечеловеческий протяжный стон, и книга сама собой распахнулась.
— Ох, Вальдемар! Он настоящий волшебник! — восторженно вскрикнула Люсьен.
— Действительно, малыш, ты видишь нас и магические вещи Тут есть какая-то тайна...
Я аж зарделся, мне так польстило, что я не совсем обычный, как оказалось.
— Ну что ж, давайте попробуем вас освободить.
Я попробовал прочитать заклинание язык еле выговаривал заковыристые слова. А вот в конце нужна была снова кровь. Да что ж такое-то кровопийцы какие-то эти маги.
Собравшись с духом, взял осколок в руку и стал читать заклинание над шкатулкой с костями. Произнеся финальное слово, я проколол палец, и густая капля крови упала на цепь, связывающую кости. Цепь мгновенно растворилась, а кости обратились в пыль. Вальдемар и Люсьен на короткий миг обрели яркость и вспышкой света исчезли словно их и не было
Бабушка гремит ведром и громко зовёт меня по имени.
— Эй ты, соня! Я тебя ищу повсюду, а ты здесь сладко посапываешь!
Я дрыхну? Не-е-е... вовсе нет... Дёргаюсь и озираюсь вокруг — книги нет, шкатулки тоже нет. Смотрю в угол, где разбил стакан, и там ничего
Да как же так? Всё это было сном... но
Закрываю глаза и вдруг ясно вижу книгу и шкатулку, лежащую у моих ног, и сердце пропускает удар Значит, не приснилось всё-таки...
— Пошли уже, внучек, поздно. Завтра придёшь на спектакль.
— Иду, бабуль, сейчас иду...
Бабуля идёт убирать ведро и швабру, а я протягиваю руку в сторону книги с вопросом, что мне с ней делать.
Гляжу сквозь прикрытые веки — книга медленно уменьшается и исчезает внутри шкатулки. Та тоже мельчает до размеров коробка спичек и мягко парит прямо ко мне в руки. Ух ты...
Вот только что мне с ними делать?
— Василь, пошли уже! — кричит бабушка.
Эх, ладно, подумаю обо всём завтра, а на сегодня хватит уже приключений.
Лицензия на одну жизнь
Макс открыл глаза. Всё тело ломило, голова раскалывалась от боли. Он никак не мог понять, где находится. Даже простое движение глазами давалось ему с трудом.
Рядом возник размытый силуэт. С трудом сфокусировав взгляд, Макс разглядел мужчину в странной серой униформе, чем-то напоминающей военную. Он попытался задать вопрос, но в горле пересохло так, что он не смог выдавить ни звука.
Мужчина поднял руку, призывая к молчанию.
— Тресс, он очнулся, — окликнул он кого-то.
Появилась женщина, одетая в такую же безликую серую форму, с гладко зачёсанными волосами.
— Я уже не надеялась, — тихо обронила она.
— Слушай меня внимательно, — голос мужчины был твёрд как сталь. — Ты из прошлого. Твоё сознание заняло тело человека по имени Давид. Не спрашивай, как это возможно, я всё равно не смогу объяснить. Сейчас 3068 год, и мир сильно изменился.
Он говорил быстро, чеканя каждое слово.
— Чтобы держать всех под контролем, единый император Илмезы ввёл «Лицензию». Как только человеку исполняется двадцать лет, приходит группа контроля, и он должен решить, сколько людей готов убить. Если ответ «ноль» — тебя клеймят, и через некоторое время ты просто исчезаешь. Куда? Никто не знает. Назовёшь любую цифру, и ты в их власти. Но есть и другой выбор: «безлимит», который даёт тебе пятнадцать лет шикарной жизни, где у тебя будет всё, что пожелаешь. Расплата — «Охота». По истечении срока ты сам становишься дичью. Но даже это не останавливает многих...
Мужчина наклонился ближе, его голос стал тише и настойчивее.
— При чём здесь ты? Ты избранный. Только ты можешь убить императора и остановить это безумие. Кто мы? Мы сопротивление. Нас мало, и ты наша последняя надежда.
Сердце Макса колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. «Это сон, просто дурной сон…» — билась в голове отчаянная мысль. Какие двадцать лет? Ему сорок пять, он обычный программист, а оружие видел только в компьютерных играх.
— Мы оставим тебя ненадолго, чтобы ты осознал происходящее.
С этими словами они вышли, оставив его одного в оглушающей тишине.
«Осознал?!» — хотелось крикнуть ему в пустоту. Взгляд случайно упал на его руки. Это были руки молодого человека, гладкие, без единой морщинки.
— Боже, это что, правда?
Макс рывком сел на кровати, и комната тут же поплыла перед глазами. В голове совершенно не укладывалось то, что ему только что рассказали. Он в жизни мухи не обидел, а тут убийства…
Его затрясло. В горле встал ком, отчаянно хотелось пить. Но жажда была ничем по сравнению с желанием бежать. Бежать без оглядки из этого кошмара.
Макс закрыл лицо руками и почувствовал, как по щекам текут горячие слёзы. «Да что же это такое?» — пронеслось в голове. Он вытер лицо краем одеяла. Ткань оказалась грубой и неприятно царапнула кожу.
Вошла женщина. «Как же её… Тресс, кажется», — подумал Макс.
Она протянула ему странного вида кружку с водой. Макс жадно глотнул и едва не выплюнул всё обратно. Вода сильно горчила… да что там, она была просто отвратительна на вкус.
— Привыкай, — её голос прозвучал ровно, без тени сочувствия. — Другой воды у нас нет. Вся она отравлена и проходит десятки стадий очистки. Чистая вода осталась лишь в источниках императорского комплекса. Но это роскошь, доступная только императору и его свите.
— Да что, чёрт возьми, происходит? Где я? — хрипло спросил Макс, пытаясь стереть с языка мерзкий привкус.
— Ты дома. На своей планете, но в очень далёком будущем. И в теле своего предка. Его дух оказался слишком слаб для того, что грядёт, поэтому пришлось вмешаться. Большего я рассказать не вправе. Знай одно: это твоя миссия. Если справишься, ход истории изменится, и у нашей планеты будет другое будущее.
— Но почему именно я?
— Так предсказали все семь оракулов. И звёзды.
— Бред какой-то…
— Спорить нет времени. Ты должен быть готов к приходу группы контроля. Держись уверенно и выбери лицензию на одно убийство. Как только она будет у тебя, мы посвятим тебя в дальнейший план.
Макс потерял счёт времени. Дни слились в один долгий урок выживания. Тресс и Михаил вбивали в него правила этого мира: что говорить, как двигаться, кого бояться. И с каждым днём в нём росла ярость против императора, тирана, превратившего жизнь в серое, безрадостное существование. Мир задыхался от страха, и Макс хотел стать тем, кто вернёт ему краски и радость.
И вот время пришло. В день двадцатилетия Давида в дверь постучали. На пороге стояли трое, одинаковые, как с конвейера, молодчики с пустыми глазами роботов.
— Давид Петсон? — безэмоционально произнёс один из них.
— Да, — ответил Макс, чувствуя, как напряглись мышцы.
— Ваша лицензия готова. Осталось внести данные.
Эти слова словно ударили Макса по голове, кровь застучала в висках. Первобытный инстинкт кричал: «Уничтожь их!», но он подавил его. Впереди была цель, и ради неё стоило терпеть.
— Сколько? — спросил старший из троицы, и в его голосе проскользнула ухмылка.
— Одну, — твёрдо ответил Макс.
Ухмылка стала шире.
— Уверены?
— Да.
Перед ним возникла прозрачная пластина, похожая на стекло, по которой забегали светящиеся символы.
— Приложите палец.
Макс коснулся края пластины. Острый укол, и капля крови втянулась внутрь, окрашивая символы в багровый цвет.
— Лицензия выдана, — объявил визитёр. — По исполнению вы обязаны явиться за штампом, подтверждающим завершение пути. В противном случае на вас откроют охоту. У вас три дня.
Последние слова стали для Макса неприятным сюрпризом, но он не подал виду, лишь молча кивнул, не позволяя им увидеть его смятение.
***
Время текло, унося с собой надежду. Макс исполнил свой долг, но путь назад для него был закрыт. Ему предстояло навеки остаться здесь, в мире, лишённом цвета и жизни. Но что, если его предназначение ещё не завершено? Что, если именно он должен стать тем, кто вернёт этому серому полотну давно забытые краски?