Проснись!

Глава 1

Всё началось две недели назад, когда я поняла, что не могу проснуться. Каждый раз, открывая глаза, я снова оказывалась внутри сна – слишком правдоподобного, слишком похожего на явь.

Было обычное летнее утро. В комнате царила тишина. Тёплый воздух с улицы наполнил комнату ароматами свежей выпечки из соседней пекарни, и мое первое желание было простое и понятное: выпить кофе и съесть булочку с корицей на хрустящей корочке. Я покинула уютную постель и пошла в кухню.

В коридоре увидела брата. Он шел мне навстречу.

– Доброе утро, – поздоровалась я сонно.

Он только кивнул, потому что всегда не очень многословен.

Мой взгляд остановился на его волосах. Они почему-то такие длинные… Он не мог отрастить волосы так быстро. И он вообще всегда стригся под машинку. Это несоответствие с реальностью означало одно: я всё ещё сплю. Осознание того, что всё вокруг не настоящее, вызвало тревогу…

И меня тут же выкинуло из сна.

Я проснулась с облегчением, но и с легким разочарованием – снова не удержала эмоции, и сон растворился. Так происходило почти всегда. Я много читала об осознанных снах, пыталась практиковать их, вела дневники. Мечтала однажды остаться во сне подольше, исследовать в нем все, пройти как можно дальше и увидеть то, что скрыто. Но сон срывался после первой же эмоции. Каждый раз я их не сдерживала.

И вот опять.

Сегодня у меня свободный день. Я планировала провести его в абсолютном безделье, но лежать в постели не хотелось. Вдруг из кухни донесся мамин голос:

– Алиса, заправь постель. – Мама будто видела сквозь стены, что я встала.

– Спасибо, что напомнила, – ответила я с теплой иронией.

Мама – моя личная служба напоминаний, без которой я бы точно забыла навести порядок. Натянула простыню, пригладила одеяло, подбросила подушку, встряхнула её и, аккуратно уложив, натянула уголки. Всё должно лежать ровно – это мой маленький пунктик.

Открыв окно, вдохнула аромат свежеиспечённого хлеба:

– Ммм…

Закрыла глаза, смакуя вкусный запах, и направилась к двери. Вышла из комнаты… и увидела проходящего мимо брата. Дежавю? Я посмотрела на голову брата. Стрижка короткая. Лицо сонное. И шёл он, чуть ссутулившись – как обычно по утрам. Кажется, в этот раз всё по-настоящему.

– Доброе утро, – сказала я с улыбкой.

Брат кивнул мне в ответ и ушёл дальше по коридору.

«Как рано он пришёл в гости», – подумала я и обернулась, чтобы посмотреть ему вслед.

И у меня даже дыхание замерло.

Потому что от затылка до пояса по спине брата тянулся хвост, собранный из его светлых густых волос. Один только его вид вызывал у меня отторжение, такое, что по телу пробежала дрожь.

Это не мог быть мой брат.

Снова сон? Я быстро осмотрелась: коридор, стены, старый мамин трельяж с царапиной – я в детстве задела его велосипедом. Каждая деталь выглядела до жути реально: пахло свежим кофе, кожей я чувствовала тепло. Осмотрела себя: на мне плюшевые тапочки и голубая пижама.

Всё казалось пугающе настоящим. И лишь абсурдность прически брата выбивалась из реальности, словно кто-то нарочно вставил в привычный мир глюк.

И я поняла, что все еще сплю.

Мне показалось, что я проснулась. Ложное пробуждение. Сон, маскирующийся под явь. Хорошо знакомое ощущение, что со мной это уже случалось, поэтому я не испугалась. Наоборот – испытала то самое предвкушение, что я могу еще оставаться внутри сна.

Но вместе с этим я испытывала тихую тревогу. Мир будто дрожал, и я теряла опору. Это как предупреждение, настойчивый внутренний сигнал, который невозможно игнорировать.

Любопытство подталкивало меня вперёд. Хотелось пойти за братом, заглянуть в сон дальше, понять, куда он приведёт. Я набралась смелости и решительно шагнула в гостиную.

Рядом с братом стояла его жена. Она повернула ко мне голову, посмотрела слегка недовольно… И я поняла: это не она. От удивления и растерянности я даже вздохнула.

И меня снова выкинуло из сна так, будто я случайно вторглась туда, где мне не место, и меня вышвырнули за наглость.

– Алиса, вставай и заправь постель, – прозвучал за дверью голос громко и четко.

Я открыла глаза.

Белый потолок. Шторы с серыми полосами. Запах выпечки и гул чайника, доносящиеся из кухни.

Всё то же.

Слишком то же самое.

Что-то не так.

Биение сердца отзывалось шумом в ушах. Мне совсем не нравилось то, что происходило.

– Алиса, вставай и заправь постель, – повторила мама с ноткой раздражения.

Я уже слышала это. Не «похожее», не «почти такое же». А именно это.

Я подскочила на кровати. Вздрогнула от того, что леденящий холод прошелся по позвоночнику. Встала и вышла в коридор проверить, появится ли брат снова. Но его не было. Зато мимо прошла мама с чашкой в руке.

– Мам… Ты же мне это уже говорила?

Она мельком посмотрела на меня и ответила равнодушно:

– Утро уже давно.

Я вернулась в комнату и уставилась на разобранную постель… которую только что заправляла… Или это было во сне? События перепутались.

Это всё ещё сон – я точно знала это. Просто знала.

И вдруг всё исчезло. Комната провалилась в темноту, а меня будто вытолкнули прочь.

Я застряла. Реальность расползалась. Всё начиналось заново, будто кто-то включил перемотку: я просыпалась, доходила до двери и снова просыпалась. Каждое «новое» утро сливалось с предыдущим. Я уже не считала, сколько их было. Каждый новый «подъём» становился все более тягучим и смазанным. Всё было на своих местах, но что-то все равно не сходилось. Свет в комнате с каждым разом тускнел все больше, обои меняли цвет, а иногда и рисунок, будто дом сам не знал, какой он на самом деле.

Только мамин голос оставался прежним. Почти.

Я будто сходила с ума. Сознание отказывалось принимать происходящее. Всё реже я задавалась вопросом, проснулась ли я на самом деле. Просто открывала глаза и думала: вот она – моя комната. Делала попытку встать – и проваливалась обратно.

Мне лишь казалось, что я у себя дома. К сожалению, я совсем не задумывалась, почему просыпалась именно здесь – в маминой квартире.

В одно из пробуждений я настороженно огляделась, надеясь – нет, почти молясь, – что наконец-то проснулась. В этот раз казалось, что так и есть. В коридоре слышались голоса. Гости? Наверное. Выходить к ним совсем не хотелось. Безумно хотелось спать. Я чувствовала себя разбитой – сон постепенно отбирал у меня силы.

– Алиса, вставай и заправь постель.

Голос мамы прозвучал резче – как пронзительный звон старого будильника в ночной тишине. Она заглянула в комнату так, будто делала это уже не первый раз.

Я уже слышала это раньше, но во сне. Посмотрела на маму сонным взглядом, убеждаясь, что это действительно она.

В комнате было темно, несмотря на день. В этот раз редкие лучи света едва пробивались в щель между тяжёлыми глухими шторами.

Шум в голове становился невыносимым, а когда я попыталась встать, то ноги налились свинцом, а мир вокруг зашатался. Сил больше не осталось. Я не могла даже просто стоять.

Вдруг за дверью промелькнула тень. За окном раздался резкий хлопок, и я пошатнулась от испуга.

Всё внутри меня оборвалось. Я провалилась глубже, чем прежде. Туда, где уже нет ни звуков, ни света.

Только пустота.

И сон.

Глава 2

Я открыла глаза. Вокруг было темно, и я с трудом понимала, где нахожусь. Усталость после череды ложных пробуждений всё ещё давила на тело, но ноги стояли крепко – я уже могла двигаться.

Постепенно глаза привыкли к тусклому свету, и я смогла рассмотреть, куда попала.

Место было незнакомое. Снова сон? Я не помнила, как оказалась здесь… Значит, это точно сон.

Я стояла между этажами на узкой лестничной площадке старого подъезда. Тусклый свет пробивался через узкое окошко под потолком. Облезлые стены, стертые деревянные ступени придавали месту печальный запущенный вид. Выше виднелись двери квартир и железная лестница, ведущая, наверное, на чердак.

Я сжала пальцы на перилах. Они были реальными на ощупь – холодными, шероховатыми. Провела ладонью по дереву, ощущая трещины, оставленные временем. Всё выглядело настоящим. Я была спокойна, меня это больше не пугало – может, поэтому сон и не выталкивал меня. Разглядывая каждую деталь и впитывая запах старого дерева и пыли, я чувствовала себя всё увереннее. Усталость ушла. Теперь мне хотелось идти дальше.

Я спустилась по лестнице и остановилась на площадке, где было две двери. Прислушалась – ни звука… тишина.

Дальше лестница вела к выходу. Одинокая лампочка в пролёте едва освещала пространство, бросая длинные дрожащие тени. Всё, что находилось дальше нескольких метров, выглядело слегка размытым, скрытым тонкой дымкой. Я спустилась еще ниже. Хотелось поскорее выйти на воздух, на открытое пространство.

Старая входная дверь покрыта множеством слоёв краски разных оттенков, будто сама история этого дома отпечаталась в трещинах облупившейся поверхности. Казалось, стоит надавить чуть сильнее – и всё развалится. Я осторожно взялась за железную ручку, и дверь с протяжным скрипом нехотя поддалась.

Я выглянула на улицу, прислушиваясь и всматриваясь: безопасно ли там? Никого не увидела и сделала робкий шаг наружу.

Всё вокруг дышало осенней хандрой. Сквозь потрескавшийся асфальт у подъезда, образуя неровный узор, пробивалась редкая трава. Мокрые сплющенные листья облепили скамейку и заросший газон. Осень. Только недавно за окном было лето. Это несоответствие сразу напомнило: я всё ещё сплю.

Я огляделась. Передо мной стоял старый двухэтажный барак. Над входом нависал шаткий козырёк из досок и старого шифера, качавшийся на ветру. Я невольно представила, как он падает на меня, когда я выхожу, и ужаснулась от собственных мыслей.

Всё в этом доме было изношенным, пропитанным сыростью, он будто держался на честном слове. Окна были перекошены и пусты. Лишь одно – с чистыми стеклами и рамой, выкрашенной кое-как в белый цвет – выделялось из общей картины, как единственное живое пятно.

Вдоль всей улицы тянулись такие же дома, забытые и почерневшие от времени. Это вызвало дрожь – не только по коже, но и где-то глубоко внутри. Я машинально обняла себя за плечи, чтобы почувствовать свое тело, убедиться, что я настоящая. Это место отличалось от обычного сна. Здесь я помнила себя, свою реальную жизнь. И понимала: здесь я чужая.

Я стояла, погружённая в мысли, и не сразу заметила женщину, приблизившуюся к дому. Лет шестидесяти, среднего роста, в сером плаще и аккуратном берете. Чёрные ботинки на низком каблуке стучали по мокрому асфальту неожиданно громко.

Она посмотрела на меня удивительно тёплым взглядом, как будто ждала именно меня, и вдруг произнесла:

– Алиса, как дела?

Это точно мне? Я застыла, в смятении оглядываясь по сторонам. Здесь ведь больше никого нет…

– Ты легко одета, – сказала женщина так, будто давно знает меня.

Я опустила взгляд и только сейчас поняла: на мне всего лишь чёрные джинсы и рубашка. Одета я не по погоде, но – странно – холодно мне не было.

– Давай зайдём, замерзнешь ведь.

Женщина бережно взяла меня под руку. Я почувствовала странное тепло и одновременно тревогу, но, не сказав ни слова, послушно вошла обратно в подъезд, из которого только что вышла.

Сердце колотилось сильнее – такая реалистичность казалась одновременно манящей и пугающей.

Навстречу спускались мужчина и девушка. Судя по возрасту, отец и дочь. В полумраке их лица казались серыми и неприметными.

– Привет, Алиса. Давно тебя не было видно, – сказал мужчина устало, но доброжелательно.

Я что-то пробормотала в ответ. Они оба улыбались так тепло, словно действительно были рады меня видеть. «Они тоже узнали меня…» Этот факт только усиливал моё смятение.

Не задумываясь, я подошла к левой двери на первом этаже, точно знала, что это «моя». Она открылась без усилия с моей стороны. Женщины в сером плаще рядом уже не было. Я вошла в комнату. Дверь за спиной закрылась сама, и щелчок замка был единственным звуком в тишине.

В квартире было темно, свет из окна едва просачивался сквозь плотные шторы, заливая всё глухим красноватым светом, похожим на тревожный отблеск пожара. Комната оказалась пустой. Ни мебели, ни звуков – только голые стены и окно.

Почему везде так мрачно?

Я всё ещё сплю, – напомнила я себе. Удерживать осознанность становилось всё труднее, напряжение росло.

И тут впервые промелькнула мысль: я заняла чьё-то место. Если они приняли меня за Алису из этого мира – значит, мы похожи. Я в её теле? А если я здесь… то кто вместо меня там? Эта мысль пронзила ледяным ужасом от того, что кто-то другой теперь живёт моей жизнью. Я зажмурилась, будто могла вытолкнуть этого кого-то прочь.

Но мысль вспыхнула и погасла, как искра – слишком страшная, чтобы её удерживать. А тревога усилилась. Потому что здесь у меня не было ощущения сна – наоборот, я будто проваливалась в чужую жизнь, чужой мир, от которого веяло холодом. Он отличался, но чем, я не знала. Знала лишь, что сплю и по-настоящему давно не просыпалась. Меня больше не «выкидывало» из сна. Мир сна будто сомкнулся вокруг меня, не оставив выхода в реальность.

Пока я пыталась удержать осознанность, внезапно исчезло ощущение комнаты и собственного тела. Всё растворилось, и я снова оказалась дома у мамы.

Мы сидели в кухне и пили чай. Но мамина привычная мягкость исчезла: лицо стало настороженным, отстранённым.

Это место… Я была здесь уже много раз и каждый раз надеялась, что проснулась, что всё по-настоящему. Но память рвалась, как ветхая киноплёнка: только что я была в другом месте… и не помню, как оказалась здесь. Последнее, что помнила, – это пустая комната с красными шторами. А до этого?..

Перед глазами мелькнули обрывки: лестница, женщина в плаще, голос, произносящий моё имя, но они тут же рассыпались, как пепел.

Видимо, я не заметила, как заснула. На ходу. Будто кто-то вырезал кусок из памяти. Вернулась слабость. Глаза слипались, тело ныло, но я цеплялась за мысль: я дома. Так мне казалось. С каждым разом ясность сознания сохранять становилось всё сложнее, будто это место затуманивало разум.

Мы с мамой о чём-то говорили, она собиралась готовить ужин. Её сдержанная холодность вызывала у меня тревогу. Я наконец решилась спросить:

– Мам, всё хорошо?

Она, сидевшая напротив и смотревшая в окно, вдруг резко повернулась. Движение было слишком быстрым, будто кто-то другой управлял ее телом. Взгляд был чужим: холодным, пронзающим до дрожи, словно на меня смотрела не мама, а что-то чужое, древнее. На мгновение в её зелёных глазах открылась бездна – тёмная, бесконечная, враждебная.

Я перестала дышать. Боялась, что если пошевелюсь, то эта бездна затянет меня.

– Алиса, заправь постель, и хватит уже спать, – произнесла мама требовательно…

…и ее глаза снова стали такими родными.

Что?

Я едва не вскрикнула от внезапной перемены, но промолчала. Медленно поднялась и пошла в свою комнату. Эти слова точно были из кошмарного сценария, но я не могла вспомнить, где и когда их слышала.

Я зашла в комнату. Кровать и подушка манили прилечь. Я догадывалась, что ложиться нельзя, что это место – ловушка, и я все еще сплю, но сил сопротивляться не осталось. Всё моё тело ныло от единственного желания – лечь. Я рухнула на кровать, чувствуя, как сон затягивает меня, будто трясина. В последний миг успела подумать: больше не выберусь.

И тьма сомкнулась.

Глава 3

Сонная пелена ослабила хватку, и я проснулась… в движении. Ноги сами несли меня вниз по старой лестнице, а тело ещё помнило тяжесть сна: голова немного кружилась, дыхание было тяжелым. Я шла за женщиной, уже знакомой мне по старому бараку. Её шаги были мягкими, но уверенными, а от серого пальто тянуло запахом сырой шерсти.

Женщина толкнула старую обшарпанную дверь, и та снова издала печальный скрип. Мы вышли на улицу, и я, оглянувшись, увидела тот самый двухэтажный дом. Не просто похожий – именно тот самый, с тем же скошенным козырьком над подъездом. Я знала это наверняка, хотя не могла объяснить почему. Это было очевидно. Мое сознание прояснилось, и память вернулась. Я понимала, что все еще сплю, но это место ощущала иначе – по-настоящему.

Или это уже не сон?.. Может быть, я шагнула в чужую реальность?

С прошлого раза здесь прошло какое-то время. Я снова очутилась в чужом теле из этого мира и не знала, что происходило, пока меня не было.

Но страха больше не чувствовала. Вообще почти ничего не чувствовала. На душе было спокойно и безмятежно.

– У меня есть срочное дело. Нам нужно вернуться, пока не стемнело, – сказала мне женщина.

– Поняла, – кивнула я автоматически, будто знала, о чём она говорит.

Я шла, как марионетка. Казалось, что тело и разум жили отдельной жизнью. Я старалась вести себя естественно, ведь стоит ошибиться, и обман раскроется. Раз уж вышла из дома вместе с женщиной, придется держаться с ней рядом. Я украдкой разглядывала ее: четкие скулы, мягкие складки у глаз, в которых читались спокойствие и усталость. Из-под берета выбивались седые пряди, собранные в небрежный низкий пучок, словно она торопилась, но всё равно получилось красиво. В её мягком голосе звучала скрытая властность – как у того, кто привык руководить. Когда её взгляд останавливался на мне, казалось, она знает всё, что я ещё не вспомнила.

Она выглядела хозяйкой этого места и была озабочена каким-то своим делом. Я не знала, почему следую за ней, но она меня не отпускала – не держала за руку, а просто направляла лёгким поворотом тела, жестом, взглядом.

Место оставалось мрачным. Окна домов пустовали, и выглядели заброшенными. Небо было бледно-оранжевым – солнце спряталось за горизонт, и на плотных облаках еще горел его тускнеющий свет.

Осень застыла – не ранняя и не поздняя, а вечная. Было пасмурно, но без дождя. Безветренно, но с холодком, который въелся в стены домов.

И тихо…

Очень тихо…

Так тихо, что я снова почувствовала себя чужой.

Мы шли вдоль улицы. Одинаковые на вид дома сливались в одно бесконечное строение. Мой разум не успевал за телом, был тенью, эхом в памяти, шептал: «Ты уже была здесь». Да, это та самая улица, что снилась мне раньше – сомнений не оставалось.

Мимо люди неспешно шли по своим делам. Кажется, что они научились не замечать серость своих будней, их лица были приветливыми. И я ощущала, как город пытался успокоить меня так же, как и всех других своих жителей.

– Не бойся. Тебе ничего не угрожает, – раздался в голове тихий голос. Не мой.

Мы с женщиной свернули направо, и передо мной открылся другой облик города.

Тишина наполнилась звуками жизни. В холодном воздухе пахло сыростью и тиной – здесь текла мутная река. Волны тихо плескались о берега, заливая жухлую траву. Река была не шире десяти метров, но казалась глубокой и вызывала опасение – в такой вряд ли кто-то захочет купаться. Она затопила улицу, и люди передвигались по воде на самодельных плотах, сколоченных из досок, старых дверей и кусков мебели, тихо скрипевших под тяжестью путников. На некоторых плотах стояли фанерные ящики, на других – старые стулья с пледами, добавлявшими капельку уюта и тепла, создавая ощущение безопасности этого шаткого транспорта.

Вдоль берега стояли старые дома, бараки, серые многоэтажки. Женщина в сером подвела меня к реке.

– Выбери себе плот, – приказала она тихо, не оставляя возможности отказаться.

– А они чьи? – спросила я с лёгким беспокойством.

Женщина посмотрела мимо меня на речку, словно в ней таилась опасность.

– Они для всех, – ответила мне. – Потом вернём на место.

Я не стала больше задавать вопросов. Всё хоть и выглядело странным, но не вызывало страха. Плоты стояли на берегу, и я смотрела на них, пытаясь понять, насколько могу довериться этому плавучему средству. В груди жгло странное напряжение, а тело продолжало двигаться само по себе.

Мы с женщиной выбрали по одному плоту, оттолкнулись и поплыли вдоль берега.

– Куда мы? – спросила я.

– Мне нужно забрать девочку на занятия. Я иногда даю уроки.

В голосе женщины звучала грусть, будто на её плечах лежала печаль всего этого города. «Жизнь здесь, видимо, тяжёлая. Приходится хвататься за всё, чтобы выжить», – подумала я, невольно вспоминая свою реальность. Разрыв между мирами казался слишком глубоким. Мне было жалко этих людей, но я бессильна им помочь – я здесь случайно и не могу вмешиваться.

Я сидела, подогнув ноги, и смотрела, как плот медленно скользит по воде, движимый невидимой силой. Моторчика, как у других плотов, и вёсел не было – это вызывало одновременно ощущение бессилия и странное спокойствие. Плот сам нёс меня туда, куда нужно.

Внезапно в тишине раздался шум моторной лодки, звук которой перекрикивали громкие голоса и смех мальчишек. На вид им было лет по десять-двенадцать, и в их веселье чувствовалась дикая безудержность, почти агрессия. Они намеренно столкнули в воду мужчину, проплывавшего мимо них, и явно получили от этого удовольствие.

Упавший бедолага уцепился за край плота и растерянным взглядом, видимо, не понимая, как в один миг оказался в воде, следил за подростками, которые теперь уверенно направлялись нам навстречу.

– Не подплывай к ним близко, – настороженно сказала моя заботливая спутница.

Я и сама понимала, что нужно держаться от мальчишек подальше, но не знала, как отплыть от них без вёсел. А хулиганы направлялись прямо ко мне. Подплыв слишком близко, они задели мой плот. Он резко пошатнулся и неестественно сильно раскачался. Я испуганно цеплялась за доски, сжалась от напряжения, стараясь удержаться. Но меня бросало из стороны в сторону так сильно, что я все-таки упала в воду.

Самый старший на вид пацан победно крикнул:

– Поймали!

Я отчаянно хваталась за край плота, но руки соскользнули…

Странно, но воду я не ощущала. Я проваливалась не в реку, а в пустоту. Разум окутало густым туманом, мысли в нем затихали в забвении. В глазах потемнело. Тело не чувствовало ни холода, ни тепла – только провал в невесомость и жуткое ощущение, что я на мгновение исчезла из мира.

Страх утонуть здесь, во сне, сжал сердце и заставил собрать осколки рассудка. Я лихорадочно принялась искать опору. Нащупала плот и с трудом, с волнением и облегчением забралась на него. Моя одежда осталась сухой – странность, на которую я не обратила внимания.

Мальчишки уплыли уже далеко, их никто не трогал и не осуждал. Все сторонились их, опасаясь невидимой силы, которая стоит за их дерзостью. Странные ребята… Я была рада, что сумела выбраться из воды – казалось, в ней можно исчезнуть и никогда не проснуться.

Оглядевшись, я встретилась взглядом с моей спутницей. Она смотрела, спокойно ожидая, когда я буду готова плыть дальше.

Я устроилась поудобнее и попыталась сосредоточиться. Прокручивала в памяти последние минуты. Всё это было необычным. Я знала, что это сон, но не могла управлять им, и это наполняло меня чувством бессилия и безысходности.