– Обязательно спасёт, – согласился хмурый Лый и поправил свой доспех – гаркун находился рядом с учениками Дрефа. Воспоминания о Светозаре – друге из мира людей – наполняли душу могучего лешего тоской.
– А теперь поможем мы. – Явих взъерошил волосы и, закрыв глаза, низко зашептал.
Остальные йари последовали его примеру – голоса леших низким рыком прокатились по Тайге, наполняя туман и своей силой. Воины народов Леса, ждавшие своего часа, подхватили Песнь тоже, и серебряный узор Слов, оплётший туман, засветился ярче.
Князь Дреф, ворожа рядом с Миродревой и Светоликой, видел, как пламя Хорохая, что взметнулось было до небес, стало оседать.
Морозный воздух, пропитанный духом войны, наполнился голосами поющих защитников Леса.
День перевалил за половину, когда Песнь мёртвой воды пронзительным звоном заполнила Явь, и огонь Хорохая, не выдержав, потух.
Померкло пламя, и туман осел, разлившись по лесу серебристым маревом: души навий таяли, покидая Средний Мир – среди тумана, который ещё долго будет окутывать бор, можно было различить всполохи серебряных и золотых крыльев птиц, устремлявшихся в Ирий. Души русалок, мавок и болотников, что по своей воле обратились к Свету, теперь были свободны. Их едва слышимая Песнь наполняла лес светлой тоской, а лёгкое сияние овевало щемящей грустью; и каждый, кто внял случившемуся, невольно вторил их Песне, провожая обратившихся к Свету в последний путь.
Густой дым поднимался с потухших деревьев, кустарников и степи, убранной чёрным покрывалом тлеющих углей; снег от огня растаял, и мокрую землю окутывал пар.
В лесу стоял едкий запах гари.
– Хвала Индрику, – прошептал Дреф, опершись на тояг. – Померкло пламя.
– Но колосаи смогут воспеть его снова. – Миродрева хмуро посмотрела на князя.
Голоса леших, вил и берегинь стихли – стоявшее позади Дрефа, Миродревы, Светолики и Йергала войско лесных народов замерло в ожидании грядущего.
– Не смогут, – уверенно ответил Дреф. – Я чувствовал их волхвов духом – они не посмеют посягнуть на Лес. Что ещё я чувствовал… – Дреф покачал головой и махнул лапой: – Пустое…
– Марья? – тихо прошептала Светолика, и Дреф обернулся: из затмившего лес серебристого тумана вышла Марья.
Над полупрозрачной девой с тоягом кружил Дрозд.
– Я отдала слишком много мёртвой воды, – прошептала дочь Леса. – Моё тело почти исчезло. Но сил моего духа хватит для того, чтобы спасти Светозара.
– Марья… – ахнула Миродрева. – Если ты отправишься со мной в Миро, мы поможем тебе!
– Нет, – нахмурилась русалка. – Пока вы будете меня исцелять, пройдёт много времени. Светозар и так слишком долго в плену у Топи. Я хорошо знаю, что такое жить во Тьме – чем дольше находишься во мраке, тем крепче он пленит душу.
– Дух у Светозара очень силён, – ответил Дреф. – Он дождётся тебя.
– Да, если отправлюсь сейчас. – Марья шагнула ближе к Дрефу. – Княже, открой мне заворожённую тропу, что приведёт к Чёрному Озеру. Сил у меня совсем не осталось.
– Пусть идёт, – пробасил Йергал, хмуро глядя на навь. Елмагану претило то, что русалка всё же помогла Лесу.
– Марья? – из расступившегося войска вышла Иванка. За лешей следовали остальные йари и Лый. – Мы поможем тебе! – Иванка положила на сердце руку, с беспокойством глядя на русалку. – Мы пойдём с тобой. Правда, князь Дреф? – Иванка с надеждой посмотрела на Дрефа.
– Нет, – ответила Марья, и Дрозд опустился на её тояг. – Вы ничем не сможете помочь – Топь отпустит Светозара, только если я соглашусь стать её Хозяйкой. А в болоте тело не нужно.
– Марья… – нахмурилась Иванка и шагнула к русалке ближе. – Но ты же…
Марья предупреждающе подняла руку:
– Я сама в огонь ступила, – хмуро ответила она. – Я не прошла своё испытание жизнью. – Русалка посмотрела на Дрефа и, положив руку на сердце, спросила: – Княже, откроешь врата?
Полевик, опустив уши с кисточками, кивнул.
– Отправимся после вече, что проведём нынешним вечером, – сказал он. – Да прибудет с тобой Индрик, дочь Леса.
* * *
Хан Абдай медленно шёл по тронному залу великокняжеского терема Ровновольска – просторному с колоннами залу, в глубине которого подле деревянных статуй Богов располагался престол. Великий хан так и не запомнил слово, которым северяне называли свои резные идолы.
Тускло горели свечи, и сияло в огнивицах странное синее пламя, что было у северян в большом почёте, несмотря на то что не давало такого тепла, как золотое, да и спалить им ничего было нельзя. Абдай надеялся когда-нибудь разгадать и эту тайну.
За ханом Абдаем шёл его младший брат – высокий и статный Тевур, военный советник Мулак, хороксай Чакре, ловчий ксай Тохагу. Следом ступали другие ханы, что объединили свои силы в общей войне. За ними – воины – свита.
Абдай устало опустился на престол и посмотрел на поклонившихся ему людей, среди которых был и Тевур. Семью погибшего на поле брани великого князя, что осталась в городе, колосаи взяли в плен.
– Мы недооценили их силы, – прорычал Абдай. – Ворожба их ксаев, что, видимо, затаились в Тайге, потушила священный огонь, – хан покачал могучей головой и исподлобья посмотрел на хороксая Чакре. – Почему Птицы Духов не учуяли их, а? – рыкнул так, что задрожали стены.
– Потому что в Тайге не было ксаев северян, – с поклоном отвечал Чакре. Тщедушный Мулак боязливо покосился на хороксая. – Огонь потушили не ксаи северян.
– Тогда кто сделал это? – рыкнул Абдай. – У кого хватило сил на подобное?
– Я уже говорил, великий хан, – положил на сердце руку Чакре. – Я чую мёртвых. И если мы воспоём стену огня ещё раз, мёртвые затушат не только огонь, но и заберут наши души.
– Будь ты низвержен во Тьму! – рявкнул Абдай, и все присутствующие вздрогнули. Тевур хмуро посмотрел на старшего брата: он давно не видел Абдая в таком состоянии. – Какие, к Тьме, мёртвые?! И откуда у северян силы, чтобы использовать на войне порождения Тьмы?
– Даже если вы прикажете снести мне с плеч голову, я скажу, что то были не северяне, – спокойно ответил Чакре, и великий хан сжал кулаки. – Тайга сама себя защищала – сам Лес призвал мёртвых.
Хороксая перебил грохот распахнувшихся дверей, и в зал вбежал ловчий ксай. Поклонившись в ноги ханам, ксай проговорил:
– Армия северян напала на Хизр с Востока! – колосай не поднимал взора. – Хороксай Ильвасар при смерти, но у остальных ксаев получилось вновь возвести огонь – не могучий, но северян пока сдерживает!
– Срочно выдвинуть часть войск к Хизру! – рявкнул Абдай, вскочив с престола.
– Лучше, брат, отправить ксаев, – ответил Тевур, и Абдай грозно посмотрел на него. Ловчий, пятясь, отошёл к дверям. – Северяне пошлют ещё войск, дабы вернуть Ровновольск, а сил у нас не много осталось.
– Надо использовать пленных мужей из северного народа, – просипел Мулак, и все посмотрели на него.
– И как ты это представляешь? – нахмурился Абдай, продолжая стоять. – Ты бы пошёл воевать за тех, кто захватывает твои земли и убивает братьев и сестёр?
– Пусть наши ксаи нашепчут им Слово. – Мулак покосился на Чакре.
– Пленить Птиц Духа против веления Тенгри! – нахмурился хороксай.
По престольному залу прокатился взволнованный шёпот: хороксай Чакре чувствовал, что ханы готовы нарушить запрет великого Тенгри, дабы одержать победу. Но неужели захваченных земель недостаточно для жизни?
– Великий Тенгри ниспослал нам войну, – прищурился Мулак, глядя на хороксая. – И разве сие не говорит о том, что Он желает нам победы на новой земле?
– Конечно, говорит, военный советник, – сухо ответил Чакре. – Но пленить Птиц Духа – следовать Тьме, а не Тенгри. Мы отвоевали достаточно земель для нашего народа.