– Возьму и скажу, что не нужно вам в этот дом переезжать.
– Почему?
Взгляд девушки сделался таким острым, будто пытался сквозь его черепушки прочитать мысли Ивана. Она, вроде как, силилась прочитать его, будто книгу.
– Большинство местных считают это место проклятым.
– Да-а? – протянул Иван. – Правда, что ли? Дальше – что? Скажешь, мол, я и не ожидала, что ты поверишь, но всё так и есть?
Он взялся рукой за поручень, останавливая качели, не давая Василисе раскачиваться дальше:
– Может быть, лучше познакомимся поближе без разговоров обо всякой ерунде?
– Почему ты думаешь, что я говорю ерунду?
– Потому, что я большой мальчик и давно не верю в страшные сказки.
Василиса хмыкнула:
– Так многие большие мальчики говорят. Пока на улице светло. А ещё они в бога не верят – до поры, до времени. Но приходит ночь. Или война. Или смертельная болезнь. Рядом со смертью атеистов нет.
– Тебе кто-нибудь уже говорил, что ты странная девушка?
– Нет. Я обычно такие вещи незнакомцем не говорю. А ответ они не называют меня странной.
– А со мной что – так?
Василиса снова смерила его взглядом:
– С тобой мы родственники. И вам пытаются подсунуть гнилой дар. Я, как человек совестливый, пытаюсь предупредить.
– С какой целью? – деловито поинтересовался Иван.
– Что? – нахмурилась Василиса.
– Ну – цель-то какая? Допускаешь мысль, что мы все дружно испугаемся и решим подарить дом вам?
– Если бы мы хотели завладеть домом, достаточно было просто вовремя не информировать вас. Через полгода, если наследники не обращаются за наследством, права на него теряются.
– Возможно. Ну, тогда какие планы?
– Уберечь. У дома плохая история. Большинство местных жителей после захода солнца даже в сад не за какие деньги не зайдут. А вы собираетесь тут жить.
– Ну, жить-то – точно нет. Может, будем набегать время от времени, наездами. Отличное местечко для дачи. Как думаешь?
– Мрачновато, как по мне.
– Да, ладно. Но, предположим, я бы доверил тебе определять дальнейшую судьбу этого дома. Чтобы ты посоветовала? Продать? Но тогда кто-нибудь другой эту прелесть купит. А она – с «икрой». Не хорошо получается?
– Просто заколотить тут всё. И ночевать не оставаться не при каких обстоятельствах.
– Ты сама-то в доме ночевала?
– Да. Ночевала. Приходилось несколько раз, когда тётя Вероника приезжала.
– Что – видела призраков? – насмехаясь, поинтересовался Иван.
Девушка вытянула ноги, скрестив их в изящных лодыжках. И руки на груди тоже переплела.
– Не видела. Но слышала.
– В большом доме, Василиса, – Иван мягко толкнул качели, заставляя закачаться, – много чего увидеть много.
– Не стану тебе ничего доказывать, Иван. Вы надолго планируете в наших краях задержаться?
– Изначально я очень надеялся на то, что нет. Но теперь, пожалуй, не против провести здесь уик-энд. Правда, при одном условии.
Василиса вопросительно изогнула бровь.
– При условии, что одна симпатичная родственница согласится дать мне парочку уроков истории. Что-то мне подсказывает, что ты хорошо разбираешься в семейных хрониках? Дашь парочку уроков? Я задержусь.
– Ты невнимательно меня слушан, кузен. Я как раз совсем не хочу, чтобы ты задерживался.
– Обидно. Я-то надеялся тебе понравится, кузина. Ты мне, например – да.
Василиса насмешливо фыркнула. А через мгновение опять посмотрела на него этим своим вопрошающе-изучающе-серьёзным взглядом.
– Как раз потому, что ты мне понравился, я и хочу, чтобы ты уехал. Когда я говорю, что дом проклят – я не шучу.
– Дом? Или род Власовых?
– Ну, не знаю, – пожала плечами Василиса. – В нашей семье люди, в среднем, умирают не чаще других. И не страшнее.
– Но ведь умирают?
– Так ведь смерть – часть жизни. Куда же без этого. Но если кто-то задерживается в доме слишком долго. Или остаётся в нём один?.. Кстати, тётя Вероника единственный раз ночевала в доме в одиночестве. И эту ночь она не перенесла.
– И ты считаешь, что её убили призраки?
Иван не считал нужным сдерживать сарказм.
– Да. Считаю.
– Сколько лет было тёте Вероники?
– Шестьдесят шесть.
– Могла бы пожить.