Я с изумлением смотрела как Рэм, склонившись над отливом, колдует над моей блузкой. До сих пор он был для меня богом, неземным существом. Конечно, я понимала, что боги едят, пьют и спят, но представить себе, что божество отстирывает пятна со своих футболок или джинсов «от кутюр» с помощью зубной пасты?!!
И вот блузка выстирана, выжата и пристроена на полотенцесушилку. Рэм посмотрел на меня.
– Классно выглядишь.
Я представила как: лиловая шелковая юбка, черные колготки в цветочках, черный полупрозрачный лифчик. Ужас!
Рэм окинул меня взглядом, тягучим и сладким как теплый мед. Я сразу же прилипла словно муха. Даже дышать забыла.
– Хочешь еще мороженого?
О, какое мороженое! Я тебя хочу! Наверное, это было написано на моем лице, потому что Рэм улыбнулся и придвинулся ближе. Глядя на меня лукаво, медленно одним пальцем сбросил с плеча бретельку. Больше я выдержать не могла – обняла его и впилась в сладкие от мороженого губы.
Здорово, что я перенесла свою смену на вечер. Потому, что уснули мы как раз тогда, когда мне следовало торопиться на работу. Проснулась я от нежного поцелуя. Я потянулась к Рэму, не открывая глаз, и вдруг под пальцами ощутила ткань вместо шелковой кожи.
– Спи, – прошептал Рэм. – Мне пора на репетицию. Когда будешь готова, позвони Крэшу. Он отвезет тебя домой.
– Ты позвонишь еще?
Рэм не ответил. Запах «Полынного меда» исчез. Я слышала, как хлопнула дверь, но так хотела спать, что не имела сил даже приподняться. Устроилась на подушке поудобнее, вдыхая оставшийся от Рэма аромат, и погрузилась в сон.
Проснулась я далеко за полдень. Тело болело так, словно по мне проехался каток. Все же у меня было не так много опыта в сексе. Густав, конечно, не сдувал с меня пылинки, но таких изысков и в таких объемах моему существу переносить еще не приходилось. Я позволяла ему все и старалась угодить как могла. В результате казалось, что в моем скелете не осталось ни одной целой косточки. Нет, Рэм вовсе не был груб. Ну, может пару раз. Но десять часов беспрерывного секса могут утомить кого угодно.
А он пошел на репетицию!
Я сползла с кровати и охнула. В комнате царил полный разгром. На полу валялась моя одежда, пустые бутылки из-под пива и сока, полотенце, упаковки от презервативов и смятая пачка сигарет. В кресле – пепельница, полная окурков и футболка Рэма. С трудом переставляя ноги, я побрела в ванную. Вот ужас! Косметика вся поплыла, под глазами синяки, волосы всколочены. Ну и красотка! Приняла душ, оделась. Блузка высохла, и никаких следов мороженого на ней не наблюдалось. Я разыскала свою сумку, достала косметичку, обновила макияж, с трудом расчесала спутавшиеся волосы. Потом помадой нарисовала на зеркале сердце и написала «Спасибо».
Когда я ввалилась в квартиру, Жоз ахнула.
– Боже правый, Алиса! Ты жива?
– Наполовину, – ответила я, прижимая руку к животу.
– Он что – тебя бил?
– Нет, любил. Просто много. Я со счету сбилась. Раз пять… или семь.
– Сколько? – вытаращила глаза Жоз. – Шутишь!
Я с трудом погрузилась в кресло.
– Ни капли. Я, конечно, слышала от девчонок. Ну, знаешь, фанатки болтают. Что он на секс очень заводной. Но думала – преувеличивают. Теперь думаю – преуменьшают.
– Ничего себе супермачо!
Я улыбнулась в темноте. Да уж, Рэм такой. Правда, столь сумасшедшей ночи у нас больше не было. Рекорд не побит до сих пор. У меня заурчало в животе. Господи, как есть охота. Теперь я вспомнила, что не ела с самого утра. Осторожно выбралась из постели и на цыпочках добралась до открытой двери. Рэм всегда снимал очень дорогие номера. Здесь должна быть вторая комната вроде гостиной. А в ней столик. А на столике – фрукты или шоколад.
Двигаясь на ощупь вдоль стены, я набрела на дверь, а рядом с ней – выключатель. Включила свет и заглянула. Это была ванная. Там висел халат Рэма и я его позаимствовала: если не найду ничего съестного, придется выйти в коридор к Руди или Крэшу. И попросить что-нибудь заказать.
Свет из приоткрытой двери осветил помещение. Это был коридор, а в нем еще четыре двери. Одна – явно входная, с замками. Это не номер – квартира. Рэм снял квартиру или купил. Я понятия не имела, где нахожусь. Даже в каком городе.
Стеклянная дверь напротив – скорее всего кухня. Оказалось, что я не ошиблась. Холодильник был не то чтобы полон, но кроме обязательного пива, сока и минералки там нашелся хлеб, сыр, масло и колбаса. Я заварила себе чай и соорудила пару бутербродов.
Заставив голод замолчать, отыскала на подоконнике пепельницу, зажигалку и пачку сигарет. Рэм практически не курил. Две-три за компанию эпизодически – не в счет. Но сигареты у него всегда были – для гостей.
Я села на стул и закурила. В кухню ввалился Рэм. Сонный и от этого удивительно трогательный. Ну, как может кожа так светиться изнутри, словно там фонарик подсвечивает?
– Алиса?
– Я проголодалась.
– Вот идиот! – хлопнул он себя ладонью по лбу. – Я же тебя не покормил!
– А я до сих пор и не хотела.
– Как ты?
– Ничего. Сижу, курю, думаю.
– Можно я с тобой?
Я стряхнула пепел и отрицательно покачала головой.
– Иди спать. Я сейчас докурю и приду. А то ты весь какой-то замученный.
У Рэма в самом деле был утомленный вид. Даже синяки под глазами.
– Я график съемок уплотнил, чтобы к тебе успеть. Потом два перелета…
– У тебя завтра репетиция или концерт?
– У меня завтра – ничего. И послезавтра тоже. И после послезавтра. Три дня безделья.
– Классно! Значит, отоспимся.
Он улыбнулся, провел кончиками пальцев по моей щеке.
– Рэм, откуда ты узнал, что у меня случилось?
– Какая разница. Узнал – и все.
– Ты что – за мной следил? – ужаснулась я.
– Ну, не терял из вида.
Конечно, у него для этого все возможности… Тогда он знает, что я встречалась с Питером. Вернее, пыталась встречаться. И не только с Питером. Все было хорошо, пока дело не доходило до секса. Тут на меня нападал полный ступор. Ну как кого-то можно было сравнивать с Рэмом? После него все проигрывали на первой же минуте.
– Рэм, я должна тебе объяснить…