Орэн. Гнев праведный

Тон отца напугал Нолана, привыкшего к жестокости. Он смотрел на него со стороны, опираясь на спинку стула, и ужасался тому, что видел.

— Нет, это было бы слишком просто, — король отпустил шею Мэйсона. Тот тут же приложил к ней свои ладони и стал кашлять и пытаться вдохнуть. — Ты будешь страдать за них всех.

Азарон повернулся, увидел взгляд Нолана и жестом подозвал его. Нолан, вздрогнув, все же встал со стула и поспешил к отцу.

— Орэн остался у вулкана. Сходи забери его, — велел Азарон.

— Да, отец, — Нолан тут же повернулся, собираясь пойти неизвестно куда – страх был сильнее разума.

— Постой, — хмыкнул отец. Нолан опасливо оглянулся. — Скажешь ему, что Мэйсон вас бросил.

— Что? — Удивился Нолан.

Мэйсон посмотрел на отца взглядом, полным ненависти.

— Скажешь так, и будешь для меня лучшим сыном, — отец улыбнулся, прекрасно зная, на какие точки нужно давить. Нолан расправил плечи, страх в его глазах исчез. — Смотри не проболтайся.

— Не проболтаюсь, — заявил Нолан. Он покосился на Мэйсона, собираясь спросить у отца, что будет с братом, но внутренний голос подсказал ему ничего не спрашивать. — Я пошел.

Нолан суетливо покинул трапезную, затем и замок. Ему предстояло найти младшего брата у вулкана. Нолан остановился и осмотрел горизонт: вулканов виднелось не меньше десяти.

В отличие от младшего брата, Нолан уже освоил полеты и успел натренировать крылья, поэтому разогнался на небольшом утесе и полетел к первому вулкану.

Так он летал от одного к другому и в одном, решившем извергнуть лаву, едва не ошпарил крыло. Орэна он нашел уже уставший и злой. Он подошел к нему, схватил за руку и раздраженно дернул.

— Пошли домой.

— А Мэйсон?

Простой вопрос младшего ударил Нолана по самолюбию еще сильнее. Он потратил столько времени и сил, чтобы найти его, а этот маленький зеленокрылый засранец посмел интересоваться совсем не им!

— Чего Мэйсон? Бросил нас Мэйсон, — ядовито ответил Нолан.

— Как?

— Ну вот так, — Нолану пришла идея, и он тут же озвучил ее: — От тебя устал.

— От меня? — Искренне удивился Орэн.

Нолан впервые увидел, как младший брат выбрался из кокона безразличия и хмурости. Он хотел замолчать, но раздражение, скопившееся от усталости, и боязнь нарушить волю отца заставили его продолжать:

— Да. Так и сказал: «Так много времени на него трачу, а он все такой же глупый».

Орэн моргнул, затем еще раз, и вот уже задрожали его губы, а после из глаз полились слезы – первые в его жизни. Он не мог объяснить, как боли в груди удалось добраться до глаз. Не мог понять, почему слова Нолана кажутся такими жестокими, и не мог найти ответа, почему Мэйсон, столь трепетно относящийся к нему все это время, вдруг от него устал. Его холодный ум не справлялся с чувствами, что пробудили в нем речи Нолана. А мысль о том, что единственный, кто о нем заботился, покинул его, была для Орэна невыносимой.

Нолан же, видя слезы брата, стоял рядом и держал его за руку. Он молчал, хмурясь и поджимая губы, но в какой-то момент отвернулся, чтобы не пустить слезу самому. Он боялся за Мэйсона, боялся за Орэна и в последнюю очередь уже за себя. Он оказался между братьями и отцом и осознавал, что если не сделает, как сказал отец, точно потеряет кого-то из них. А этого Нолан допустить никак не мог.

— Пошли, плакса, — Нолан несильно дернул Орэна за руку, и тот пошел за ним, не поднимая головы.

С тех пор голос Орэна затих на долгие годы.