Отрицание реальности. Стратегия для Америки

В чем цель балансирования?

Соединенные Штаты не должны бояться самого существования силы в ключевых регионах. Вместо этого они должны заботиться о том, чтобы сила этих регионов была использована для нанесения существенного ущерба безопасности, свободе и процветанию Америки.

Поэтому внимание Америки должно быть сосредоточено на государстве или государствах, которые могли бы направлять или объединять силу одного из этих ключевых регионов. Это связано с тем, что ни одно отдельное государство в современной обстановке – даже Китай, другое самое могущественное государство мира, – не обладает достаточной силой, чтобы самостоятельно принудить Соединенные Штаты в вопросах их основополагающих целей; только некое объединение других государств могло бы собрать силу, способную на это. Таким образом, единственный способ, которым Соединенные Штаты могли бы оказаться в ситуации, когда другие государства были бы существенно сильнее Америки в вопросах, действительно для нее важных, – это если бы сила одного или нескольких ключевых регионов была объединена.

Наиболее вероятная форма, в которой государство может накопить такую силу, – это гегемония, означающая, что государство осуществляет власть над другими государствами и извлекает выгоды от них, но без ответственности или рисков прямого контроля. В этой книге я буду использовать термины «гегемония» и «доминирование» как взаимозаменяемые. (Империя, другой способ осуществления контроля над другими государствами, требует гораздо больших затрат, поскольку предполагает прямое административное управление со стороны имперского центра. Прямой имперский контроль встречается реже в современном мире.)

Глобальное распределение экономической мощи. Пропорциональные круги отображают национальный ВВП в триллионах долларов США по курсу ППС 2018 года. Экономики стоимостью более 1 триллиона долларов подписаны с указанием общей суммы ВВП. Линии отображают прямые трассы полетов самых загруженных международных авиалиний мира. Карта составлена Эндрю Роудсом с использованием равновеликой проекции Ламберта.

Марко Рубио

Почти всегда именно единое государство может претендовать на гегемонию в регионе. Теоретически группа или коалиция государств могла бы установить региональную гегемонию, но такая группа столкнулась бы с колоссальными проблемами коллективных действий при попытке установить и поддерживать совместную форму доминирования. Это связано с вопросом о том, кто будет принимать решение, если группа не сможет договориться по какому-либо спорному вопросу. Из-за этого очень трудно найти стабильные империи или гегемонистские системы, предполагающие разделение государственной власти. Таким образом, потенциальный гегемон, вообще говоря, – это государство, расположенное в регионе или действующее в нем, которое достаточно могущественно, чтобы реально установить гегемонистский контроль. В частности, это, скорее всего, государство, которое является самым могущественным в регионе со значительным отрывом. Государству, которое является самым сильным лишь с небольшим перевесом, будет гораздо труднее навязать свое доминирование соседям, по причинам, которые я обсужу позже.

У Соединенных Штатов есть основания опасаться, что другое государство будет стремиться к гегемонии в одном из ключевых регионов мира, потому что региональная гегемония весьма привлекательна; существуют мощные стимулы для государства добиваться ее, особенно если оно не сталкивается с достаточной противодействующей силой. Из-за этих преимуществ сильнейшие государства в регионе почти всегда в какой-то момент стремятся к доминированию. История современной Европы – это каталог попыток очень могущественных государств добиться региональной гегемонии: монархия Габсбургов в XVI веке, Франция при Людовике XIV, а затем при Наполеоне, Германия Второго и Третьего рейха и Советский Союз. Китай обладал региональным влиянием в Восточной Азии на протяжении большей части писаной истории, а Япония стремилась к нему после того, как вырвалась вперед в XIX и начале XX века. Соединенные Штаты установили эффективную региональную гегемонию в Центральной Америке и Карибском бассейне в XIX веке. Мы не должны ожидать, что современная обстановка будет иной.

Из-за размеров Азии и ее военно-экономического потенциала обеспечение того, чтобы она не подпала под такую гегемонию, имеет первостепенное значение для Соединенных Штатов. Азия вновь, после перерыва в несколько столетий, является регионом мира с наибольшим совокупным богатством и наибольшей способностью преобразовать это богатство в военную мощь. То, что другое государство может установить гегемонию над значительными частями Азии, является поэтому наиболее тревожным возможным региональным сценарием для Соединенных Штатов.

Более того, Азия также содержит самого вероятного в мире претендента на гегемонию над одним из ключевых регионов мира: Китай. Китайская Народная Республика является самым могущественным государством в международной системе после Соединенных Штатов и намного могущественнее других государств Азии. Китай – это восходящий гигант с ВВП, составляющим почти одну пятую от общемирового; большинство оценок ставят Китай на второе место в мире по мощи после Соединенных Штатов, а некоторые полагают, что он уже могущественнее Америки. Китай даже соперничает по общей мощи с другими государствами своего региона. Оценки его силы относительно других азиатских государств показывают, что он представляет примерно половину силового потенциала Азии, что ставит его в привилегированное положение для достижения регионального доминирования. Более того, есть множество свидетельств того, что Китай стремится к региональной гегемонии.

Вслед за Азией Европа является другим решающим театром для Соединенных Штатов. Ее совокупная экономика меньше, чем у Азии, но все же составляет около четверти мирового ВВП. Однако, в отличие от Азии, в Европе нет явно преобладающего государства.

Персидский залив находится на далеком третьем месте по приоритетности. Хотя его природные ресурсы могут быть легко использованы в принудительных целях, его экономика является наименьшей среди ключевых регионов, и ни одно государство в регионе не обладает подавляющим силовым преимуществом над соседями. Иран, возможно, стремится к региональной гегемонии, но он не обладает командным силовым преимуществом даже в рамках региона.

Соединенные Штаты фактически являются гегемоном в Северной и Центральной Америке, и у них не возникнет никаких трудностей с сохранением этого положения. По причинам, которые я обсужу позже, гегемония США в этом регионе совместима с интересами многих других стран и даже выгодна для них.

Существуют две важнейшие, взаимосвязанные причины, по которым Соединенные Штаты должны быть крайне обеспокоены установлением гегемонии другим государством в Азии, Европе или Персидском заливе. Эти причины не являются самоочевидными, поскольку данные регионы находятся далеко от Соединенных Штатов, за огромными океанами.

Самая прямая причина заключается в том, что, обеспечив себе такую гегемонистскую власть, государство могло бы консолидировать и использовать ее для проецирования вооруженной силы в другие места, включая Северную Америку, и, возможно, даже для оккупации или подчинения Соединенных Штатов. Это, конечно, напрямую нарушило бы самые основополагающие блага и цели американской жизни. Если бы Германия выиграла Вторую мировую войну в Европе или Советский Союз одержал победу в холодной войне, любая из этих держав вполне могла бы рано или поздно попытаться применить военную силу против Соединенных Штатов.

Это опасение, хотя и серьезное в принципе, является довольно отдаленным. Соединенные Штаты находятся за двумя великими океанами и являются невероятно богатой и могущественной страной. Они могут защитить себя и свою стратегическую сферу с помощью вооруженных сил, которые обеспечивает самая технологически развитая крупная экономика мира, опирающаяся в конечном счете на жизнеспособный ядерный арсенал, способный нанести самому агрессору сокрушительный урон. Таким образом, США обладают огромными ресурсами для обороны своей непосредственной сферы.

Более того, выгоды от фактического вторжения или агрессивного проецирования силы в Северную Америку могут не показаться убедительными устоявшемуся гегемону в Азии или Европе, учитывая связанные с этим риски и издержки. Учитывая влияние и величие, которые дает господство над одним или обоими этими ключевыми регионами, рисковать вторжением на североамериканский континент могло бы не принести достаточно выгод, чтобы оправдать издержки. Гегемонистские державы, особенно более коммерчески ориентированные, часто признают ценность ограничения своих завоеваний. Даже римляне проводили границы своего могущества по Дунаю и Рейну.

Майк Уолтц

Более вероятная и потому более веская причина, по которой Соединенные Штаты должны быть так обеспокоены региональными гегемонами, является менее прямой, но тем не менее затрагивает фундаментальную цель обеспечения свободной, не принуждаемой извне национальной жизни и процветания. Если такое государство, как Китай, сможет установить гегемонию над ключевым регионом, например Азией, у него появятся веские стимулы использовать свою мощь для того, чтобы ущемлять и исключать Соединенные Штаты из относительно свободной торговли и доступа к этим богатым регионам таким образом, что это подорвет ключевые цели Америки, изменит баланс сил против Соединенных Штатов и, в конечном счете, откроет страну для прямого принуждения способами, которые поставят под угрозу свободу, процветание и даже физическую безопасность американцев.

Это связано с тем, что если Китай сможет установить гегемонию над Азией, то он сможет создать коммерческий и торговый блок, основанный на крупнейшем в мире рынке, который будет предоставлять привилегии его собственной экономике и экономике подчиненных государств, одновременно ущемляя американскую. Возникающий в результате урон для американского бизнеса, крупного и малого, наиболее остро почувствуют рабочие, семьи и общины, которые полагаются на этот бизнес в отношении рабочих мест, товаров, услуг и других благ, сопутствующих здоровой экономике. Неуклонная эрозия экономической мощи Америки в конечном счете ослабит социальную жизнеспособность и стабильность нации.

Такое ущемление – отнюдь не теоретическая проблема; сегодня Китай, судя по всему, стремится формировать экономическую карту именно таким образом. Это также не является чем-то необычным; подобная политика обладает мощной привлекательностью и внутренней логикой и является регулярной чертой поведения как стремящихся к гегемонии, так и уже состоявшихся гегемонов. По сути, каждый стремившийся к гегемонии претендент в истории стремился создать или планировал создать экономическую систему, благоприятствующую ему самому, чтобы обогатиться, сохранить свое доминирование и исключить или ущемить потенциальных конкурентов. Примеры варьируются от Континентальной блокады Наполеона до Таможенного союза кайзеровской Германии и Сферы сопроцветания Великой Восточной Азии Японии. Сами Соединенные Штаты исторически стремились создать экономическую сферу в Северной и Центральной Америке, включая, в самое последнее время, такие соглашения, как Североамериканское соглашение о свободной торговле (NAFTA) и Соглашение США-Мексика-Канада (USMCA).

У такого стремящегося к гегемонии претендента, как Китай, есть по крайней мере три причины стремиться к созданию экономического блока, предоставляющего привилегии его собственной экономике и ущемляющего американскую: экономика, геополитика и статус.

Во-первых, лидеры Китая могут – и, судя по всему, так и делают – считать, что такой блок является наиболее разумным способом укрепления экономической мощи своего государства. Они могут счесть торговый или регуляторный блок, основанный в Азии, который они могут контролировать или на который могут существенно влиять, предпочтительнее, чем участие в конкурентном глобальном рынке, который они не контролируют. Доминирование над экономическим блоком с крупными внутренними потоками торговли, капитала и рабочей силы помогло бы защитить Пекин от глобальных экономических потрясений и сопутствующего риска замедления роста. Ущемление Соединенных Штатов может показаться необходимым для формирования и поддержания сплоченного блока под эгидой Китая и противодействия тому, что Пекин может счесть дестабилизирующим вмешательством со стороны США и других стран.

Такой блок мог бы позволить Китаю более эффективно формировать свое собственное социальное и политическое будущее. Государственная экономическая политика – это не просто технические вопросы максимизации роста и уровня жизни; они имеют глубокие последствия для того, как общества развиваются и структурируются. Некоторые общества могут предпочесть политическую стабильность неравномерному росту или равенство – созданию богатства. Однако для достижения своих целей государства должны обладать экономической мощью, позволяющей формировать свои общества перед лицом чрезвычайно мощных международных экономических сил. В свете этого Китай оказался бы в гораздо более сильной позиции для формирования своей собственной социально-политической судьбы, если бы он мог доминировать над большим экономическим блоком; это позволило бы ему конкурировать с позиции силы и более эффективно регулировать потоки торговли, капитала и рабочей силы для достижения своих собственных предпочтительных целей.

Существуют и более строго экономические причины для Китая стремиться к созданию такого блока. Высокотехнологичная экономическая деятельность распределена не случайным образом; она сконцентрирована в Северной Америке, Европе и Восточной Азии. Китай мог бы пожелать направить этот вид экономической активности своим собственным компаниям и рабочим, чтобы вывести себя на передний край глобальной экономики со всеми вытекающими преимуществами. Он мог бы сделать это, поддерживая отрасли, которые считает важными, и создавая достаточно большой внутренний рынок, чтобы позволить своим фирмам расти и в конечном итоге завоевать командные высоты в мировой экономике. Экономический блок, контролируемый Китаем, предложил бы благоприятную основу для развития таких отраслей.

Это тоже отнюдь не теория; в ключевых аспектах это просто описывает поведение Китая за последнее поколение. Экономика Китайской Народной Республики, хотя в некоторых отношениях и является свободным рынком, предполагает такой уровень государственного вмешательства, который Соединенные Штаты считают несправедливым и противоречащим их интересам. В своих усилиях по восхождению по лестнице экономической деятельности, переходу от низкооплачиваемой, трудоемкой экономики к более капиталоемким формам производства, Китай действовал способами, которые Соединенные Штаты расценивают как дискриминационные или даже худшие. Он, судя по всему, целенаправленно проводит политику, направленную на формирование своего регионального окружения для изоляции и продвижения своей собственной предпочтительной модели.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.