Все ни почем проклятому чертяке,
На нем все раны заживают, как на собаке.
Ну вот один из всей охотничьей династии
Зуб серебряный изъял из своей пасти,
Вложил его в мушкет, поджог фитиль
И выстрелил он в зверя с полумиль.
Пробил легкое серебряный зубок
И из раны зверя заклубил дымок.
Зверь тут же ринулся спасать свою седую шкуру,
С утеса в реку скинул он свою фигуру.
– Вот гад! Мы упустили зверя!
Он сдох, иль нет? Надо бы проверить! —
Молвил всем старшо'й из братьев.
– Нужно отработать честно, нам ни к чему селян проклятья!
Все разом в один голос согласились
И в путь дорогу вскоре снарядились.
Да вот теченье бурное тело унесло
В края далекие, в озерное русло'.
Прибила к берегу на камни тело,
Которое лежало до утра без дела.
А утром уже юношу красивого нашли,
Когда рыбачить мужики к берегу тому пришли.
В свою деревню они находку оттащили,
Водою чистою его омыли, напоили
И занесли в дом повитухи —
Единственной в деревне лекарке-старухи.
Она ему на раны травы приложила,
Зуб серебряный вынула и рану ту зашила.
Отпаивать настоями больного бабка стала
И потихоньку своим леченьем парня поднимала.
III
У той старухи была внучка,
Та еще девчонка-штучка:
Красавица, юна в годках,
Нужды не знала в женихах.
От ясных глаз ее – сиянье,
Что всех манило на признанье —
Веяло теплом и светом…
И как на зло случилось летом
Той девушки к своей бабуси
Приехать в гости из родного устья.
В помощницах красотка эта
Была у бабки на все лето.
За юношей она следила,
Ухаживала и кормила…
И вот, как обычно и бывает
Молодых чувства вдруг обуревают.
Любовь их на'крепко связала
И верности обоих обязала.
Шло время, а луна росла.