Оценить:
 Рейтинг: 4.6

Полуночный лихач

<< 1 ... 7 8 9 10 11 12 13 14 15 ... 19 >>
На страницу:
11 из 19
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
– Что это? – тихо спросила Инна неизвестно кого и медленно вылезла из машины.

Соседний дом отстоял от сгоревшего на приличном расстоянии, однако и там обуглились на деревьях листья, на чисто выбеленных стенах появились черные разводы копоти. Горело, судя по всему, изрядно. И только сейчас Нина заметила, что в соседском доме выбиты стекла, а оконницы забиты где фанерой, где подушками со стороны комнат.

Да что здесь случилось, взрыв какой-то, что ли?!

Лапка, видимо, еще не совсем проснулась, потому что, пригревшись в Нининых объятиях, снова задремала. И Нина так и сидела в машине, прижимая девочку к себе и таращась в окно на эти руины.

На крыльцо выскочила соседка и набросилась на Инну чуть ли не с кулаками. Ее визгливый голос разносился по улице, и люди начали выходить из других домов. Почему-то все они смотрели на Инну с искренним возмущением, словно она сама умудрилась устроить этот кошмар со своей «любимой игрушкой» – так Инна называла прелестную дачку. Вернее, то, что когда-то было ею…

Как ни громко кричала соседка, до Нины долетали лишь обрывки ее воплей. Но и этого хватило, чтобы выудить информацию и наконец понять: грохнуло вчера около десяти вечера, пожар чуть не перекинулся на другие дома, народу пришлось отстаивать свое добро, а Иннин дом было изначально невозможно спасти. Пока вызвали пожарных, пока они приехали из райцентра, который находился чуть ли не в два раза дальше Нижнего, но все равно, по ранжиру гасить пожары в Сапрыкине должны были именно райцентровские пожарные…

«Именно поэтому мы их не видели, – кивнула сама себе Нина, почему-то порадовавшись, что додумалась до этого. – Они же по другой дороге мчались, с противоположной стороны. Не то мы всполошились бы, конечно, хотя что проку, мотор же все равно не заводился».

Однако пожарным досталось только обрушить струи пены на догоравшие обломки, для порядка облить стены ближайших домов – и отбыть восвояси. Соседка, у которой был записан Иннин домашний телефон, пыталась дозвониться ей, но никто не брал трубку.

«Никто и не мог, – подумала Нина. – Мы в это время загорали на обочине. Инна возилась с мотором, а мы с Лапкой вообще спали…»

Инна, не дослушав, вдруг замахала на столпившихся людей, а потом повернулась и быстро пошла, почти побежала к машине, все так же бестолково размахивая руками. Неловко забралась на водительское место, захлопнула дверцу и даже кнопочку фиксирующую нажала.

Сидела сгорбившись, зажав руки меж колен, крепко стиснув веки. Нина сбоку видела ее бледное, почти белое лицо, заострившийся профиль, страдальческую морщину у рта. Черные кудри, упавшие на щеки, смотрелись как траурная кайма.

– Инночка… – пробормотала она беспомощно, совершенно не зная, что тут можно сказать.

– Я даже не представляла, – невнятно выговорила Инна, словно губы ей не повиновались, – что это так страшно.

– Господи, Инночка, – всхлипнула Нина. У нее аж сердце заболело от жалости к подруге! – Какой кошмар, что сломался мотор, мы бы приехали вовремя, что-то могли сделать!

Инна обернулась к ней так резко, что Нина невольно отпрянула к спинке.

– Да ты что, и впрямь такая дура, что не понимаешь? – безжалостно, ядовито, с необъяснимой ненавистью выдохнула Инна. – Если бы не эта поломка, мы бы…

У нее прервался голос, и какое-то время она беззвучно шевелила губами, не в силах ничего сказать.

Но что можно было сказать? И так ясно: если бы не эта поломка, если бы они не задержались в пути, дом взорвался бы как раз в то время, когда они были бы в нем.

* * *

«Вот подлость какая! Почему я помню, что каша эта называется овсянка, хлеб – «Дарницкий», масло – сливочное, кофе приготовлен со сгущенным молоком, а как меня зовут – не помню?!»

И правда – больной помнил уйму всяких бытовых мелочей, а вот самое главное… И даже зеркало, которое сразу после завтрака притащил доктор, не помогло. Он сосредоточенно вглядывался в краснокожую («Это небольшие ожоги, скоро все пройдет!»), заросшую рыжеватой щетиной, голубоглазую физиономию. Голова была обрита: волосы, по словам доктора, сожгло начисто.

– Ну, нагляделись? – Доктор держал довольно тяжелое зеркало, уперев в свой живот, и уже устал.

Больной задумчиво кивнул. В целом физиономия, несмотря на ожоги, бритоголовость и общий идиотизм выражения, проистекающий, конечно, от растерянности и неопределенности, не вызывала никаких неприятных ощущений, за исключением одного: это лицо больной видел впервые в жизни. Это было лицо человека, которого звали Антон Антонович Дебрский… Странно, сегодня он уже с меньшим отвращением относился к этому словосочетанию. Может, постепенно привыкнет и к имени, и к лицу?

– И как? – с любопытством спросил доктор.

Больной чуть заметно поелозил головой по подушке.

– Понял, – бодро отозвался доктор. – Ну что ж, попробуем следующее средство. Сейчас к вам зайдет один человек, я никаких подсказок делать не буду, попробуйте сами догадаться, кто это.

Он приоткрыл дверь, махнул приглашающе, и в палату осторожно, бочком, втерся темноволосый, круглолицый, чрезвычайно широкоплечий крепыш ростом метра полтора – из тех, о ком говорят: «плечист в желудке».

Он вгляделся в лицо больного и сдавленно пробормотал:

– Это он, да, нет сомнения. Антон Антонович Дебрский, коммерческий директор дилерской фирмы «Вестерн». По работе характеризуется положительно. Ему тридцать два года, женат, имеет дочь… – Он осекся и испуганно обернулся на доктора, который издал какой-то странный, недовольный звук.

«Господи! – обреченно закрыл глаза больной. – Еще и дочь!»

– Да вы свободнее себя чувствуйте, раскованней, господин Красноштанов, – посоветовал доктор. – Что вы зажались, словно на опознание трупа прибыли? Как видите, наш пациент вполне жив и в сознании.

– Антон, привет! – Красноштанов неуверенно улыбнулся. – Ну, слава богу. Задал ты нам страху! Главное, сделка с этим поганым Асламовым вся на тебе висела, ты нас здорово подставил…

Тут доктор снова сделал недовольный звук горлом, и Красноштанов суетливо замахал руками:

– Да это тьфу, это ничего, ты, главное, поправляйся…

– Кто такой Асламов? – перебил больной. – И что такое дилерская фирма «Вестерн»?

Красноштанов растерянно оглянулся на доктора, а тот спокойно сказал:

– В «Вестерне», который продает автомобили ГАЗа, вы работаете, ну а Асламов – ваш недобросовестный партнер, так я понял, господин Красноштанов?

Тот поспешно закивал.

Доктор взглянул на больного и вопросительно вскинул брови. Тот опять поелозил головой по подушке. Доктор понимающе кивнул и властно взял господина Красноштанова под локоток:

– На сегодня хватит. Спасибо вам большое, вы пока идите. Если понадобится, мы вас пригласим еще разок.

– Конечно, конечно… – суетливо забормотал Красноштанов, выворачивая свою короткую, крепкую шею, чтобы оглянуться на больного и послать улыбку на прощание: – Антон, ты давай тут это… не залеживайся! Мы тебя ждем!

Больной ответно оскалил зубы и облегченно вздохнул, когда Красноштанов скрылся с глаз. Неведомо, какие отношения были у Дебрского с этим человеком, но больному он почему-то активно не понравился.

– Номер два, – объявил доктор, жестом фокусника открывая дверь.

Больной испуганно уставился на невысокую черноволосую женщину, которая влетела в палату и резко замерла, столкнувшись с ним взглядом.

«Это что, его, то есть моя, жена?!» – испуганно подумал он.

Никаких ассоциаций. Никакого волнения в крови, душевного трепета… Ведь знает же он откуда-то, что человек при встрече с женой должен волноваться и трепетать, если не от любви, так хотя бы от ненависти! Но нет, глухо. Абсолютный нуль. Хотя бабенка ничего себе. Изящная, ладненькая. Белый халат, небрежно надетый поверх толстого свитера, очень выгодно облегает фигуру. Ножки могли быть и подлиннее, но этот недостаток вполне искупают очень высокие каблуки. Черные чулки смотрятся сексуально.

Он внимательнее вгляделся в лицо. Хорошенькая. Крутые дуги тонких бровей, нос крупноват для такого худенького личика, но это заметно, только когда она поворачивается в профиль. Красивый рот, ресницы вообще потрясающие. Глаза… ее черные глаза наполнились слезами:

– Антон! Ты… О господи! Ты меня узнаешь?!

Он неопределенно улыбнулся, от души пожелав, чтобы она замолчала. Удивительно, насколько ей не идет этот резкий голос! Или после сотрясения мозга его слух сделался так чувствителен к звукам?

Но она даже и не собиралась замолкать:

<< 1 ... 7 8 9 10 11 12 13 14 15 ... 19 >>
На страницу:
11 из 19