– В коромысле, – грубо передразнила она его. – Плавать умеешь?
– Нет. А это-то тут… – замолчал он на полуслове, перехватив Натальин взгляд в сторону окна. Всё бы ничего, но за створкой пластикового стекла мирно покачивалась тёмная морская гладь.
– Дверь не трогай, – медленно попросила его Наташка. – Я тоже плавать не умею. Кто знает, что произойдёт, если ты её распахнешь. Вдруг мы потонем?
– Потонем? На чём это, я хотел бы знать, потонем? – заорал сто восьмой. – Что вообще происходит?
– Я знаю столько же, сколько и ты, – пожала плечами девушка и подняла трубку телефона. – Не работает.
– Рация тоже, – забурчал Сашка, крутя настройки чёрной, некогда говорящей коробочки.
– Вот что меня в тебе удивляет, так это две полярности, – завела Наташка. – Ты или бурчишь недовольно, как старый дед. Или верещишь, словно пьяная школьница. У тебя другой спектр эмоций бывает вообще?
– Спектр эмоций, ну надо же. Это ты мне говоришь? Человек, который вообще никогда не думает, – сквасил обиженное выражение лица сто восьмой.
– Эмоции и думанье вообще не связаны, если ты не в курсе, – сказала Наташка, выключая свет и подходя к окну.
– Ты тему не меняй. И что ты вообще делаешь?
– Меньше всего я хочу стоять на одном месте и препираться с тобой. Надо что-то делать, – деловито сказала девушка, вглядываясь в зловещую даль.
– Честно скажу, у меня мороз по коже от твоей фразы, что надо что-то делать, – передёрнулся сто восьмой.
Наташка его не слушала. За окном была тьма-тьмущая. Едва заметно лишь лёгкое покачивание черничного цвета волн. Девушка кинулась к своей сумке, достала из неё телефон – сотовой связи нет. Ну разумеется. Зато фонарик работает. Так. Тонкий луч света пронзил оконное стекло и Наталья удивлённо увидела вдали каменистый берег. Судя по отсутствию света была ночь. Хотя на небе нет ни звёзд, ни луны.
– Что там, что?
– Да ничего, – пожала плечами Наталья. – Темнота и берег вдали.
– Дай посмотреть, – затребовал Сашка и резко шагнул к девушке в тот миг, когда она сделала шаг к нему. Они стукнулись лбами и раздражённо нахмурились.
– Саша.
– Наташа, – непроизвольно вырвалось у них вслух.
– Офигеть, – сказала девушка, – так это ты был в тот раз?
– Я. А где был, когда? – недоумённо нахмурился сто восьмой.
– Когда я заметила, что ты на Курта Кобейна похож, – начала девушка и Сашка тут же взвыл.
– Я тебе обещаю, что если ты меня ещё раз с кем-нибудь сравнишь, я тебе, я тебе, я тебе…
– Что? Что ты мне? – задорно расхохоталась Наташка, – ну ладно. Просто внешнее сходство. Я ведь не говорю, что ты точно такой же. Куда тебе, – уже тихонько пробурчала она себе под нос. Но он, конечно же, услышал.
– О, Господи. За что мне это! – картинно воздел он руки к потолку. – Застрять чёрт знает где, с чёрт знает кем.
– Я с ним не знакома, – невинно сказала Наталья, – не наговаривай лишнего.
– Тшш, – вдруг сказал Сашка, быстро выключил фонарик и ловко задвинул девушку себе за спину.
– Не надо меня трогать, – взбрыкнула Наташка и высунула нос из-за его плеча. – Что там?
– Там свет.
– В конце туннеля?
– Очень смешно, – скривился сто восьмой. – На берегу свет, как будто кто-то фонариком светит.
– Фью, – вдруг присвистнула Наташка, – тогда уж прожектором.
Темноту и впрямь рассекал мощный луч. Он метался из стороны в сторону, словно сбившийся с пути пьяный шмель.
– А вдруг они нас ищут? – прошептала девушка.
– Кто это «они»? – буркнул Сашка.
– Ну они. Те, кто водит этот луч.
– Может там он.
– Да какая разница, – фыркнула Наташка, – вдруг заметит нас и случится что-нибудь плохое?
– Что сразу плохое. Может наоборот, спасут.
– Угу. Потом догонят и ещё раз спасут. Ну-ка, быстро от окна, – жёстко скомандовала она и юркнула за выступ двери. Сто восьмой, на удивление молча, последовал за ней.
В ту же секунду раздалась автоматная очередь. Стекло разбилось вдребезги и они услышали быстро приближающиеся возбуждённые голоса.
– Ты как узнала? – белыми губами спросил Сашка.
– Потом, – отмахнулась Натка, – надо валить отсюда. Слышишь?
Он слышал. Навскидку, десяток мужчин наперебой строчили на чистом китайском. А может японском. Он не был силён в языках и помнил лишь про грейтовскую столицу[3 - London is the capital of Great Britain]. Голоса затихли, а ветер, напротив, завыл со страшной силой. Как будто одинокий зверь в поисках стаи, которой у него никогда не было. Кто-то за окном выкрикнул несколько фраз. Две секунды тишины резко разбила очередная автоматная очередь. Сашка в ужасе вжался в стену, спрятав Наташку за своей спиной. Он заметил несколько быстро приближающихся к ним фигур во тьме.
– Давай сюда, – шепнула Наташка, скрипя половицами. Дёрнула его за руку, куда-то толкнула и сто восьмого ослепило яркое мерцание пополам с низким лязгом. Он зажмурился на миг, подумав: «Наверное – это конец. Где ещё бывает шум и белый свет после пулемётов?»
– Каких пулемётов? – запыхтела Наташка.
– Мы всё, того? – тихо спросил Сашка.
– Чего – того? Глаза-то открой, хватит дрожать.
Сашка ущипнул себя за руку. Больно. Медленно приоткрыл глаза. На него укоризненно глядел бронзовый фонарь, под которым они стояли с Наташкой. В паре метров от них блестела тёмная гладь небольшого пруда. Над головой ехидно рассыпались звёзды и блестела луна. За спиной еле слышно раздавался гул машин.
– Что за чертовщина! – шепнул он. Восклицать сил уже не было.
– Михаил Афанасьевич бы тебя поддержал, как пить дать, – кивнула Наташка и быстро кинулась к слегка изогнутой скамье. – Вот прямо на этом месте и поддержал бы! – радостно воскликнула она, уселась на лавочку и с видимым облегчением откинулась на спинку.