– По лбу. Не иначе, – фыркнула Натка, запихивая маленький свёрток в большой карман кофты и осторожно беря в левую руку огарок свечи.
– Слушай, а тебе не приходило в голову, что вся эта снедь не влезет обратно? Это же как пытаться затолкать слона в спичечный коробок?
– Вот в этом наше главное отличие. Я долго не думаю, а сразу делаю.
– Долго. Ха! Ты себе льстишь, не правда ли?
– Ненавижу эти манипулятивные приёмчики и фразы. Давай ты будешь упражняться в остроумии в другом месте, – нахмурилась Наталья.
– Прости. Увлёкся, – Сашка примиряюще улыбнулся. – Дай мне, пожалуйста ключ, пусть у меня побудет. И пора осмотреть местность. Будем выбираться отсюда?
– Держи, – девушка протянула ему прохладный ключ. – Как будто у нас есть выбор, выбираться или нет.
– Конечно есть. Мы можем остаться и принять правила этой странной игры. А можем бунтовать, – ответил сто восьмой, вновь пытаясь поймать сотовую связь.
– Я против, – запыхтела Наташка откуда-то сверху.
Сашка быстро задрал голову. Наталья неловко повисла на самой нижней ветке дуба.
– Против чего? – машинально выдал он уже заготовленный вопрос.
– Против правил. Игры. И бунта.
– В смысле? – разинул он рот, – и зачем ты залезла туда? И как?
– Ты же сам сказал, что нужно осмотреться. Вот я и решила, что сверху будет лучше видно.
– На первый взгляд, мысль здравая, – Сашка вновь потёр указательным пальцем мочку уха.
– А я о чём! – радостно воскликнула Наталья.
– А вот дальше выходит полная ерунда.
– Почему это? – сжала зубы девушка.
– Да потому что вокруг нас тьма-тьмущая и дальше своего носа ты ничего не увидишь. Хоть внизу, хоть наверху.
Наталья молчала, пытаясь закинуть ноги, как заправская гимнастка, чтобы ухватиться за ветку и сесть на неё верхом. Висеть было ужасно неудобно. Пальцы на руках затекли, нос и шея жутко чесались, а изо рта того и гляди готовились посыпаться проклятья на сто восьмого.
– К тому же, ты разве умеешь лазить по деревьям? – насмешливо спросил он.
– А что, не видно, как я умею? – огрызнулась Наталья, – у меня всё под контролем.
– Ню-ню.
Сашка устало вздохнул и начал прикидывать, как лучше поступить. Забраться на ветку рядом с девушкой и подтянуть её? А если сил не хватит? А если он не сможет удержаться и будут они висеть уже вдвоём, как перезрелые апельсины. А что если сорвутся? Может попробовать поруководить Натальей снизу, чтобы она сама добралась до ствола?
Бах. Наташка просто спрыгнула с ветки и оказалась прямо перед носом сто восьмого.
– С ума сошла! – завопил он, – а если бы ты разбилась? Как можно быть такой недальновидной?
– Как можно быть таким тормозным и занудным? – передразнила его в ответ Наталья. – Беру обратно свои слова про Стетхема. Он бы точно так не тупил.
– Это ты сама про него придумала, помнишь? – поднял он палец вверх.
– Я ошиблась.
– Ладно тебе, – Сашка заглянул ей в глаза. – Как ты решилась-то? Всё-таки высота приличная.
– Мне пришла в голову мысль, что раз я залезла туда самостоятельно, значит непременно смогу и обратно выбраться. Других вариантов не было.
– Ты меня поражаешь, честное слово, – дёрнул плечом Сашка, поднял огарок свечи и топнул ногой, словно раздосадованный ребёнок. – Больше так не делай, понятно? С этой секунды ты сначала советуешься со мной, мы вместе думаем, принимаем решение, и только потом – действуем.
– Ага, – кивнула девушка и Сашка облегченно выдохнул. – Как же, – добавила она и хитро ему подмигнула. – Даже не пытайся придумать какой-то план. Со мной это не пройдёт. Пошли.
И она первая храбро ступила во тьму…
Глава 2.
– Владимир Дмитриевич, Питер ждет, – быстро сказала секретарша и поставила на стол глубокую тарелку, из которой весело выглядывали порезанные соломкой овощи: красный перец, пупырчатый огурец и сочный сельдерей. Чашка кофе со льдом и ломтики брынзы в маленькой жёлтой пиале завершали скромный обед.
– Подождёт, – отмахнулся симпатичный мужчина, – Аня, ты вот лучше скажи, что вам, девушкам, нравится?
– В каком смысле?
– В прямом. Сюрприз хочу своей сделать, – Вовка аппетитно захрустел сладким перцем и прямо в офисном кресле подкатил к окну.
– Сюрпризы разные бывают, – задумалась Анечка, – и не все их любят, между прочим. Вот ваша пассия, как к ним относится?
– Как относится… Да кто её знает, как она к ним относится. Ни разу не делал, а теперь, вот, захотелось!
– А что именно?
– Удивить хочу и порадовать. Например, отправить ей письмо с Карлсоном. Или обычную корзинку фруктов, но чтобы Белая Шапочка принесла.
– Красная, – машинально поправила Анечка.
– Нет, – покачал головой Владимир, – красная – это девочка из сказки. А тут просто белая. Представь: звонок в дверь. Ты открываешь, а там, прямо в воздухе… висит белая шляпа с огромными полями, с которых свисает плетёная корзинка, полная винограда, персиков, бананов и клубники, а? Ты бы удивилась и обрадовалась?
– Однако, – хмыкнула Анечка, медленно пятясь обратно к двери. – Удивилась – это мягко сказано, – она быстро выскользнула в приёмную, хлопнув створкой.
– Так, ладно. Оставим фантазии до лучших времён, – сам себе скомандовал Вовка и сделал большой глоток ледяного напитка, – ммм, хорошо!
Он резко встал и с наслаждением потянулся. Голова сегодня совершенно отказывалась работать и даже долгожданный контракт с Питером не помогал включиться в дела. Ощущения были, как в детстве. Как будто только-только пришла весна, сладко светит солнце, а ты сидишь за школьной партой, предвкушая, как после уроков понесёшься по улицам без шапки и в распахнутой настежь куртке. Дома ждёт сероватое пюре с маленькой котлеткой и свекольный салат. Вечером с пацанами можно погонять мяч и целую неделю смотреть мультики допоздна. Каникулы же! Вовка буквально кожей почувствовал невесомую свободу и прохладный апрельский воздух. Жадно вдохнул его всей грудью, даже не замечая, что последние пять минут стоит у зеркала. Стеклянная поверхность задрожала и подёрнулась рябью. Мужчина громко чертыхнулся.
– Нет уж. Я в ваших шаманских играх отказываюсь быть, ясно?
Он резко подошёл к окну, распахнул его и понюхал сухой, горячий воздух. Всё правильно. Середина июня, полдень. Пик жары и офисного отчаяния. Ни единого намёка на прохладу, апрельскую капель и предстоящий отдых. Как в тот раз, когда они с Наташкой… Так. Стоп. Резко захлопнул раму. Дальше нельзя. Вовка сам себе запретил даже думать о взбалмашной девчонке и самом счастливом отрезке своей жизни.