– А меня? – прищурилась стажёрка.
Наталья молча посмотрела на неё и девушка бочком попятилась из комнаты.
– Хотя, я и сама дойду, не переживайте!
– Делать нам больше нечего, как переживать за взрослую дылду, – пробурчала Ната, одновременно отвечая на телефон.
– Такси 20 год, слушаю. Да. Пять минут. Адрес.
Сто восьмой внимательно наблюдал за ней. Вот она быстро положила трубку на базу и в ту же секунду схватила рацию.
– Один пять шесть.
Хмурится. А глаза весёлые. Ковыряет носком кроссовка старый линолиум и зачем-то иногда трогает нос указательным пальцем.
– Пять шесть.
– Белорусская 23, пятый.
– Поймал. Через две минуты звоните.
– Звоню.
– Провалиться не боишься? – ехидно спросил Сашка, закуривая сигарету.
– Куда? – удивлённо уставилась на него Наташка, набирая номер на мобильнике.
– Кто знает, что там под этими древними полами, – развёл руками сто восьмой, взглядом показывая ей на протёртую часть под кроссовком.
– Серая «Тойота» 359, выходите. Пожалуйста, до свидания, – сказала Наталья в трубку и недоумённо присела на корточки.
– Ого. Как так-то? Там ведь реально что-то виднеется, – и подковырнула остатки былого покрытия.
– Давай, ломай, не жалей, – подначивающим тоном сказал Сашка. – Сколько у тебя времени до конца смены?
– 15 часов.
– Да ладно, – хмыкнул он, доставая из кармана вибрирующий сотовый и выходя в другую комнату. – Да. Нет. Занят. Ты сам решил, назад дороги нет. День тебе сроку. Какие проценты? Отдыхай. Всё.
– Содержательный разговор, – хмыкнула Наташка.
– Я думал, ты уже заканчиваешь, раз сагитировала меня быть твоим извозчиком, – ответил Сашка, проигнорировав её фразу.
– Глядя на тебя, я бы сказала – перевозчиком.
И впрямь. Сашка до ужаса был похож на Джейсона Стетхема. Тот же пронзительный взгляд. Решителен, уверен, собран, напряжён. И в то же время, возмутительно спокоен и расслаблен.
– А «Форсаж» любишь? – невпопад спросил сто восьмой, гремя какими-то железяками в углу.
– Спрашивашь! – закивала Наташка, ножом ковыряя дырку в старых досках.
– А Кобейна?
– Так. Он мой, понял?
– Понял. Но мне тоже нравится. Ладно?
– Ладно, – пропыхтела Наташка.
– Что ты здесь… – начал Сашка, выходя из-за ширмы и обрывая сам себя на полуслове, – охренеть.
Да. Другими словами здесь и сказать было нельзя. Наташка отодвинула в угол стол, стулья и в буквальном смысле распотрошила часть пола. Слева лежали растёрзанные куски линолиума и обломки старых досок. Справа большая куча старых измятых газет и синих тряпок. Сама девушка стояла на коленях и заглядывала куда-то вниз, в дыру.
– Саш, ты только посмотри!
– Смотрю, – он ошарашенно уставился на эту чудную картину.
– У тебя есть фонарик? Там что-то есть, ничего не вижу.
– В машине. Сейчас принесу.
Наташка села прямо на грязный пол: «Кто бы мог подумать, что в этом офисе есть что-то интересненькое?». Она потёрла руки от предвкушения.
– Ты что, уже кого-то замочила, пока я ходил? – расхохотался сто восьмой, устраиваясь рядом с ней и включая небольшой фонарик.
– Что за странные мысли?
– Вид у тебя больно кровожадный. А если честно, о чём ты сейчас думала? – Сашка убрал ещё пару досок и направил луч в самую тьму.
– Честно? Я думала, вдруг, как в сказке – мы сейчас найдем что-то интересненькое!
– Например, старую банку чая, – сказал Сашка, подсвечивая пожелтевшую жестянку.
– Дай мне! – нетерпеливо сказала Наташка. – А это что за кнопочка?
– Что за кнопочка? – искренне удивился сто восьмой, – нет там никаких кнопочек. Тумблер включить/выключить и всё.
– Да вот же, – сказала Наташка и нажала её. Свет померк. Потом зажглась яркая лампа. Раздался дикий свист. И снова темнота.
– Саша, Саш! – позвала она. Тишина.
Девушка робко нажала тумблер «включить» и тонким лучом фонаря забродила по сторонам.
– В глаза не свети, – раздражённо сказал Сашка.
– О. Ты здесь! – обрадовалась Наташка.
– Где мне ещё быть. К сожалению, – он потёр затылок и подумал, что зря сегодня вышел на смену. Лучше бы делами занялся.