Рецепт убийства: щепотка паники
— Но зачем? — не выдержала я. — Все и так видят, что вы собираете вещи.
Она помолчала, потом наклонилась ближе и прошептала:
— Потому что если они подумают, что я скрываюсь, они начнут искать. А я не хочу, чтобы они нашли то, что я спрятала.
Тут я вспомнила про коробку из-под обуви и записку: «Это ловушка».
— То, что в коробке? — тихо спросила я.
Лариса побледнела так, что даже её идеальный тональный крем не спас ситуацию.
— Откуда вы знаете? — выдохнула она.
— Слухи, — пожала я плечами. — У нас в доме слухи — это почти как Wi-Fi: ловит везде.
Она закрыла глаза, будто пыталась собраться с силами.
— В коробке не то, что все думают. Там… доказательства. Что он не сам. Что его…
Договорить она не успела. С лестницы донёсся знакомый голос, от которого у меня внутри всё сжалось:
— Лариса Игоревна? Мы вас ищем.
Это был капитан Воронин. И он поднимался по лестнице с таким видом, будто уже знал все ответы — и они ему не нравились.
Лариса метнулась было к лифту, но он был занят. Тогда она повернулась ко мне, схватила за руку и прошептала:
— Пожалуйста. Напишите. Пусть думают, что это обычная поездка.
И прежде, чем я успела что-то ответить, она скользнула на лестницу и побежала вниз, оставив меня одну с её сумкой, которая почему-то осталась у двери, и с капитаном Ворониным, который уже стоял на площадке и смотрел на меня так, будто я была главным подозреваемым в сериале «Кто подставил кролика Марину».
— Опять вы, Марина, — сказал он, качая головой. — И что на этот раз?
— Да ничего, — попыталась я звучать непринуждённо. — Просто… сумка. Забыли.
Он посмотрел на сумку, потом на меня, потом снова на сумку.
— И кто её забыл?
— Ну… Лариса. Она… уезжает. По делам.
Воронин приподнял бровь — так, что стало ясно: он не верит ни единому слову.
— По делам, — повторил он. — И куда же?
— Не знаю, — честно призналась я. — Но я могу написать в блоге, что это обычная поездка. Чтобы люди не волновались.
Он вздохнул так, будто этот день уже сломал ему карьеру.
— Знаете, Марина, — сказал он, — иногда самое лучшее, что можно сделать для спокойствия людей — это не писать ничего. Особенно если вы сами не знаете, что происходит.
С этими словами он взял сумку, записал что-то в блокнот и ушёл, оставив меня одну с ощущением, что я только что провалила экзамен по «Как не выглядеть соучастницей».
Барсик подошёл, ткнулся носом в сумку и снова фыркнул.
— Согласен, — пробормотала я. — Это полный хаос.
Но хаос — это тоже информация. И если в нём есть закономерность, я её найду.
Я вернулась к ноутбуку. Пальцы сами собой набрали новый пост — на этот раз без намёков, без просьб о помощи, без загадок. Просто и честно.
«Сегодня был странный день. Кофе убежал, кот устроил засаду, а вдова соседа попросила меня написать, что она просто уехала по делам.
Я не знаю, правда ли это. Но я знаю одно: уют — это не только плед и горячий чай. Уют — это когда ты можешь сказать: «Я не понимаю, что происходит», и кто-то ответит: «Я тоже. Но мы разберёмся».
Спасибо, что вы со мной. Даже если разбираемся мы в полной неразберихе. 💛»
Опубликовала. И тут же получила личное сообщение — снова от неизвестного отправителя:
«Ты всё делаешь правильно. Но самое важное — не в словах. Оно в тишине. Найди того, кто молчит».
Я посмотрела на пустую кухню, на Барсика, который теперь сидел у окна и смотрел на двор, будто знал что-то, чего не знала я. И вдруг поняла: в нашем доме есть человек, который почти никогда не говорит. Который всегда стоит в стороне, наблюдает и… молчит.
Дворник дядя Петя.
Он знал про все тайные ходы в подвале, про все странные машины во дворе, про все ссоры в подъездах — потому что видел всё, но никому не рассказывал. Потому что, как он сам говорил: «Меньше болтаешь — дольше живёшь».
Я накинула куртку, взяла с собой чек и записку (на всякий случай), и вышла во двор. Дядя Петя как раз подметал дорожку у мусорных баков — медленно, обстоятельно, будто каждый лист был уликой.
— Дядя Петя, — окликнула я его. — Можно спросить?
Он поднял голову, прищурился, посмотрел на меня так, будто пытался вспомнить, видел ли он меня раньше.
— Чего надо? — буркнул он, не прекращая мести.
— Тут такое дело… — начала я, но он махнул метлой, будто отгоняя лишние слова.
— Знаю, — сказал он. — Про Игоря. Про Ларису. Про коробку.
Я замерла.
— Откуда? — выдохнула я.
— Оттуда, — пожал он плечами. — Я тут тридцать лет мечу. Вижу всё. А говорю мало. Потому и жив.
— Тогда… может, скажете хоть что-то? Хоть намёк?
Он помолчал, потом наклонился ближе и прошептал:
— Тот, кто прятал коробку… он не хотел, чтобы её нашли. А тот, кто искал… хотел. И один из них теперь молчит навсегда.
— Кто? — прошептала я. — Кто искал?
Дядя Петя снова пожал плечами.
— Спроси у того, кто слишком много говорит. Он и не заметит, как проговорится.
И с этими словами он развернулся и пошёл дальше мести, оставив меня стоять с ощущением, что я получила ключ… но не к той двери.
А потом я заметила кое-что у мусорного бака. Маленький, смятый конверт — точно такой же, как тот, что был в почтовом ящике. Я подняла его, развернула. Внутри — обрывок чека и одна фраза:
«Не верь тем, кто слишком много говорит».
Та же фраза, что и на моём чеке. Значит, это не случайность. Значит, кто-то оставляет эти записки не мне одной.
Я оглянулась на двор, на подъезд, на окна, в которых загорался свет. И вдруг поняла: расследование — это не про улики. Это про людей. Про то, кто говорит, кто молчит, кто врёт, а кто просто боится.
И мой блог — это зеркало. Он показывает не только то, что люди хотят сказать, но и то, чего они боятся.
Телефон снова пискнул. Пришло ещё одно сообщение — на этот раз от тёти Зины:
«Марина, срочно! У подъезда стоят какие-то люди в костюмах. Говорят, они из страховой. Но у нас никто не застрахован! Что происходит?!»
Я вздохнула, посмотрела на конверт в руке, на дворника, который теперь стоял у угла дома и смотрел на меня — будто ждал, что я сделаю дальше.
— Ладно, — пробормотала я себе под нос. — Похоже, уют придётся отложить.
И пошла к подъезду — туда, где начиналось самое интересное.
Глава 4. «Хаос как двигатель сюжета»
Я шла к подъезду, а в голове крутилась одна мысль: «Уют — это когда никто не стоит у твоей двери в костюмах от дорогого ателье, пока ты в старых джинсах и с мукой в волосах». А у подъезда стояли именно такие — двое мужчин в идеально сидящих пиджаках, с одинаково серьёзными лицами и папками, будто они пришли не просто поговорить, а сразу оформить чью-то жизнь в таблицу Excel.
Тётя Зина уже дежурила у окна первого этажа и махала мне рукой так отчаянно, будто пыталась подать сигнал бедствия морзянкой.
— Марина! — прошипела она, едва я подошла. — Они говорят, что из страховой! Но у нас никто не застрахован! Или… ты знаешь что-то, чего не знаю я?!
— Я знаю только, что кофе убежал, — честно призналась я. — Остальное — в режиме реального времени.
Один из мужчин в костюмах заметил меня и сделал шаг вперёд. У него на бейдже значилось: «Константин Викторович, отдел урегулирования». Звучало как должность главного злодея в корпоративном триллере.
— Вы Марина? — спросил он, сверяясь с планшетом. — Нам нужно задать несколько вопросов относительно договора страхования Игоря Сергеевича.
— Договора? — переспросила я, чувствуя, как земля слегка уходит из-под ног. — А… при чём тут я?
— Вы указаны как контактное лицо. В экстренных случаях.
Я чуть не рассмеялась. «Экстренный случай» — это когда кот сбрасывает цветок с подоконника. А не когда в соседней квартире труп, а к тебе приходят люди в костюмах с папками.
— Но я… я даже не знала, что он застрахован! — выпалила я.
Константин Викторович посмотрел на меня так, будто я призналась, что не знаю таблицу умножения.
— Сумма договора — десять миллионов рублей, — спокойно произнёс он. — И выплата полагается выгодоприобретателю. То есть… супруге. Но есть нюанс.
— Какой ещё нюанс? — прохрипела тётя Зина, которая теперь стояла так близко, что я чувствовала запах её духов «Красная Москва» и напряжение момента.
— В договоре есть пункт о подозрительных обстоятельствах. Если следствие квалифицирует смерть как… неслучайную, выплата замораживается до выяснения всех деталей.
Тут до меня начало доходить. Десять миллионов — это не просто деньги. Это мотив. И теперь все, кто был должен Игорю или кого он обманул, смотрят на Ларису не как на скорбящую вдову, а как на ходячий банкомат с проблемами.
— А можно… — начала я, но тут телефон в кармане завибрировал. Сообщение от неизвестного:
«Не верь цифрам. Верь людям, которые их прячут. Посмотри на подписи в договоре. Там не её почерк».
Я подняла глаза и увидела дядю Петю. Он стоял у мусорных баков, опершись на метлу, и смотрел прямо на меня. И в этом взгляде было столько «я же говорил», что мне стало не по себе.
— Простите, — сказала я Константину Викторовичу, — мне нужно… кое-что проверить.
И, не дожидаясь ответа, рванула к дяде Пете. Тётя Зина побежала за мной, шурша пакетом, будто это был её плащ супергероя.
— Ты куда?! — кричала она. — Там же деньги! Десять миллионов! Это как три наших подъезда вместе взятых!
— Тётя Зина, тише! — шикнула я. — Вы хотите, чтобы они услышали?
Дядя Петя, увидев нас, только хмыкнул.
— Ну что, добегалась? — проворчал он. — Теперь знаешь, из-за чего весь сыр-бор.
— Знаю, — кивнула я. — Но мне нужно понять, кто ещё знал про страховку. Кто мог хотеть этих денег.
Он покосился на подъезд, потом на баки, потом снова на меня.
— Тот, кто слишком много говорит, — пробормотал он. — Спроси у того, кто громче всех кричал, что Игорь его обманул.
И тут я вспомнила. Вчера вечером у лифта стоял сосед из третьего подъезда, Сергей. Он буквально кричал в телефон: «Он мне должен! Я этого так не оставлю!» И голос у него был такой, будто он не просто злился, а уже строил планы.
— Спасибо, дядя Петя, — прошептала я. — Вы… вы просто кладезь информации.
— Не кладезь, — буркнул он. — Просто глаза и уши. А вот язык держу за зубами. Потому и жив.
Пока мы разговаривали, телефон снова пискнул. На этот раз — уведомление из блога. Мой последний пост, тот самый, где я честно призналась, что ничего не понимаю, набрал уже больше тысячи просмотров. И комментарии… они были как лавина.
@Уютная_Душа: «Марина, держись! Но скажи честно: правда, что Лариса получит десять миллионов? Это же безумие!» @Чай_и_Тишина: «А я видела, как Сергей из третьего подъезда вчера поздно вечером выходил из подъезда. В перчатках. В июле. Кому нужны перчатки в июле?!» @Любопытная_Соседка: «А помните, как Игорь говорил, что у него «всё под контролем»? А теперь выясняется, что он даже договор нормально не оформил. В подписи ошибка! Я видела копию у консьержки!»
Я замерла. Ошибка в подписи? Значит, тётя из охраны видела договор? Значит, кто-то его приносил показывать?
— Тётя Зина, — повернулась я к соседке, — а вы не знаете, кто мог видеть этот договор? Ну, кроме страховой?
Она прищурилась, будто пыталась вспомнить что-то важное.
— Консьержка, Люба, говорила, что какой-то мужчина приносил папку. И просил «на всякий случай» оставить копию. Но она не помнит, кто. Говорит, он был в кепке, лицо закрыто.
Аноним. Опять аноним.
Телефон пискнул ещё раз. Личное сообщение:
«Договор поддельный. Подпись не её. Найди оригинал. Он у того, кто молчит».
Я посмотрела на дядю Петю. Он снова хмыкнул, будто читал мои мысли.
— Оригинал, — пробормотала я. — Где он может быть?
И тут меня осенило. Коробка из-под обуви. Та самая, про которую все говорили. Если Игорь что-то прятал, то, скорее всего, там. И если Лариса забрала её обратно, значит, она знает, что внутри.
Но прежде, чем я успела что-то решить, из подъезда выскочила Лариса. Без сумки, без спортивного костюма — в обычном платье, с лицом, на котором читалась смесь страха и решимости.
— Марина! — крикнула она, увидев меня. — Вы должны мне помочь! Они хотят заморозить выплату! Говорят, что смерть подозрительная! А я… я ничего не делала!
Тётя Зина тут же встала в позу «я тут за справедливость».
— А откуда тогда десять миллионов? — строго спросила она. — Мы тут все на копейки живём, а ты — миллионы!
Лариса побледнела.
— Это не мои деньги! — почти закричала она. — Это его идея! Он сказал, что так мы будем защищены! А теперь… теперь меня подозревают!
Из подъезда вышли Константин Викторович и его коллега. Вид у них был такой, будто они привыкли к истерикам и не собирались на них реагировать.
— Лариса Игоревна, — спокойно сказал Константин Викторович, — нам нужно получить оригинал договора для проверки. Без него мы не можем продолжить процедуру.
Лариса сжала кулаки.
— У меня его нет! — выкрикнула она. — Я не знаю, где он! Игорь всё прятал!
Тут я вспомнила про коробку. И про записку: «Не верь тем, кто слишком много говорит». А Лариса сейчас говорила слишком много. Но в её голосе было столько отчаяния, что я ей почти поверила.
— Подождите, — вдруг сказала я. — Может, есть ещё одна копия? Или… кто-то мог её забрать?
Константин Викторович посмотрел на меня с лёгким интересом.
— Любая информация будет полезна, — кивнул он.
И в этот момент из-за угла вышел Сергей из третьего подъезда. В тех самых перчатках. И когда он увидел Ларису и людей из страховой, его лицо исказилось такой смесью злости и страха, что стало ясно: он знает больше, чем хочет показать.
— Что тут происходит? — рявкнул он. — Почему вы её допрашиваете? Она и так страдает!
Лариса посмотрела на него с удивлением.
— Сергей? Ты… ты знал про страховку?
Он покраснел.
— Конечно знал! — буркнул он. — Он мне должен был отдать эти деньги! Сказал, что возьмёт из выплаты!
Тётя Зина ахнула.
— Так ты… ты хотел получить эти деньги?!
Сергей метнул на неё злой взгляд.
— Я хотел вернуть своё! Он меня обманул! Обещал вложить, а сам… сам всё прокручивал!
Константин Викторович достал ручку и начал что-то записывать.
— Значит, у вас был финансовый интерес в получении выплаты? — спокойно уточнил он.
Сергей побледнел.
— Я… я не убивал! — выкрикнул он. — Я просто хотел вернуть свои деньги!
Вокруг нас уже собиралась толпа соседей. Кто-то снимал на телефон, кто-то шептал, кто-то просто стоял с открытым ртом. Мой блог, который начинался как попытка вернуть уют, теперь превратился в прямую трансляцию городского скандала.
Я достала телефон и быстро напечатала новый пост:
«Сегодня наш двор стал похож на съёмочную площадку остросюжетного сериала. Страховщики, крики, перчатки в июле, миллионы, которые никто не ждал…
Я не знаю, кто прав, а кто виноват. Но я знаю одно: уют — это не отсутствие проблем. Уют — это когда ты не один. Когда рядом есть люди, которые, даже крича и споря, всё равно пытаются разобраться.
Спасибо, что вы со мной. Даже если разбираемся мы в полном хаосе. 💛»
Опубликовала. И тут же получила личное сообщение:
«Ты близко. Но не доверяй тому, кто кричит громче всех. Смотри на того, кто стоит в тени».
Я оглянулась. В тени подъезда, почти незаметный, стоял дядя Петя. Он кивнул мне — едва заметно, как будто говоря: «Ты на верном пути».
А потом он медленно поднял метлу и указал ею на подвал.
— Там, — прошептал он. — В старом шкафу. Он всё туда прятал. Говорил, что «никто не полезет».
Я сглотнула. Подвал. Старый шкаф. Коробка из-под обуви.
— Спасибо, — прошептала я.
И, не оглядываясь, пошла к двери подвала. Тётя Зина бросилась за мной.
— Ты куда?! — шептала она. — Там же темно! И пауки!
— Туда, где правда, — ответила я. — Даже если она в пыли и паутине.
Дверь в подвал была приоткрыта. Внутри пахло сыростью и старыми вещами. Я достала фонарик на телефоне и направила луч вперёд. В углу действительно стоял старый шкаф, покрытый толстым слоем пыли.
Дрожащими руками я открыла дверцу. Внутри лежала коробка из-под обуви. Обычная, ничем не примечательная. Но когда я её взяла, пальцы будто почувствовали: внутри — ответы.
Я открыла коробку.
Внутри лежал оригинал договора страхования. И рядом — записка, написанная тем же аккуратным почерком, что и в анонимных сообщениях:
«Прости, что втянул тебя. Но ты единственная, кому я мог доверять. Найди того, кто молчал. Он знает всё».
Подпись: «И.С.»
Я застыла. Игорь сам оставил это для меня? Почему? И кто тот, кто молчал?
Телефон снова пискнул. Сообщение:
«Теперь ты знаешь. Но самое главное — не в бумагах. Самое главное — в том, почему он тебе доверял. Найди причину. И будь осторожна».
Я закрыла коробку, прижала её к груди и вышла из подвала. На пороге меня ждала тётя Зина, бледная, но решительная.
— Ну? — выдохнула она. — Что там?
— Правда, — тихо сказала я. — И она тяжелее, чем я думала.
А во дворе тем временем разворачивалась новая сцена: капитан Воронин подошёл к Сергею и что-то ему говорил, показывая блокнот. Лариса стояла рядом, сжимая руки, а люди из страховой наблюдали с профессиональным спокойствием.
Дядя Петя подошёл ко мне и тихо сказал:
— Теперь ты знаешь, где искать. Но помни: тот, кто молчит, не всегда невинен. Иногда он просто ждёт своего часа.
Я кивнула. И вдруг поняла: расследование — это не про улики. Это про доверие. Про то, кому ты веришь, а кому — нет. И мой блог, мой уютный уголок, стал местом, где люди начали доверять мне свои секреты. Даже если сами не знали, зачем.
— Ладно, — пробормотала я себе под нос. — Уют придётся подождать. Сначала — правда.
И пошла туда, где начинался настоящий хаос.
Глава 5. «Уют по расписанию, или, как сварить кофе, когда вокруг всё рушится»
Я стояла посреди двора, прижимала к груди коробку из-под обуви, а в голове крутилась одна упрямая мысль: «Если сейчас кто-нибудь скажет хоть слово про десять миллионов — я закричу». Но никто не сказал. Потому что в этот самый момент капитан Воронин подходил к Сергею, и вид у капитана был такой, будто он уже сложил пазл — и ему не нравится картинка.
Сергей попятился, замахал руками: — Я не трогал! Я только деньги хотел вернуть! Он мне обещал!
Лариса смотрела на него так, будто видела впервые. — Ты… ты знал про страховку? — прошептала она. — Ты знал, и молчал?
— А что мне было делать?! — рявкнул Сергей. — Он меня кинул! Сказал, что выплата покроет все долги! А теперь… теперь меня же и подозревают!
Тётя Зина, стоявшая рядом со мной, вздохнула так тяжело, что даже сирень у подъезда слегка поникла. — Вот ведь люди, — пробормотала она. — Деньги делают из нас кого угодно. Хоть святых, хоть преступников.
Я сжала коробку крепче. Внутри — оригинал договора. И записка Игоря: «Ты единственная, кому я мог доверять». Почему? Мы ведь почти не общались. Пару раз он помог мне кота с дерева снять, один раз подвёз, когда такси не ехало… И всё. Или я чего-то не помню?
Телефон в кармане завибрировал. Я достала его, не глядя, и прочитала:
«Не верь словам. Верь следам. Посмотри на подъезд. На второй этаж. Там, где лампочка не горит уже неделю».
Аноним. Опять. Но в этот раз в сообщении было что-то… знакомое. Будто кто-то говорил это вслух, а я не обратила внимания.
— Тётя Зина, — тихо сказала я, — а помнишь, ты говорила, что на втором этаже лампочка не горит?
Она нахмурилась. — Ну, горит-не горит… А что?
— А то, что кто-то об этом знает. Тот, кто пишет мне сообщения. Значит, он там бывает. Или видел.
Дядя Петя, который всё это время стоял у мусорных баков и делал вид, что подметает, вдруг замер. Метла звякнула о бетон. — Там, — буркнул он, не глядя на нас. — На площадке второго этажа. В углу. Щель в стене. Игорь туда записки прятал. Говорил, «если что — ты поймёшь».
Я подняла на него глаза. — Вы… вы знали?
Он пожал плечами. — Знал. Но молчал. Меньше болтаешь — дольше живёшь. А теперь, похоже, пора.
Мы с тётей Зиной рванули к подъезду. Лифт, как назло, снова не работал — или его заблокировали для «следственных действий». Пришлось бежать по лестнице. На втором этаже действительно было темновато: лампочка перегорела, и свет падал только из приоткрытой двери чьей-то квартиры, да и тот был тусклым.
В углу, у самой стены, я заметила небольшую щель — будто кто-то отогнул панель. Я присела, провела пальцем… и почувствовала, как что-то шевельнулось внутри. Осторожно потянула — и вытащила маленький свёрток, перевязанный резинкой.
Внутри — пачка чеков, обрывок квитанции и ещё одна записка. На этот раз — не аккуратная, а нацарапанная в спешке:
«Если ты это читаешь — значит, всё пошло не так. Не верь Ларисе. Не верь Сергею. Верь тому, кто молчит. И не ходи к нотариусу. Там ловушка».
Подпись — снова «И.С.».
— Что это значит? — прошептала тётя Зина. — Какой нотариус?
Я покачала головой. Понятия не имела. Но одно было ясно: Игорь пытался кому-то что-то передать. И этим кем-то, похоже, была я.
Телефон снова пискнул. На этот раз — личное сообщение от подписчика, которого я раньше не замечала: @Тихий_Наблюдатель.
«Ты нашла. Теперь иди к нотариусу. Но не одна. Возьми того, кто не кричит».
Я посмотрела на тётю Зину. Она, кажется, поняла мой взгляд. — Я с тобой, — твёрдо сказала она. — Хоть к нотариусу, хоть к дьяволу. Только… можно сначала кофе? У меня от нервов руки трясутся.
И тут я поняла: вот он, мой уют. Не плед и не свечи. А человек, который говорит: «Я с тобой». Даже если вокруг хаос.
— Кофе, — кивнула я. — Сначала кофе. Потом нотариус.
Мы поднялись ко мне. Барсик встретил нас у двери, как будто знал, что сегодня день особенный: не прыгал, не мяукал, а просто сел и посмотрел серьёзно, будто спрашивал: «Ну, что там?»
Я поставила турку на плиту. Кофе снова пытался убежать, но на этот раз я была готова. Поймала. Разлила по кружкам. Тётя Зина сделала глоток, зажмурилась.
— Вот, — сказала она. — Теперь можно и к нотариусу.
В дверь позвонили. Три коротких, один длинный — фирменный ритм тёти Зины… но она сидела прямо передо мной.
Я посмотрела в глазок. На площадке стоял капитан Воронин. Вид у него был усталый, но решительный.
— Марина, — сказал он, когда я открыла, — мне нужно поговорить с вами. О договоре. И о том, почему Игорь Сергеевич указал вас как контактное лицо.
Я впустила его. Он сел на табуретку, положил блокнот на колени.
— Вы ведь не были с ним близки, верно? — спросил он.
— Не были, — честно ответила я. — Почти не общались.
Он кивнул, будто это подтверждало какую-то его догадку. — Тогда почему? Почему именно вы?
Я хотела сказать «понятия не имею», но вспомнила записку: «Ты единственная, кому я мог доверять».
— Может… потому что я не кричу, — тихо сказала я. — Потому что я просто слушаю. И пишу в блог про уют.
Воронин усмехнулся — впервые за всё время. — Уют, — повторил он. — Забавно. А у нас тут убийство, миллионы, подозреваемые… и уют.
— Уют — это когда ты не один, — сказала я. — Даже если всё плохо.
Он помолчал, потом достал из папки лист бумаги. — Вот список людей, с которыми он общался в последнее время. Посмотрите. Может, что-то вспомните.
Я взяла лист. И замерла. Среди имён было одно, от которого у меня похолодели руки: «Нотариус — А.В. Соколов».