Мифы Полесья. От ведьмы и топельника до припятской русалки и гомельского домовика

Важная обязанность живых родственников – помочь душе правильно пройти весь сорокадневный переходный период, когда она еще пребывает между миром живых и миром мертвых, благополучно переместиться на тот свет и получить там постоянное место. Собственно, на это направлен весь погребальный ритуал, строго регламентирующий поведение всех членов семьи во время траура. Например, в восточной и центральной части Полесья на сороковой день после смерти поднимають во́здух, заздоровного здымають или покровця пиднимають – совершают обряд, окончательно отделяющий умершего от мира живых и завершающий его пребывание на земле[16]. Суть его заключается в том, что дома или в церкви во время панихиды родственники поднимают кусок полотна с лежащим на нем поминальным хлебом (иногда и с горстью могильной земли). Семантической доминантой во всех формах этого обряда является движение вверх, помогающее душе подняться на небо и предотвращающее опасность превращения его в «ходячего» покойника. Этот обычай имитирует действия священника с возду́хом[17] во время евхаристии, когда он поднимает воздух над чашей и колеблет им над Святыми Дарами в знак сошествия на них Святого Духа. Народная интерпретация этого действия опирается на белорусский и украинский обычай поминать покойника специальным заздоровным хлебом, который на полотне поднимают во время поминального обеда:

Раньше говорили, что заздоровного поднимут на сороковины. Платок берут и туда хлеб кладут. И землю [с могилы] в узелок завязывают. И тогда втроем едут к попу. Берут втроем за концы платка и поднимают воздух, чтобы душа пошла на небо (с. Верхние Жары Брагинского р-на Гомельской обл., 1984 г.).

Внешний вид души также представляется двояко. С одной стороны, она невидима, с другой – может принимать вид птицы (чаще всего воробья, кукушки или голубя), насекомого (обычно бабочки или мухи), животного. Казалось бы, полесская традиция, будучи христианской по своей сути, не может содержать в себе идею об инкарнации – посмертном принятии душой ипостаси другого существа, однако для самих полешуков этот вопрос решается не столь однозначно. Об этом свидетельствуют выражения, в которых описывается принятие душой того или иного облика: покойник кукушкою прыляцеў (брест.), душа обернеца птахою какою (гомел.). В ряде текстов недвусмысленно указывается, что птица или насекомое – не внешний облик души, а реальное животное, в которое переходит душа: душа в пчелку переходить (ровен.), душа пырысиляеца у зозулю (кукушку) (брест.). Иногда прямо указывается, что то или иное воплощение душе дает сам Бог в зависимости от степени греховности человека: як умре чоловек мало грешны, яго Бог прэврашчае у птицу (брест.).

Таким образом, душа представляется не только как бессмертная часть человека, противопоставленная тленному телу, но и как существо, обладающее определенными мифологическими признаками, о котором живые члены семьи должны заботиться: для нее готовят поминальный обед, оставляют на ночь посуду и ложки, чтобы она могла поесть. Впрочем, часто считается, что душа питается только горячим паром от поминальной пищи.

Если представления о душе отражают верования о начальном этапе посмертного существования человека, когда он еще воспринимается как индивидуальность, в рассказах о душах предков – деда́х – те уже лишены своих персональных черт. Взаимоотношения душ предков со своими живыми родственниками составляют основу полесских представлений о дедах и включены в календарную систему. Годовые поминальные дни и связанный с ними комплекс ритуальных действий, посвященных почитанию умерших, также называются Деда́ми (мы будем писать это слово с прописной буквы, когда речь идет о годовом поминальном ритуале, и со строчной, когда имеются в виду деды как души предков). В традиции Белорусского Полесья поверья о душах предков до сих пор сохраняются полнее и ярче по сравнению с украинскими верованиями.

Полесские поверья о дедах – это часть общеславянских мифологических верований о душах предков, родоначальников и опекунов дома, в определенные календарные даты возвращающихся на землю к живым родичам. Бо́льшую часть времени души находятся в загробном мире и только в конкретные дни возвращаются на землю, которую обязаны покинуть в установленный срок. В полесской мифологии души предков обладают всеми чертами совокупного мифологического персонажа. Это души «чистых» покойников, принадлежащих одному роду, умерших «правильной» смертью и получивших свое место в потустороннем мире. Но они потеряли индивидуальные черты и ведут себя по отношению к живым так, как установлено между живыми и мертвыми с точки зрения мифологического сознания. Это значит, что они понимаются как «ассоциированные члены» семьи и общины, общение с которыми продолжается в рамках взаимной ответственности живых и мертвых членов рода по отношению друг к другу. Предки благожелательны к своим живым потомкам, живые же обязаны почитать и поминать предков, готовя для них поминальные трапезы, – эти взаимные обязательства поддерживают нормы правильного миропорядка. Если живые нарушают обязательства, деды начинают вести себя как вредоносные существа: снятся, являются, просят и даже требуют еды, беспокоят людей шумом, разбрасывают вещи, могут погубить скотину или причинить другой убыток. В быличках рассказывается, как кладбищенский сторож подслушивает разговоры умерших, возвращающихся к могилам после посещения своих домов и обменивающихся впечатлениями от поминального застолья. Одни покойники рассказывают об обильной и сытной трапезе, другие с горечью жалуются на нерадивых родственников, забывших приготовить еду для предков. Деды также не остаются равнодушными к образу жизни своей семьи: они радуются, если все ее члены живут дружно, и горько плачут, если ссорятся.

Notes