– Что? – кажется, голоса смолкли. Но всё ж слышался какой-то шум.
Я высунулась из кустов и подтянулась к подоконнику, заглянула, но тут же отпрянула назад. Не знаю, кто там и о чём сговаривался, но родителям определённо было уже не до меня. Я отряхнула штаны, чувствуя, как краснею, и шикнула на Флоризель, которая тоже вознамерилась залезть и поглядеть, что там творится.
– Ступай отсюда, – велела я сестре.
– А ты куда? Небось, платье подбирать? Так матушка уже и торговцев позвала.
– Всё-то ты знаешь! Везде глаза понатыкала.
– Ну, в отличие от тебя я здесь живу, а не шастаю по долине.
– Вот и иди к себе, а будешь ехидничать, в крысу превращу.
Это я, конечно, шутила. Хотя иногда хотелось. Но отец с матерью, боюсь, не поймут. Сестра ещё поломалась немного, испытывая моё любопытство, однако очень скоро я поняла, что мало чего от неё добьюсь. Флоризель вовсю наслаждалась моей досадой и не собиралась сдаваться. Поэтому я махнула на неё рукой, перелезла через забор и помчалась в лес.
Путь был неблизким. Верхом на ядокрыле я преодолела бы его в два счёта, но сейчас мне не хотелось летать. Я любила бегать – быстро, перескакивая через кочки, холмики, так, чтобы прохладный ветер ласкал мои щёки. Бегать, не думая ни о чём, кроме славных земель Межгорья… ну, и разве что о том, чтобы не угодить ступнёй в чью-то лепёшку или нору.
* * *
– Мальва!
Я повисла на шее у ведьмы и расцеловала в обе щеки. Мальва растрогалась, и, зарывшись пальцами в мои волосы, стала вынимать из них листочки и щепки, которых я нахваталась в лесу. Глядя на её дрожащие ресницы, я поняла: вот-вот заплачет. И так всегда.
С тех пор, как все мы – я, Данила, Орест, Сурья – выросли, Мальва вдруг стала очень сентиментальной. Хотя в детстве нередко гоняла розгами. Особенно меня, как главную зачинщицу всяких пакостей. Но с недавнего времени всё изменилось.
Мальва перестала быть просто тёткой. Скорее, подругой. И пусть неохотно, но всё ж делилась со мной ведьмовскими секретами, а я слушала, жадно впитывая каждое слово. Я страсть как люблю колдовать, и за последние годы изрядно в этом поднаторела. Большей частью благодаря Мальве. Но сейчас мне нужно было кое-что посерьёзней обычных шалостей.
– Мальва, погадай мне на жениха!
От неожиданности ведьма даже присела. Слёзы мигом высохли, а из-под алых ресниц на меня внимательно уставились два белёсых лукавых глаза.
– И ты туда же? Только твои братцы тут были. Очаг мне разрушили, чтоб им пусто было…
– Как так? – удивилась я. На братцев это было не сильно похоже. Сурья – тихоня. А Ореста ведьмы интересовали совсем в другом смысле. Трудно представить, чтобы они вдруг стали громить очаг.
– А вот так, – проворчала Мальва, – тоже хотелось сунуть нос в дела сердечные.
– Так и мне погадай, – попросила я, – обещаю ничего не рушить. Даже близко не подойду.
– А с чего вдруг тебе понадобилось? Ты ж у нас птица вольная.
– Сговорили меня, Мальва. А с кем – не знаю. Оттого и мучаюсь.
– Что-то раненько Ирвальд деток своих сговаривает…
– Это всё матушка, – призналась я, – ну и я как обычно… наломала дровишек маленько.
– Гадать нам не велено, – насупилась ведьма, – всё, что могу – веночек пустить. Будет суженый, али нет. Добрый будет али лихой.
– А так, чтоб увидеть?
– Ох, Рейна, – мальва всплеснула руками и покачала головой, – во всём Межгорье едва ли найдётся с пяток колдунов, которые могут заглянуть в колесо времени, не боясь, что их туда затащит. Куда мне, обычной ведьме.
– Не совсем обычной, – подмазалась я, – а самой лучшей в долинах Синих Гор.
Как я и ожидала, маковица растаяла. Волосы заструились по плечам роскошной красной волной, а кончики губ довольно подрагивали. Мальва ещё поломалась немного, поцокала языком, затем оглянулась украдкой и поманила за собой в пещеру.
– Очаг мой сейчас совсем не тот, но так даже лучше. Никто не прознает.
Она стала вдруг такой серьёзной, что мне было немного смешно. Ну, подумаешь, заглянуть в будущее, самую малость. Ведьмы и не такое творят. Всего делов-то – посмотреть на одну-единственную рожу. Посмотреть и сдержаться, чтобы не плюнуть…
Мальва разожгла огонь, а я уставилась на неё, как завороженная, с восхищением глядя, как мелькают её проворные пальцы, играя с колдовскими стеблями, потянувшимися из котла.
– Дьявол, – выругалась Мальва.
Зелёные стебли обвились вокруг запястий ведьмы и не желали отпускать. Маковица что-то пошептала, хлопнула в ладоши, в воздух взметнулась россыпь розоватых цветов.
– Могу тебе одно сказать, вертихвостка, суженый у тебя уж точно есть. И не один.
– И-и-и-х! – воскликнула я и подскочила к котлу.
Мальва не шутила – на поверхности колдовского варева плавали целых два венка. Каждый из них поочерёдно то погружался в воду, то выныривал на поверхность.
– Один утонет, – вдруг сказала Мальва.
– А, может, два? – с надеждой спросила я.
– Много ли счастья в одиночестве? – вздохнула ведьма, а на лбу пролегли две глубокие складки, и я едва сдержалась, чтобы не ляпнуть лишнего. Болтушки щебетали, что у Мальвы когда-то была любовь, но говорить об этом она не хотела. Я и не спрашивала. Но теперь вдруг стало ужасно интересно. И я уже было открыла рот, чтобы спросить, однако Мальва неожиданно хмыкнула.
– Вижу одного. Юнец, едва ли старше тебя. Лицо, как у печёной жабы.
– Мерзкое?
– Красное.
– Стало быть, Флоризель не врала насчёт красных владык… А я могу посмотреть?
– Нет уж. Давай подальше от котла. Не ровен час, духи проснутся. Вижу твоего братца. Крутится рядом. Видать, они сейчас вместе.
– Сурья? – охнула я.
– Он самый.
– Дьявол. А что ещё?
– С этим всё, – задумчиво ответила Мальва. Голос её вдруг стал тихим, едва слышным, а сама она побелела и заморгала часто-часто, так что мне показалось, будто вместо глаз у неё две бабочки, которые вот-вот сорвутся с места и улетят.
– Эй, ты что?