Миклош проболтался про плащ. Тот самый, на котором остались следы невинности моей матушки. И ещё кое-что от отца… Есть девственная кровь их первенца, то бишь меня. Осталось добавить лишь бесовской крови, которую я давеча выцыганила у Мальвы.
Плащ я незаметно стащила из матушкиного сундука. Уколов палец до крови, выдавила несколько капель, затем осторожно, почти не дыша, откупорила бутылочку с кровью невинного беса и стала шептать заклинание.
Одно из застарелых пятен на плаще покрылось светлым пушком. Я капнула на него немного своей крови, затем бесовской. Пятно сверкнуло, затем собралось в комочек и превратилось в небольшой переливающийся шарик. Я обрадовано хлопнула в ладоши, затем кликнула матушку.
– Что случилось, Рейна? – встревожено спросила она, видимо, гадая, что я на этот раз удумала.
– Да ничего, – улыбнулась я, – закрой глаза.
Я подвела матушку поближе и положила её ладонь на шарик. Она вскрикнула, а колдовство с шипением вонзилось в ладонь и расползлось по коже прежде, чем она смогла понять, что произошло. Спустя мгновение ладонь её была совершенно чистой.
– Рейна, что ты опять затеяла?
А я лишь хлопала ресницами, глядя, как матушка меняется на глазах. Как исчезают морщинки, седые волосинки, а платье начинает провисать на вмиг постройневших бёдрах. Нет, матушка не была пышкой, однако одежду её всё же придётся перешивать. И как всегда, не вовремя. Интересно, что она скажет, когда поймёт, что ей совершенно нечего надеть к торжеству?
И что скажет отец? Я как-то о нём вообще не подумала. Если честно, я и не ожидала, что будет такой эффект. Думала, морщинки разгладятся, и всё…
– Эй, что тут…? – Флоризель замерла на пороге с открытым ртом, однако, как мне показалось, увиденное её совсем не обрадовало. Она как-то странно посмотрела на матушку, потом на меня, затем вошла в комнату и встала позади.
– Мама, там тебя Зельда заждалась, – капризно сказала она, – а вы тут… красуетесь.
– Иду, – буркнула матушка, – а с тобой, дочка, потом поговорим.
– Ага, – пообещала я, а когда за ней затворилась дверь, подмигнула сестре, – ну как тебе моё колдовство?
– Глупое! Всё тебе неймётся, Рейна.
– Может быть, – согласилась я, – но вышло неплохо.
– Дура!
– Ну с чего ты так злишься?
Я покачала головой, отошла к кровати и стала сворачивать плащ. Теперь уж точно хватит с меня всякого колдовства. Хотя, с другой стороны, за колдовством меня больше не посещали грустные мысли о замужестве с небесным.
Увлёкшись собственными мыслями, я повернулась спиной к Флоризель, и вдруг почувствовала жгучую боль во всём теле – будто огрели кипятком. Я стиснула зубы, чтобы не завопить, и обернулась.
На лице сестры играла противная ухмылка, а я всё не могла понять, что же произошло. Она опять превратила меня в какую-нибудь страшилку? Глупая мерзавка. Я мигом сниму колдовство! Но почему ж так больно? Я невольно опустила взгляд и заметила бутылочку с бесовской кровью, валявшуюся на полу. Надо же, я совсем про неё забыла. А зря. Бесовская кровь – самое опасное зелье в коварных руках. Если только Флоризель колдовала на бесовскую кровь… Да помогут мне Горы!
Я в ужасе подскочила к зеркалу, однако то, что увидела, было куда хуже того, что могла бы предположить.
Нет, чудищем я не стала. Ни страшилкой, ни мерзкой нечистью. Я была всё той же, только без волос. Они попросту сгорели. Остались лишь жалкие редкие пучки.
Я взвыла и приготовилась вцепиться в Флоризель и надавать затрещин, однако плутовка ловко оттолкнула меня, и я полетела через всю комнату, будто пушинка. Ударившись головой о подоконник, я почувствовала, как по затылку бежит кровь и капает на воротник. Было больно, и я сразу же зашептала исцеляющее заклинание, однако оно не подействовало. Я с трудом поднялась, окончательно выпачкав платье пальцами, которыми тёрла окровавленный затылок, но это было уже совсем неважно.
Платье можно сменить. Но волосы…
Без них я никто. Слаба, как моя человеческая матушка. Ни силы, ни магии ярости, ни колдовства. А эта мерзавка даже пританцовывала от радости.
– Ты представляешь, что скажет отец?
– О да, – довольно воскликнула сестра, – он явно будет в восторге.
С этими словами Флоризель выбежала из комнаты, а я сжалась в комочек, представляя, что меня сейчас ждёт. В том, что сестра поднимет шум, я и не сомневалась.
Отец явился спустя минуту, и не один, а с дедом. Оба вздохнули, не сговариваясь, и выругались сквозь зубы. Дед махнул рукой и ушёл, а отец ещё какое-то время стоял на пороге, рассматривая меня, будто диковинную зверушку. Подбородок его вздрагивал, а взгляд почему-то казался усталым.
– Эх, дочь, – разочарованно сказал он, прежде чем закрыть за собой дверь.
Уж лучше бы дал пощёчину…
* * *
Увидев меня, матушка не сразу нашлась, что сказать. Да и что можно было говорить, когда гости уж вовсю шумели во дворе, спешиваясь со своих четверокрылых небесных ланей. С каким удовольствием я полюбовалась бы на столь редких в Межгорье зверей и даже попросилась бы полетать. Но сейчас…
Сейчас я думала лишь о том, как бы пережить этот вечер.
Гости меня не пугали. Если честно, мне было всё равно, что подумают небесные гордецы. Но отец с матушкой…! Я представляла себе, насколько им будет стыдно, и живот скручивало от негодования, а во рту стоял горький привкус полыни…
Очнувшись, матушка всплеснула руками, а после позвала Зельду, и они вдвоём соорудили на моей голове шёлковую накидку, закрепив на лбу серебряным обручем. Из-под краёв уныло торчали несколько коротеньких волосков. В целом выглядело неплохо…
Однако обмануть никого не вышло. В Межгорье не принято покрывать голову, и гости сразу просекли, что с невестой что-то не так.
Жених, высокий светловолосый хранитель, при виде меня недовольно скривился, Мне он тоже не особо понравился – тощий и тонкогубый, глаза водянистые, наглые. Однако они засверкали, как звёзды, едва появилась матушка. Он аж расцвёл в улыбке и целый вечер украдкой поглядывал в её сторону.
Я с трудом держалась, чтобы не фыркнуть. Ей-Горы, это ведь всё было делом моих собственных рук, и, между прочим, славным делом. Я вспомнила, как матушка, взглянув на себя в зеркало, тихонечко вскрикнула, а после залилась румянцем и побежала в свою комнату. Совсем как девчонка.
И сейчас в одном из своих старых платьев была чудо как хороша…
Я искоса осматривал на отца: грозный владыка выглядел таким невозмутимым, но мне хорошо были знакомы серебристые искорки, плясавшие в глазах, его пылающие глубокой синевой щёки…
– Князь наш так и пышет, – шепнул Миклош, прятавшийся в складках моего платья. Он выбрал удачное место, чтобы его не достала Флоризель, а также весьма благодарного слушателя. Я весь вечер давилась от смеха, слушая его скабрезные шуточки, в которых он был ещё тот мастер, и не думала о том, как же мне теперь быть, без волос…
– Надеюсь, когда гости уедут, меня никто не прибьёт, – вздохнула я.
– Не глупи, княжна, – коротышка уставился на меня единственным здоровым глазом и ехидно улыбнулся, – до следующего новолуния о тебе и не вспомнят.
– С чего вдруг?
– Ох, молодёжь… Твоя мать сейчас выглядит совсем, как та девчонка, что хозяин привёл тридцать лет назад. Думается мне, стучаться в хозяйскую дверь этой ночью не стоит…
Старый понурыш как в воду глядел. Едва гости откланялись, отец подхватил матушку на руки, и они улетели из замка верхом на ядокрыле. Вернулись через несколько дней – такие счастливые, что я, если честно, даже немного завидовала…
* * *
Помолвка с небесными так и не состоялась. Спустя некоторое время голубь принёс письмо, в котором сообщалось, что «наследник ещё слишком юн, чтобы вступать в брак, к тому же хранители весьма обеспокоены здоровьем молодой владычицы и желают ей всяческих благ…»
Возможно, отец и разозлился бы, получи он такое письмо хотя бы новолуние назад. Однако в то утро он равнодушно пробежался по нему глазами и сжёг.