Рейна
Я стояла возле огромного зеркала в комнате Лаорта и наблюдала через колдовской портал за матушкой: как она держит у груди моего новорожденного брата, как, улыбаясь, поглаживает пухленькие детские щёчки с ямочками…
И радовалась, что в своё время приложила руку к этой сказке…
Я представляла себе, как совсем скоро у меня появится такое же маленькое создание с нежно-розовой кожей, светлыми локонами и ясно-голубым глазами, которые будут светиться в темноте…
Мне этого хотелось… очень сильно. И я старалась не думать о его отце…
И об этих цветах, которые расползлись по стенам, оплетая всё вокруг плотной сетью, а из-под белых лепестков сочной весенней зеленью стали пробиваться молоденькие листья. Некоторые лепестки осыпались, открывая почти сформировавшийся розоватый плод…
А ещё об этой надоедливой тени багрового цвета, с огромными перепончатыми крыльями, которая всегда появлялась, словно из ниоткуда и пыталась развлекать меня своими легендами, которых знала не перечесть. Но каждый раз всё сводилось к одной, особо любимой.
– Всё, хватит, Алларис, – отмахнулась я от него в очередной раз, – больше не хочу слышать о солнечной девочке и грозном правителе подземного мира. Я не собираюсь тут оставаться.
И это было правдой. Почти…
Все эти дни, когда Лаорт метался в лихорадочном бреду, выкрикивая моё имя и шепча такие нежности, на которые я и подумать не могла, что он способен, сердце буквально разрывалось от странного чувства.
Иногда мне хотелось его убить, иногда покрыть поцелуями, а иногда и вовсе не знать…
И я жутко боялась оставить его одного даже на минуту. Но вот лицо его порозовело, а дыхание стало ровным, и в моей душе снова зашевелилась обида. И злость.
Как всё-таки сложно любить того, кто всё время тебя обманывал…
Того, кто якобы «не может лгать».
И теперь осталось дождаться, когда «мой ненаглядный» придёт в себя, чтобы высказать ему всё, что я о нём думаю. После всего того, что я вытерпела, нельзя лишать себя такого удовольствия. А после уйти, хлопнув дверью.
Желательно сразу всеми в замке – теперь-то он сможет услышать!
А если вздумает остановить – так у меня на этот случай есть то, чего он так боится.
Неожиданно стебли цветов сорвались со стен и поползли прямо ко мне, обвивая ноги, бёдра, обхватывая талию, норовя прошмыгнуть в вырез платья на груди. Я помнила, что останавливать их бесполезно, но всё же пыталась, пока не почувствовала, как меня обнимают крепкие горячие руки, прижимая к такому же горячему мускулистому телу…
И я совершенно некстати ощутила предательское желание вновь ощутить его внутри себя. Я закрыла глаза и велела себе собраться с духом:
– Пусти меня, тиран!
– Мне показалось, что ты пришла ко мне сама… добровольно.
– Я просто заглянула на минутку, чтобы вернуть тебе источник.
– Неправда…
Лаорт водил носом по моим волосам, обдавая тёплым дыханием, затем прошёлся губами по шее, целуя и слегка покусывая…
– А ты у нас, значит, правдолюбец? – воскликнула я, – ты! Самый искусный в мире обманщик! Адис? Лаорт? Может, просто лгун?
Я почувствовала, как он напрягся. Значит, не ожидал, что я догадаюсь…
Я повернулась, чтобы посмотреть в его глаза: яркие, синие. Единственное, что выдавало в нём мужчину, которого я люблю.
Любила… Теперь с такой же силой я его ненавижу!
Того, которого не существует. Хотя, с таким выражением лица, как сейчас, сходство было поразительным. Впервые я видела на его лице столько чувств…
И выглядел он не так, как раньше: длинные светлые пряди разметались по плечам, румянец во всю щёку, влажные губы слегка приоткрыты, мощная грудь взволнованно вздымается, натягивая тонкую ткань рубахи.
Куда подевался равнодушный холодный тиран, от одного взгляда которого брала оторопь? Только вот от этого почему-то не становилось легче, а наоборот, горько. В горло будто загнали кол, и стало больно дышать.
– Что это было, Лаорт? – тихо спросила я, – тебе стало скучно?
– Всё не так, Рейна.
– А как? Тебе ведь всё было «неинтересно». Захотелось поиграть?
– Да, не скрою, – он откинул волосы со лба назад, и я увидела крошечный почти незаметный шрам над бровью, – сначала хотелось… до того момента, как я приласкал тебя в водопаде. Но ты постоянно брыкалась, и я не придумал иного способа к тебе подступиться. Я всё время таскался за тобой, наслаждаясь каждой минутой рядом. И радовался, что ты не убила скитальца. Это так много значило для меня. Но дальше всё полетело к дьяволу из-за этого призрака.
– И не полетело бы, если бы ты сказал мне правду.
– Мне хотелось ещё немного побыть с тобой, когда ты не убегаешь и не корчишь из себя недотрогу. Ты тогда совсем другая. Скажи я тебе правду, ты бы взбеленилась и снова стала чужой… А потом я просто не понимал, как признаться. После того, что между нами было, я боялся даже представить твой взгляд, если я потребую, чтобы ты отдала свою девственность кому-то другому. И я решил, что тебе лучше забыть скитальца. И полюбить МЕНЯ.
– Ты ведь мог рассказать о проклятии…
Я дотронулась до рукояти ножа, и заметила, как он вздрогнул.
– Ты мне не доверял. Верно? Не доверял и боялся?
– Я не боялся, Рейна, – голос его опять стал глухим, холодным, – по крайней мере, не за себя. А за тех, за кого я в ответе. Преисподняя опять превратится в хаос без меня.
– Ты веришь, что я смогла бы тебя убить? – разочарованно спросила я.
– Дело не только в тебе, – тиран покачал головой, – есть те, кто гораздо сильнее. За этим ножом охотятся очень давно. Дольше, чем ты можешь себе представить.
– Но я не отдам его добровольно!
– Знаю, княжна! Но когда тебе тысячу лет подсылают девиц, чтобы избавиться, верить кому-либо нелегко. Тем более что следом за тобой появилась эта проклятая ведьма, Ольжанка, мечтающая завладеть твоим телом. А ты время твердила, что меня ненавидишь! Я не мог рисковать. Ведь иногда так сложно было понять, что у тебя на уме, неугомонная!
– Теперь ты понял?
– Да.
– Ну вот и будь счастлив этим! Больше ты меня не увидишь. И если хочешь – отдам тебе нож. Можешь повесить его себе на шею и любоваться…
Я бросила нож на кровать и развернулась, чтобы уйти, но неожиданно уткнулась в мягкую преграду из сплетенных между собою цветов.
– Далеко собралась?