Мистические рассказы. Сборник №3
Елена Паленова
Немного мистики, чуть-чуть суеверий и капелька юмора – рецепт третьего сборника мистических историй прост. В сборник вошли 5 рассказов. (Иллюстрация для обложки создана с помощью нейросети Midjourney. Дизайн – COVEN ART)
Елена Паленова
Мистические рассказы. Сборник №3
Наколдуй мне богатство
– А у тебя ничё не треснет? – спокойно осведомилась старушка, продолжая стучать спицами. Она даже не смотрела на то, что делает – руки сами привычными движениями собирали шерстяную нить в аккуратные петли длинного шарфа.
– Ты, старая, за языком-то следи, – угрожающе набычился здоровенный бугай, сопровождавший своего тощего работодателя. – Думай, с кем разговариваешь.
Проситель коротким взглядом успокоил не в меру ретивого телохранителя и снова вопросительно уставился на старушку.
– Ну? Наколдуешь или нет? Я знаю, что ты это умеешь.
– Я много чего умею, но для тебя колдовать не стану, – отозвалась бабулька.
– Почему?
– Потому что ты жадный. И потому… Да ты всё одно не поймёшь, не хочу на тебя время тратить. Ступай туда, откуда пришёл. Некогда мне с тобой болтать.
Арсений Валентинович не привык, чтобы ему отказывали. Тем более, таким тоном и без объяснений. Имея твёрдое намерение получить то, зачем пришёл, он демонстративно поставил один из стульев на середину комнаты и расположился на нём, закинув ногу на ногу. Старушка удивлённо вскинула бровь:
– Ещё и наглый.
– Я никуда не тороплюсь, – сообщил бизнесмен, протирая бархатной тряпочкой очки.
– Пф-ф-ф… – отозвалась бабулька и сделала вид, что не замечает присутствия в доме посторонних.
Размеренное постукивание алюминиевых спиц, тиканье настенных часов, сердитое сопение здоровяка-охранника… Время стремительно утекало сквозь пальцы, стаскивая за горизонт остывающий день. В углах проснулись и начали расти, расползаясь в стороны, вечерние тени, когда старушка отложила в сторону вязание и наклонила голову набок, одарив незваного, настырного гостя хитрым взглядом.
– Ну хорошо. Я дам тебе то, о чём просишь. Через год у тебя будет такое богатство, что голову сломаешь, куда его девать.
– На этот счёт можешь не волноваться, справлюсь как-нибудь, – самодовольно усмехнулся Арсений Валентинович. – Колдуй давай, мымра старая, весь день на тебя потратил. Не тянула бы кота за хвост, уже давно бы дела сделала и плела свою путину дальше преспокойно.
– Ну-ну… – многозначительно изрекла старушка и закряхтела, потирая затёкшую поясницу.
Следующий час она жгла свечи и какие-то травы, бормотала что-то бессвязное над головой гостя, делая замысловатые пассы руками, обращалась с молитвами к иконам в красном углу, брызгала по комнате и на Арсения Валентиновича водой. Дюжий охранник всё это время нервно топтался у двери, следя за тем, чтобы сумасшедшая колдунья не навредила как-нибудь его подопечному. В конце концов бабка обессиленно рухнула обратно в старенькое кресло и махнула рукой в сторону двери:
– Всё, ступайте отседа. Только не забывай, хорёк ненасытный, что у всякого колдовства цена есть. Не может человек иметь всё и сразу. Если что-то прибыло, то что-то и убудет.
Гости ушли, даже не попрощавшись. Старушка только головой им вслед покачала и вздохнула тяжко. Включила в комнате свет, устроилась поудобнее и снова принялась мерно постукивать спицами, вывязывая аккуратные петельки шарфа, задуманного в подарок внуку.
Прошло три месяца, а банковский счёт у Арсения Валентиновича всё никак в рост не шёл, даже уменьшаться постепенно начал. То там неудачное вложение сделает, то тут сделку невыгодную заключит… И вроде правильно, по уму бизнес свой ведёт, но долги и штрафы будто сами собой откуда-то вырастают. Да ещё и жена забеременела, рожать надумала.
«Куда нам ребёнок сейчас? – ругал её супруг. – А если обанкротится фирма, чем мы тогда его кормить будем? Нет, сейчас никак нельзя, через год поговорим об этом…» Только слушать его жена не стала – ушла, на развод подала и на раздел имущества. Половину совместно нажитого отсудила, только усугубив финансовые проблемы Арсения Валентиновича.
Разозлился он. Пошёл опять к старушке, что богатство ему колдовала, кричит, ногами топочет, угрожать даже начал, а она знай себе спицами стучит и удивлённо на него смотрит.
– Я ж сказала тебе, что у колдовства цена есть. Чего шумишь? Что тебе не так?
– Где богатство обещанное? Почему деньги убывают, а не прибывают?
– Деньги? – старушка перестала вязать и уставилась на гостя, будто впервые его увидела. – А кто тебе деньги обещал? О деньгах речи не было. Ежели денег просить приходил, надо было конкретнее желание своё формулировать. Богатство-то разное бывает…
– Ты что мне наколдовала, карга старая?! – завопил Арсений Валентинович громче прежнего.
– А ну не ори на меня! – топнула ногой старушка, и гость тут же потерял голос. Рот открывает, как рыба, а звуков не издаёт никаких. А бабка тем временем продолжает, хмурясь: – Сейчас ты, милок, выйдешь отседа и дорогу назад забудешь. Ишь, орать он удумал! Хозяин жизни! Просил богатство, вот и получишь его. Пошёл вон!
И телохранителя рядом не было, который вступился бы – все, кто поумнее, уже разбежались подальше от незадачливого бизнесмена и нашли себе более надёжные местечки. Вышел Арсений Валентинович из дома старушки, будто не сам, а кто вывел его оттуда. До угла дошёл, упираясь, противясь силе неведомой, что в спину его толкала. А как за угол зашёл, так речь к нему вернулась. Назад бросился, да без толку – весь частный сектор вдоль и поперёк исходил, а дома старушкиного не нашёл.
Дальше только хуже стало. Кредиты, долги, неустойки… Обанкротилась фирма. И не только фирма – даже с личных счетов все деньги поуходили на то, чтобы рты кредиторам хотя бы на время закрыть. К концу обозначенного старушкой года Арсений Валентинович был гол, как сокол. Всё продал, чтоб с долгами рассчитаться – дом, дачу, квартиру большую, машины все. Ничего у него не осталось. Зато долги все закрыл.
Как дальше жить – непонятно. Жилья своего нет, сбережений нет, работать отвык… А тут ещё и жена бывшая в суд подала на алименты. Пошёл к старому школьному приятелю, что небольшой оптовый магазин на окраине держал, на жизнь жаловаться. Совета попросить гордость не позволяет – так, просто поплакаться на несправедливость жизни. Тот выслушал его и работу предложил на складе. Зарплата копеечная, не чета тем прибылям, которые раньше через руки Арсения Валентиновича проходили, но начинать-то с чего-то надо.
– А что хоть наколдовала-то старуха? – посмеиваясь, поинтересовался товарищ.
– Да ну её, – махнул рукой Арсений. – Никакая она не колдунья. Шарлатанка старая. Нет никакого богатства обещанного. Сын только вот родился недавно, да и то от него убытки одни.
А с того дня посыпались на несчастного, как из рога изобилия, повестки в суд. И все по алиментам. Одна полюбовница дочку родила, другая двойню, и даже случайные женщины, которых он и в лицо не помнил, не то что по именам, и те его наследниками одарили. И ведь как сговорились – все в один месяц. Пять сыновей и четыре дочери разом – хорошенькое богатство. Где только теперь деньги брать, чтобы содержать такую прорву?
Сел Арсений Валентинович и начал думать – как же это он умудрился упустить, что бабы беременные у него под носом ходили? Ведь если б знал, решил бы как-то проблему эту сразу. Вспоминать начал, говорили ли полюбовницы о том, что в положении. Выходило, что говорили. Одна на втором месяце, другая и того раньше. И воспоминания яркие такие, будто вчера только эти разговоры случились, но ведь до этого он ничего такого не помнил. И те, случайные девушки, тоже ведь потом приходили к нему, и он сам их просил детишек оставить, всех вырастить обещал. Только вот обещания эти и разговоры как будто кто-то на время из его памяти вынул, а теперь вдруг вернул.
– Ну спасибо, ведьма старая… Ну наколдовала… – покачал головой Арсений Валентинович, сам над собой насмехаясь.
А что делать? Вряд ли есть такое колдовство, чтоб детей обратно… Ну… В общем, следующие восемнадцать лет вкалывал Арсений Валентинович, как проклятый, чтобы богатство своё прокормить, одеть и обуть. Никого не обделил ни вниманием отцовским, ни финансово, хотя с материальной точки зрения спрос с него был, как с кота бродячего. Здоровье надорвал, но детям был отцом насколько мог.
А главное – никто из детей слова плохого про него ни разу не сказал. Воспитывались все по-разному, но отца одинаково все любили. Между собой ссорились постоянно, но к отцу по первому зову все вместе приезжали, когда выросли.
Арсений Валентинович к тому времени сдал сильно – работать, как прежде, здоровья не хватало. К бизнесу интерес пропал. Перебрался он из города в родительский дом в деревне и кроликов завёл. И всё в толк никак взять не мог, как же это старуха-колдунья так ловко его слова и судьбу вывернула, что вроде и рухнуло всё, и в то же время смысл в жизни появился. Ведь и правда, богатство разное бывает. Разве он беден с таким-то наследием? Да, пожалуй, побогаче других будет. И никакими деньгами такое богатство не заменишь.
Лазейка
Не было у Матвея личной жизни. Совсем никакой. Друзья водились, но сплошь мужики одни, а девки отродясь в его сторону не смотрели даже. Ни в школе, ни в институте, ни после того. До тридцати лет дожил, а всё по девицам лёгкого поведения не задаром бегал, потому как иначе совсем скис бы без женского внимания.
– Порча на тебе, – твердила мать. – Венец безбрачия это. К бабке надо знающей, чтоб сняла.
Сам-то Матвей во всякие порчи и сглазы не верил, но мать обижать отказом не хотел – внуков она очень ждала. Ради неё только и ходил к всевозможным бабкам, колдунам и шаманам. Кто-то брал оплату за услуги, другие во имя добра бесплатно старались-суетились, но сколько ни пытались венец безбрачия с парня снять, так и не смогли ничего путнего сделать.
А у матери его, Натальи Петровны, подруга была – тётка Зина. С детства дружили, выросли вместе. Как придёт тётка Зина, так Наталья Петровна и начинает ей на несчастливую судьбу сына жаловаться. Он ведь такой хороший, умный, хозяйственный… Красавец, а всё один мается. Как понравится деваха какая – в лепёшку разбивается, землю носом роет, а она на него ноль внимания. Не люб он девкам, ну хоть ты тресни.
Тётка Зина в ответ только вздыхает сочувственно:
– Да-а-а-а… С венцом безбрачия тяжело жить, и снять его не всегда возможно.
Повздыхают дружно, да и расходятся каждая в свою сторону. Но как-то раз пришла тётка Зина в гости к Наталье Петровне, а та от счастья прямо светится: