Оценить:
 Рейтинг: 0

Кандидатская для посудомойки

Год написания книги
2020
1 2 3 4 >>
На страницу:
1 из 4
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Кандидатская для посудомойки
Елена Попова

Отвергнутая Помидорица, взбешенная Смерть, инфернальный таксист, влюбленный Дождь вместе с самыми обыкновенными людьми встретятся вам на страницах этого сборника. С их переживаниями, радостями, страхами, победами, разочарованиями и рецептами счастья. За ними интересно следить, им хочется сопереживать. Они будоражат воображение желанием встать на их место и решить: а как бы поступил ты…

ДРУЗЬЯ

Лиза варила Катёне кашу, как обычно погрузившись глубоко в себя. Топот и грохот на крыльце совсем не сразу вернули ее к реальности. Недовольно поморщившись, готовая четвертовать любого, посмевшего нарушить ее полуденную медитацию, Лиза едва успела сделать шаг к двери, как ее почти снесли назад к плите два буйно гомонящих мужика.

Вадимыч, друг семьи, и ее собственный муж Герман, перемигивались, подхихикивали, толкались локтями, топтались на месте и явно не знали, с чего начать.

– Тише вы, полоумные, Катёну разбудите, – сердито начала Лиза.

Мужики переглянулись, сделали вид, что умолкли, и, настороженно поглядывая на Лизу, вытащили откуда-то из-за спин клубок меха.

Клубок открыл глаза и смачно зевнул.

– Ты понимаешь, – торопливо затараторил Герман, – Вадимыч договорился с блатным питомником. Они занимаются только кавказцами. Специально выращивают их для охраны. Только элитное разведение. И нам, вот, по блату почти бесплатно…

Герман поставил клубок на пол и боязливо спрятался за тщедушного Вадимыча.

У Лизы никогда не было собак. Ни в детстве, ни в юности, ни в начавшейся неправильно рано взрослой жизни. А когда у тебя чего-то никогда нет, ты этого не очень и хочешь. Переехав в загородный дом Германа, где собаки были естественным атрибутом сельской жизни, Лиза быстро нашла общий язык с Джеком, старым угрюмым двортерьером, днем сидевшим на цепи, а ночью наводившим ужас на бродячих псов округи. Она кормила его, меланхолично чесала за ухом, угощала косточками и даже иногда украдкой подпаивала молоком из кошачьей миски. Но лизино сердце не ёкало. Так. Просто очередные обязанности. Ей было равнодушно и даже иногда страшно, когда Джек рычал и бросался на чужаков.

Лиза снова вернулась к катёниной каше и, демонстративно стуча ложкой, глухо буркнула:

– Вот зачем тебе второй пес, Гера? Тем более кавказец. Они агрессивны. Их надо воспитывать, водить на площадку. Кто этим будет заниматься? Ты что ли? Я – точно нет. И вообще. Он вырастет и нас всех сожрет.

Герман, продолжая прятаться за превратившимся в соляной столб Вадимычем, уверенно парировал:

– Джек старый. Дому нужна охрана. Нормально все будет. Сделаем вольер на улице с сеткой. Кинолога для воспитания сюда пригласим.

– Нет, увози его туда, откуда брали. Эта порода не для нас. Угробим собаку и сами угробимся.

Лиза хотела сказать что-то еще, но тут меховой клубок, который явно был против, чтобы его возили туда-сюда, обернулся вокруг голой лизиной ноги и принялся тщательно ее вылизывать.

Герман с Вадимычем приободрились и, едва дыша, следили за лизиной реакцией.

– Что вы стоите, как две египетские мумии, – проворчала Лиза, – тащите миску, не видите, пёс есть хочет.

Потом она присела, очень аккуратно подхватила щенка на руки и заглянула ему в глаза.

Так появился в этом доме Пёс.

***

Огромный длинношерстный кавказец, навсегда запертый в вольере, лежал не шевелясь, угрюмо уткнув морду в лапы, и вспоминал.

Вот он совсем маленький, уютно сопит под боком у Большой Хозяйки. Ему жарко, но он знает, что она обижается, когда он уходит на прохладную плитку под входной дверью. Поэтому терпит. Терпит, пока хватает его небольших щенячьих сил. Терпит не потому, что ее руки трижды в день трут морковку и кормят вкусным мясом вперемежку с морковкой и чем-то еще, а потому, что что-то такое есть в ее глазах.

Маленькая Хозяйка вечно путает его с большим снежком: катает по сугробам, закапывает в снег и весело хохочет, когда он, отряхиваясь, ее саму превращает в живого снеговика. Ее нельзя кусать, ронять и шлепать лапами, как он привык, играя с Джеком. Маленькая Хозяйка сразу начинает плакать. Если это заметит Хозяин, он будет недоволен.

Еще нельзя сбивать с ног Старую Хозяйку. Даже заигравшись с осенними листьями или хозяйским котом. Здесь одним недовольством не обойтись. Можно и по носу схлопотать газеткой, а это стыдно.

Кстати, о Джеке. Он очень нервничает, если влезть всеми лапами в его миску. Хватает за загривок и трясет, как боксерскую грушу. Больно! Только скулить нельзя. Иначе тут же прибежит Большая Хозяйка, будет ругать Джека, обниматься-целоваться! Фу, стыдно!

Или вот. Любимая игра Хозяина и Большой Хозяйки. Разойдутся в разные стороны и давай на все лады: Пёс, а Пёс? Иди сюда! Ты чей? Какое это ж удовольствие лечь посередине между ними, ни к кому не ходить и наблюдать, как они из-за тебя переругиваются, хохочут и присваивают себе право обладания.

Прошел один Большой Снег и Джек, совсем старый, стал приходить домой, в клочья порванный бродячими собаками. Нет, он не жалуется. Не просит помощи. Бережно укладывает остатки себя на подстилку и смотрит, смотрит куда-то за радугу больными глазами.

Однажды мы идём вместе к этой наглой, опьяневшей от вкуса скорой расправы, своре. Она встречает нас улюлюканьем и насмешливыми взглядами, в которых растет презрение к старику, прячущемуся под хвостом щенка. Один против семи. Потом против девяти. До дрожи в лапах и кровавой пелены в глазах. До порванной шкуры и зияющих ран. Насмерть. Без жалости и пощады.

Еще один Большой Снег сошёл. Большая Хозяйка больше не смеется. Хозяин часто уходит за ворота и подолгу не возвращается.

Тем страшным вечером Хозяин приказал охранять территорию и ушел в дом. В тишине внезапно опустившегося вечера хлопнула калитка. Кто-то вошёл на участок. Чужой? Свои бы подали голос. Запах, запах чужой. Хозяин дал команду охранять. Остановить любой ценой. Клыки впиваются в руку. Эта рука обнимала его маленького, ворошила густую шерсть, ласково щелкала по носу, давала еду и покой. Но вкус человеческой крови уже стегнул по инстинктам. Выше, еще выше, добраться до горла…

***

Лиза тихонечко присела на край больничной койки и осторожно взяла мужа за руку.

– Гера, пожалуйста, давай вернём Пса в питомник. Ты почти не бываешь дома. Пожалей животное. Он сидит взаперти. Кидается на сетку, как оглашенный. У меня все опускается, когда я прохожу мимо. Я боюсь, Гера. Я всё время боюсь.

– Лиза, мы сто раз это обсуждали. Нет, и еще раз нет. Друзей не отдают. Не предают и не возвращают за ненадобностью.

– Не предают? – Лиза повысила голос. – Да ты давно его предал. В тот самый день, когда позволил ему безнаказанно рвать меня на куски.

Герман попытался было что-то сказать, но заведенная до предела Лиза взглядом заставила его замолчать.

– Да, я знаю. Я сама виновата. У кавказцев плохое зрение. От меня пахло шампанским. Я его не окликнула, не подала голос. Он меня просто не узнал в начале. А потом, ты помнишь эту его жуткую запущенную рану под ошейником? Это, наверное, когда он дрался с собаками за Джека. Как, как мы ее не заметили? Представляешь, как ему было больно, когда я пыталась оттащить его от себя за ошейник? И что? Что ты сделал? Просто отозвал его? У них переходный возраст в полтора-два года. Они пытаются доминировать. Его надо было отлупить как следует, наказать. Поднять за шкирку в конце-концов, как делают суки с провинившимися щенками. А ты? Просто отозвал? Ты понимаешь, что навсегда сломал его жизнь?

Герман молчал. Лиза, которая с разной степенью периодичности заводила этот разговор, обреченно выдохнула и вышла из комнаты.

Шли недели. Лиза по-прежнему моталась между больницами. И каждый день, возвращаясь домой первым делом настороженно проверяла Пса. Не выломал ли он дверь вольера, не ходит ли по участку, поджидая ее.

Каждый день, обливаясь холодным потом и жалостью, Лиза мыла вольер Пса из шланга, просовывала на веревках и палках казанки с кашей, завлекала Пса разговорами и косточками, чтобы чуть-чуть приоткрыть дверь и вытащить пустую посуду и отчаянно ждала редких выходных, когда Германа отпускали домой и Пес мог хоть немного почувствовать волю.

Лиза больше не уговаривала мужа вернуть Пса в питомник. Просто что-то в ней все время сжималось и умирало от мысли, что скоро, совсем скоро им придется уехать в город и в доме останутся только восьмидесятилетняя бабушка и Пёс.

Когда это «скоро» пришло, у Германа как раз вышел длительный перерыв между госпитализациями. Лиза с легким сердцем обустраивала городскую квартиру и катёнины будни в новой школе, уверенная, что Псу сейчас хорошо и спокойно подле Хозяина, а у Хозяина есть силы на долгие прогулки по лесу в компании Пса.

Все понимали, что со дня на день может раздаться звонок из больницы и Герману снова нужно будет возвращаться к бесконечным процедурам. Но ни Лиза, ни Герман не хотели нарушать хрупкое равновесие и искренне верили в его бесконечность.

Иван Родионович, лечащий врач Германа, разбудил Лизу телефонным звонком ранним утром понедельника.

– Елизавета Сергеевна, мы ждём вашего супруга у нас не позднее среды.

– Среды, как среды? Мы же с вами обсуждали начало следующего месяца.

– Елизавета Сергеевна, пришли анализы. Ситуация нестабильна. Мы ждём вас в среду.

Лиза долго не могла заставить себя позвонить мужу. И когда, наконец. Она это сделала. Первое, что она сказала, было:
1 2 3 4 >>
На страницу:
1 из 4

Другие электронные книги автора Елена Попова

Другие аудиокниги автора Елена Попова