Принц принял меня в огромном зале, выложенном узорами из белой и голубой плитки, натёртой до зеркального блеска. Среди высоких колонн журчала невидимая вода, а солнечный свет проникал из-под самого потолка.
За свою жизнь я успел повидать дворцов и их жителей, но ни в одном царстве не видел столь разительного отличия между тем, что находится внутри высоких стен, и тем, что простирается за ними. О местной царской семье я слышал кое-что перед самым отъездом из Магораха – царь не столь давно умер после продолжительной болезни, а принц, единственный сын, теперь готовится занять его место.
– Само небо послало нас друг другу навстречу! – весело потирая ухоженные руки, он даже поднялся при моём появлении. – Кто мог подумать, что принесёт мне этот день! А начинался он так скучно!
Но тут же стало ясно, что гостеприимный принц ждёт кое-кого другого. Он бросил нетерпеливый взгляд мне за плечо – увы, я пришёл один, без своей белокурой «племянницы».
И всё же меня пригласили сесть на мягкие подушки – тоже белые, словно проблем со стиркой во дворце не имелось. На столе сверкали вазы с фруктами и орехами, виднелись даже сладости, и молчаливые слуги разливали по армуду ароматный чай.
– А где же маринованные змеи? – сдержанно поинтересовался я, глядя на всё это богатство.
– Их сейчас дополнительно жарят с чесноком!
– Я пошутил, светлейший принц…
– Я тоже!
И он рассмеялся почти что серебряным смехом. Либо это зазвенели блестящие подвески, в изобилии украшавшие его белый кафтан. Возрастом этот юнец был едва ли старше Пришлой.
– Как же я рад, что мы встретились! Всего лишь утром я изнывал от тоски под этой крышей, а теперь разговариваю с таким почтенным мудрецом, как вы! Как поживает наш славный брат, принц Магораха?
– Принц здоров, он закончил обучение и принял царство месяц тому назад, – я почтительно склонил голову, говоря о своём любимом ученике. – Теперь он – не принц, но царь Магораха.
– Ну вот, а сюда даже не доставили никаких вестей об этом, – тут же гладкое лицо юноши овеяла грусть. – Как всегда. Жить на окраине пустыни – такая тоска. Я спросил у вас, как живёт мой славный брат, но своего славного брата я сам никогда даже не видел! Визитов нам почти никто не наносит, от семьи никого не осталось, а после смерти отца тут стало совсем уж невыносимо!
Говорил он так, будто всего лишь жаловался на обычную хандру. Но мне стало жаль его и горько от таких слов, пусть даже произнесённых равнодушным тоном.
– Почему же вы сами не отправитесь куда-нибудь? До ближайший царств путь вовсе недолгий, вы сможете посмотреть, как живут другие люди.
– Сразу видно, что вы учитель! – расцвёл улыбкой молодой принц. – Мудрые слова! И как бы я хотел им последовать! Но, увы, царский род Аншарха не должен покидать Лабиринт. Я – единственный его представитель, поэтому никуда мне не деться! Как бы я хотел попутешествовать как вы и ваша племянница, но должен оставаться здесь вечно. Или… пока не родится кто-то мне на смену.
Он говорил без особой печали, как человек смирившийся и относящийся к своей золотой клетке с иронией. Можно было бы подумать, что он преувеличивает, но про Лабиринт Аншарха я знал достаточно, чтобы ему поверить. Он был построен ещё до закладки города – и, собственно, город возник только благодаря хранителям Лабиринта, то есть царской семье. Кем именно был воздвигнут Лабиринт, знают только они, и по какой-то причине это хранится в секрете. Возможно, что, как и Пришлая, неизвестные строители явились из-за Двери? Но если моя спутница была всего лишь обычной девчонкой, то древние архитекторы обладали необычайными знаниями – они построили Лабиринт таким образом, что входящий в него теряется навечно, если произнёс при входе ложную клятву или на душе у него лежит тёмный поступок. Разумеется, люди без причины не смеют входить туда, ведь… никто не решится утверждать, что совесть его бесконечно чиста! Этого места боятся. Сюда приводят только самых страшных преступников – бывает, их доставляют из других царств, со всей пустыни – чтобы, произнеся клятву о своей невиновности, они вошли в Лабиринт и либо вышли из него невредимыми, либо остались там навеки. Любой обвиняемый может даже потребовать подвергнуть его этому испытанию, чтобы доказать свою невиновность. Но… случается такое крайне редко…
– К слову о смене, мудрейший, – мелодичный голос принца вывел меня из невесёлых мыслей. – Откуда всё-таки родом вы и ваша храбрая племянница?
Ох, начались плохие вопросы! Но этого было не избежать.
– Племянница моя, как и её родители, родом издалека, – начал сочинять я и, кажется, глаза у меня стали такими же честными и невинными, как у Пришлой. – Мы с ней, видите ли, не в прямом родстве. Она приходится роднёй жены моего троюродного брата…
Внимательно глядя на меня, изящно склонив голову набок, принц слушал. Сглотнув, я подумал, что для такого молодого и несерьёзного человека у него на редкость проницательный взгляд. Возможно, сказывалась царская кровь. Или же я просто не умею врать.
– И где же живут её родители, ваши достойнейшие родственники, сейчас?
– Она, увы, сирота. Потому и приехала ко мне. Мы направляемся в город Семидесяти Четырёх Башен, где у меня дом, и должность, и школа.
Надо же, как всё складно получается! Я и сам готов в это поверить.
– Сирота! – принц воскликнул не то с сожалением, не то с радостью. – Подумать только, как и я… Что ж, мудрейший, тогда мой вам поклон, уважение и всё приличествующее почтение! Не согласитесь ли вы отдать мне вашу достойнейшую племянницу в жёны?
Вот так неожиданность!! Такое изумление написалось на моём лице, что принц рассмеялся, довольный своей выходкой. А меня даже бросило в жар!
– Ох, смешно! Вы что же, не верите в мою просьбу? Возможно ли, разве вы сами не видите, племянника ваша – это сущее сокровище?
Признаться, не вижу…
– Такая храбрость, такой ум и такая красота!
Нет, кажется, принц не шутил надо мной. Говорил он искренне, со всей присущей юности пылкостью. Ну и восторженной слепотой.
– Я никогда не видел подобной девушки!
Ну конечно, всё дело только лишь в её необычности…
– А эти глаза и волосы!
Ещё ближе к истине – принца пленила её диковинная внешность. Впрочем, поразила она и меня, и многих из тех, кто при мне на неё смотрел.
– Согласитесь, мудрейший, само небо повелело нам встретиться! И разве есть на свете ещё хоть кто-то ей подобный?
Остаётся надеяться, что действительно нет…
– Вскоре я стану царём, – видя мои сомнения, он зашёл с другой стороны, – мне ведь нужна царица!
О, небо, действительно, она ведь станет царицей! Сумасшедший поворот судьбы!
– И кто же развеет моё одиночество лучше? Я вижу, какое это чудесное существо! Я здесь вовсе один, моя семья меня покинула, дворец пуст, и в чём же моё будущее, как ни в женитьбе? Как и будущее всего Аншарха.
Слова эти были произнесены легко, но я вновь ощутил их горький привкус. Вновь мне стало жаль этого мальчика, не имевшего в своих играх друга. И всё же мальчик совсем скоро станет мужчиной и царём, хранителем Лабиринта…
– Вы же сами видите, здесь у вашей племянницы будет всё! – говорил он, небрежно отмахиваясь от богатства вокруг. – Всё, что я готов обменять на красивую и мудрую жену!
Заслышав это, я нахмурился.
– Уверены ли вы в её мудрости, принц?
– Конечно, вы же сами видели, как она спасла нас от двуликих!
– И всё же… Я советовал бы вам сперва присмотреться.
– Хорошо! – слишком быстро согласился юнец. – Кажется, вы больше беспокоитесь за меня, чем за неё.
Потому что я больший родственник ему, чем ей!
– Сейчас она придёт, и мы оба её проэкзаменуем. Если меня всё устроит, то завтра вы станете моим сватом. Согласны?
– Разумеется, согласен и почту за величайшую честь, однако… Светлейший принц, за свою племянницу ответить я не смогу. Если ответит согласием она, то мне нечего будет возразить. Если же нет, то и не стоит брать в дом ту, которая войти в него не хочет.
– Очень мудро сказано, – принц вновь украсился улыбкой и всем своим видом показал, что разговор окончен.