А ты грустишь, что нельзя возвратить
Годы, прошедшие зря,
Что всё позади, и жизнь летит
Листками календаря.
Годы летят, как птицы,
Зиму сменяет весна.
А жизнь листает страницы
И вновь удивляет тебя.
Покой тебе только снится,
Теперь ты полна забот.
А время стрелою мчится,
Уходит за поворот.
А ты грустишь, что нельзя возвратить
Годы, прошедшие зря,
Что всё позади, и жизнь летит
Листками календаря.
Тогда покидает детство,
Когда сбылись все мечты,
Когда с друзьями вместе
Мы снова – я и ты.
И хочется закружиться
В вальсе шальном, как тогда…
Но беззаботное детство
Ушло от нас навсегда.
А ты тихо шепчешь: «Вот всё и прошло —
Нет вечного ничего.
И жизнь позади, и время ушло —
Уже не вернёшь его».
(Июль 1981 г.)
Проза
Любовь и пирожки
(Фельетон)
Когда-то в старые добрые времена кто-то неосторожно произнёс фразу, которая жива и по сей день, что, дескать, путь к сердцу мужчины лежит через желудок. И с той поры поколения жён, невест и любовниц уверенно шагают по этому пути. Хлопотливые хозяюшки всеми правдами и неправдами стараются напичкать своих избранников вкусной и здоровой пищей. Правда, о здоровой пище можно и поспорить. Но не в этом дело. Я – о другом.
Позволю себе усомниться в том, что мы привыкли понимать под этим выражением. Ведь можно решить, что идти к сердцу мужчины можно через свой желудок.
А чтобы голословной не быть – историю расскажу.
В уездном городе N проживала небезызвестная госпожа Пышкина со своим незаконченным супругом. Жили они поживали, добро жевали: то гуся пожирней с картошечкой запекут, то щей бадью наварят, а то и поросёночка с хреном приготовят.
Любовь Иванна (так величали госпожу Пышкину) – дама была видная, шикарная, пудов семи весом. По городу, бывало, идёт – ни с кем её не спутаешь, за версту видать.
– Всё хорошеете, голубушка, Любовь Иванна!
– А что остаётся-то мне, я же в городе первая красавица. Вот и стараюсь. Хоть тяжеловато, а держаться надо, чтобы путь к сердцу любимого не порос травой.
Времечко летит, месяцы бегут чередой, растёт краса девичья, как на дрожжах. Пышет красавица во все стороны, а значит – живёт хорошо. Так в народе говорят. Ан нет, не всё золото, что блестит.
Вот и красавица наша, Любовь Иванна, изъян один имела. Любила она мужа своего несостоявшегося, Семёна Абдрашитовича, до безумия. Сама с ума сходила и других доводила. Берегла она его, как зеницу ока, чтоб, не дай Бог, кто не позарился, да и не переманил к себе.
А по соседству девицы молодые жили, молодые да незамужние. Фигурки у них тоненькие, ножки длинненькие, голоса звонкие. Как на улицу выйдут – смехом заливаются, песни поют, хороводы водят. Гуляют девушки, веселятся, и Семёну Абдрашитовичу хочется. Выйдет во двор, присядет на скамеечку, да и подпевает себе под нос: «Выйду я на улицу, гляну на село: девки гуляют и мне весело».
А как завидит Любовь Иванна, что мужа-то дома нет, следом за ним бежать. В дом его затолкает, чтоб не высовывался, а сама – к девкам: «Ах вы, бесстыжие, нахальные, мужика моего сманиваете… Я вам руки-ноги повыдергиваю, …чертовы». Дальше – больше, да хлеще.
Орёт Любовь Иванна голосом зычным, по всей округе слыхать. На защиту мужика всем своим естеством встает. Такая телом своим к стенке прижмёт – мокрое место останется. А что уж говорить, если до рук дело дойдёт – разорвёт на кусочки и, – прощай молодость. Вот и разбредаются девушки потихоньку кто куда, не хотят на грех толкать.
Правда, когда Любовь Иванна в добром расположении духа, то не на шутку заботится о грешных душах молодых соседушек, у которых «всё ветер в голове». Не думают они о спасении душ своих накануне конца света, не ждут обещанного рая после смерти. Просто жизни радуются, веселятся.
«Молиться надо, …вашу мать, – наставляет заботливая Любовь Иванна, – замест мирских забав Библию читать денно и нощно. А вам бы только танцы и удовольствия, всё хихоньки да хахоньки. Гореть вам в адском поломе нещадно, вертихвостки. Пост великий идёт, а они тут колбасу жрут, бессовестные!»
Сама Любовь Иванна пост блюдёт строго: раз жирного нельзя, значит – нельзя. Значит можно замещать большим количеством постных яств, например, сковородочкой картошечки или кастрюлькой макарончиков – про количество ведь в Библии ничего не сказано. А форму-то держать надо, упаси Боже, похудеет, красота девичья поблекнет.
А весна всё уверенней вступает в свои права, манит в объятия природы. Девицы соседские со своими песнями то в луга, то на реку. Костры жгут, веселятся, с любимыми соловьиные трели слушают, зарю утреннюю встречают.
А Любовь Иванна с Семёном Абдрашитовичем всю ноченьку любовью занимаются – пирожки пекут. Налепят, нажарят, а потом наслаждаются – пирожки-то вкусные, пальчики оближешь. И после удовольствия такого «гулять» начинают то во двор, то со двора.
А говорят, что любовью сыт не будешь. Оказывается, будешь, по самые уши.
В народе бытуем мнение, что чем больше хорошего человека, тем лучше. А вот медики утверждают, что хорошего человека должно быть от 50 до 60 килограммов, плюс допустимые 10 кг шлаков. А всё, что более того, это уже… пардон, лишний вес. Вот и получается, что вся любовь и сводится к пирожкам.
И нечего удивляться, когда мужья ваши засматриваются на молодых да стройных. А стройная фигура – это не только красота, но и показатель здоровья.
Подумайте, сколько телесных болезней и душевных пороков приносят с собой эти лишние килограммы. Уж не до жиру, быть бы живу. Точнее, здоровье бы вернуть. А это уже не просто.
Вот и страдают госпожи Пышкины ревностью и душевными пороками, обвиняя прекрасную половину человечества во всех смертных грехах, ругая, на чём свет стоит, красоту и здоровье, забывая при этом упрекнуть себя в своей непривлекательности. Не понимают, бедные, что все пороки и добродетели исходят от нас самих.
И снова хочется вернуться к народной мудрости, а точнее, к басням Крылова, который в одной из них сказал: «Чем кумушек считать, трудиться, не лучше ль на себя, кума, оборотиться?..»
Так что, понимаем мы мудрость правильно, и путь к сердцу мужчины лежит всё-таки через ЕГО желудок. А если идти через свой, то получится далековато…
Внимание: гуманный рэкет!
(Фельетон)
В памятном фильме «Москва слезам не верит» героиня Ирины Муравьёвой Людочка произносит незабываемую фразу: «Москва – это большая лотерея!» Применима она ко всем временам, но на день сегодняшний, наверное, наиболее актуальна.
Сколько получаем мы информации о всяческих московских банках и акционерных обществах? До 40 % в валюте, до 400 % в рублях. Вкладывайте, выкладывайте. Положишь меньше, возьмёшь больше.
Характерна эта формулировка и для рэкета. Мы знакомы со множеством его форм, а вот что такое «гуманный рэкет» – знаем плохо.
Давно уже не помним, как выглядят московские музеи и выставочные залы. Алмазный фонд и известнейшие театры знаем лишь по названиям. Поэтому и рэкетирам делать там нечего – клиентура слабая: люди, духовно богатые, но с тонкими кошельками. Действительно, кто же, идя в театр или на выставку, будет брать с собой несколько миллиончиков рублей или тысяч долларов.