А кофе с меня. Книга 1

На балконе по утрам было особенно хорошо. Солнце только-только поднималось над черепичными крышами, розовые бутоны в горшках лениво шевелились от легкого ветра, а итальянский городок внизу казался мягким, акварельным и сонным. Я устроилась на стуле, подтянула колени к груди и тяжело, по-взрослому выдохнула, уткнувшись подбородком в джинсу.

Сегодня по плану у всех была безупречная поездка на яхте. Ещё вчера я в красках представляла этот день: бескрайняя лазурь, брызги, музыка, пропитанный солью воздух и красивые глянцевые фотографии на фоне отвесных скал. Но теперь реальность внесла свои коррективы. Вместо палубы и шампанского мне предстояло тащиться в элитный бренд-бутик и покупать Самойлову новую футболку взамен той, что я так эпично похоронила в Merlot. И от одной этой мысли внутри всё неприятно сжималось в тугой ком. Меня трясло от несправедливости.

Из соседнего распахнутого окна вдруг послышался звонкий смех Юльки.

— Стас, убери руку, жарко…

— Это любовь, женщина. Терпи.

— Любовь моя, ты весишь как бетономешалка, перекатись на свой край!

Я невольно улыбнулась в кружку.

Через стену что-то пробормотала Лена.

Игорь тут же абсолютно спокойным голосом ответил:

— Нет, я не снова сплю. Я просто лежу с закрытыми глазами и морально готовлюсь общаться с людьми.

— Ты старый ворчун, — сонно сказала Лена.

— Зато стабильный.

Квартира постепенно оживала, наполняясь привычным ленивым шумом отпуска. И только у меня внутри с каждой минутой становилось всё тяжелее и паршивее. Когда магазины наконец открылись, я ушла раньше всех. Быстро. Почти сбежала.

Минут двадцать я просто потерянно ходила между идеально выверенными рядами брендового бутика, морально готовя себя к этой покупке как к прыжку с обрыва. Пять соток. За классическое, базовое поло.

Нет, я, конечно, разумом понимала, что существуют люксовые бренды, премиальное качество, статус и всё такое. Но мой внутренний прагматик никак не мог уложить это в голове. Кто вообще покупает себе обычные белые футболки за стоимость хорошего графического планшета? И главное… кто такой этот Глеб Самойлов, если для него это просто повседневная одежда, которую можно небрежно швырнуть под журнальный столик и благополучно забыть?

Назад в квартиру я вернулась так же тихо, стараясь ни с кем не пересекаться. Новая вещь, упакованная в шуршащий крафтовый пакет, казалась мне сейчас неприлично, преступно дорогим куском ткани, который я буквально оторвала от своего бюджета.

Глеб сидел в гостиной один спиной ко мне. Перед ним стоял наполовину пустой стаканчик кофе из кофейни на первом этаже. Он сидел в абсолютной, густой тишине и даже не повернул головы, когда я вошла — будто не удивился моему появлению.

Я молча подошла к дивану и поставила пакет на кофейный столик прямо перед ним.

— Вот.

Голос против воли прозвучал тише и глуше, чем я планировала. Горло перехватило от обиды. Самойлов медленно перевел тяжелый, холодный взгляд на золотистый логотип на пакете. Потом так же неторопливо посмотрел на меня. На секунду его зрачки замерли, будто он собирался что-то сказать или съязвить в своей привычной манере. Но вместо этого он просто коротко, едва заметно кивнул и снова сделал глоток кофе.

Даже элементарного «спасибо» не выдавил. Хотя, если быть до конца честной, радоваться тут было нечему — он просто вернул свое. А я осталась стоять перед ним с пустым карманом и пылающим от неприязни сердцем.

В этот момент в квартиру шумно, с улицы, ввалились остальные. Юлька озадаченно и на ходу что-то искала в телефоне. Стас, отдуваясь, тащил огромные пакеты с водой и чипсами. Лена с порога уже командовала всеми одновременно, задавая ритм этому дню:

— Так, ребята, через два часа выезжаем. Я всё забронировала и оплатила.

— Обожаю богатых организованных женщин, — пробормотал Игорь.

— С вас по пятьсот евро, — невозмутимо закончила Лена.

У меня внутри всё резко, до тошноты похолодело. Ноги в секунду стали ватными. Пятьсот евро? Еще пятьсот?!

Я подняла голову. Посмотрела сначала на Лену, которая уже что-то деловито объясняла Стасу, потом на Юльку. Затем снова вниз, на свои мелко подрагивающие пальцы. Пакет с поло Самойлова всё еще сиротливо белел на журнальном столике. Мой бюджет на поездку, который я собирала по крупицам, просто переставал существовать.

— И… на меня тоже забронировала? — тихо, почти беззвучно спросила я.

Лена удивлённо вскинула идеально очерченные брови.

— Конечно. Мы же одна банда.

— Но… мы же не договаривались.

— Как это не договаривались? — спокойно, без тени сомнения ответила она. — Мы вчера ещё в машине всё обсудили. Ты же сама кивала.

Я почувствовала, как лицо начинает заливать удушливый, лихорадочный жар. Горло перехватило спазмом. Юлька растерянно посмотрела на меня, явно начиная что-то подозревать.

А я вдруг отчетливо поняла, что сейчас либо расплачусь прямо здесь, под прицелом пяти пар глаз, либо провалюсь сквозь этот стильный итальянский паркет от жгучего, парализующего стыда и собственной беспомощности.

Поэтому встала и ушла в комнату, быстро закрыв за собой дверь. В комнате я дрожащими пальцами выудила телефон. Несколько секунд тупо смотрела на светящийся экран, пытаясь унять внутреннюю дрожь и придумать, как вообще это нормально сформулировать. Зубы стучали. Сорвав кутикулу до крови, я быстро набрала Юльке сообщение:

«Объясню позже. У тебя есть пятьсот евро? Дома отдам!»

Сообщение улетело сразу, оставив после себя сосущую пустоту в груди. А я медленно опустилась на край кровати и закрыла лицо ладонями. Господи. Как же унизительно и жалко всё это выглядело.

За дверью, в гостиной, шумно смеялись ребята. Стас с Игорем наперебой спорили о плейлисте для палубы, Юлька обсуждала, какой купальник лучше подчеркнет загар. Жизнь там била ключом. А я сидела в комнате и пыталась понять, как всего за три дня благословенного отпуска умудрилась превратить свою жизнь в финансовую катастрофу — из-за одной гребаной белой футболки и одного абсолютно невозможного мужчины.

Глеб

Проблемная резко встала из-за стола и сбежала в спальню. Дверь закрылась слишком быстро, с глухим, нервным стуком — нетипично для принцессы, у которой, как она любит уверять, «всё нормально».

Мы проводили её взглядами.

— Чего это с ней? — нахмурился Стас, открывая бутылку воды.

— Может, давление от жары, — лениво предположила Лена, листая бронь яхты в телефоне. — Тут солнце адское.

Юлька всё ещё смотрела в сторону комнаты Ульяны.

Потом у неё тихо пикнул телефон.

Она машинально открыла входящее и замерла. Лицо изменилось. Перечитала строчки раз, другой. Я стоял у кухонного острова слишком близко и чисто случайно зацепился взглядом за подсвеченный экран.

«Объясню позже. У тебя есть пятьсот евро? Дома отдам!»

На секунду всё внутри меня неприятно, со скрипом остановилось. Я перевёл взгляд на закрытую дверь комнаты Ульяны. Потом снова на сообщение.

Пятьсот.

В долг.

Юлька тем временем вообще ничего не понимала и только растерянно нахмурилась:

— Странно… Зачем ей…

Но я уже почти не слушал.

Потому что в голове с глухими щелчками, слишком быстро и четко начали складываться куски пазла, который я до этого собирал совершенно неправильно. Её утренняя паника. То, как у неё округлились глаза при виде несчастной бирки. Как она полчаса назад молча, бледная, принесла этот чертов пакет с поло. Как напряглась из-за яхты.

И внутри впервые появилось очень неприятное ощущение, что я всё это время вообще не туда смотрел.

Я молча поставил стаканчик кофе на стол.

— Ты куда? — сразу спросил Стас.

— Сейчас приду.

И, не объясняя ничего больше, пошёл прямо к комнате Ульяны. С каждым шагом внутри закипала злость — на этот раз на самого себя.

За спиной Игорь тихо протянул:

— О-о. Сейчас будет либо драка, либо свадьба.

— Игорь! — шикнула Лена.

— Что? Я просто анализирую невербальную динамику Самойлова. У него челюсть свело.

Хорошо, что музыку в гостиной сделали громче.

Игорь что-то уже орал со Стасом про плейлист, Юлька смеялась, Лена спорила с кем-то по телефону насчёт брони. Поэтому, когда я зашёл в комнату Ульяны, нас никто не услышал.

Она металась по комнате от стены к стене. Маленькая. Растерянная. Напряжённая.

От прежней колючей и надменной девицы не осталось и следа. Глаза у неё подозрительно блестели, но она упрямо сжимала зубы, запрещая себе реветь. Увидев, что я зашёл, Ульяна резко отвернулась и начала зачем-то копаться в шкафу, будто внезапно именно сейчас ей срочно понадобились вещи.

Я молча закрыл за собой дверь, отсекая шум гостиной. Несколько секунд просто стоял у входа, разглядывая её напряженную спину. И это молчание давило на нас обоих. Она наверняка ждала от меня очередной порции пренебрежения или ехидства.

— В чём дело? — спокойно спросил я.

— Ни в чём, — слишком быстро, неестественно звонко ответила она, не поворачивая головы. — Всё нормально. Собираюсь.

Я сделал несколько шагов по прохладному каменному полу. Остановился прямо за её спиной — так близко, что отчетливо разглядел её беззащитную, тонкую шею.

— Ульяна.

Она замерла. Тонкие, побелевшие пальцы жёстко вцепились в пластиковую вешалку. Я впервые назвал её по имени, а не «Проблемной» или «Новенькой». И от этого простого звука её дурацкая защитная броня дала трещину.

— Это из-за меня? — тихо спросил я.

Она резко, судорожно выдохнула.

— Я сама виновата. Действительно Проблемная.

Пазл в моей голове сошелся окончательно, и углы у этого пазла оказались смертельно острыми для моего эгоизма. Избалованные принцессы так себя не ведут. Принцессы не просят у подруг деньги в долг по смс.

— Давай не будем об этом, — тихо, почти умоляюще сказала Ульяна

И снова уткнулась в шкаф. Будто внезапно вещи внутри стали самым интересным объектом в мире. Я молча смотрел ей в спину. На напряжённые плечи. На то, как она изо всех сил делает вид, что занята.

И внутри меня прямо сейчас с грохотом рушился тот образ капризной мажорки, который я сам себе услужливо нарисовал в аэропорту, едва увидев её чемодан. Ульяна всё ещё стояла ко мне спиной. Маленькая, упрямая и сейчас совершенно беззащитная. И я вдруг начал вспоминать какие-то мелочи.

Как вчера в ресторане она дольше всех смотрела меню. Как девчонки таскали пакеты после шопинга, а у неё за все дни так ничего и не появилось. Как Лена вчера смеялась над какими-то босоножками за семьсот евро, а Ульяна тогда только тихо, как-то отстраненно хмыкнула и обронила: «За такие деньги они должны сами ходить».

И я впервые за всё время нашего знакомства почувствовал себя полным идиотом.

Из гостиной сквозь дверь донёсся раскатистый голос Стаса:

— Да не ставь ты этот плейлист! Там половина песен про мафию!

— Это атмосфера Италии! — возмущённо крикнул Игорь.

— Это атмосфера ареста!

Юлька смеялась. Лена выбирала, какую шляпу брать на яхту.

Обычная жизнь продолжалась.

А я всё ещё стоял посреди комнаты Ульяны. Она так и не повернулась. Неловкость стала почти физической, и я понял, что сейчас лучше просто уйти.

Без допросов.

Без попыток что-то выяснить.

Поэтому молча вышел из комнаты и прикрыл дверь. На кухне Юлька как раз искала зарядку среди проводов. Я подошёл к ней и незаметно сунул в руку сложенные купюры.

Она удивлённо подняла глаза.

— Передай Лене, — тихо, одними губами приказал я. — Скажи, это от Ульяны.

Юлька нахмурилась ещё сильнее.

— В смысле от Ульяны?

— Просто передай.

Она переводила взгляд с купюр на меня, явно вообще ничего не понимая. Я резко развернулся и ушел к выходу на террасу. Внутри всё глухо кипело.

Глава 17. Цена независимости

Ульяна

Пока остальные шумно и хаотично собирались на яхту, я впервые за все последние дни чувствовала себя по-настоящему, оглушительно одиноко. Из комнаты доносился смех Юльки, Стас опять не мог найти плавки, Лена кого-то торопила, Игорь уже открыл пиво «для настроения», хотя на часах ещё не было двенадцати.

А я сидела на балконе, обняв колени руками, и смотрела вниз на узкую итальянскую улицу. Солнце уже вовсю палило, нагревая старую терракотовую черепицу крыш. Внизу кто-то лениво и размеренно крутил педали велосипеда. На соседнем балконе пожилая итальянка привычным движением развешивала белоснежное бельё под доносившиеся из глубины её квартиры хриплые переборы старой музыки.

Жизнь вокруг была такой красивой, тёплой и лёгкой. Город жил так спокойно, будто у людей здесь априори не бывает проблем с деньгами.

Юлька так и не ответила.

Наверное, просто не увидела.

Я открыла банковское приложение и ещё раз посмотрела на остаток.

Потом быстро закрыла.

Нет. Если я сейчас отдам эти пятьсот евро за палубу, то оставшиеся 10 дней отпуска мне придётся буквально считать каждый цент.

Я тяжело выдохнула и перевела взгляд на тонкую полоску лазурного моря, которое заманчиво виднелось в просвете между домами. Ну и ладно. Не поеду я на эту яхту. Ничего со мной не случится. Посижу на городском пляже, почитаю книгу.

Зато не останусь никому должна.

Хотя внутри всё равно было горько. До слёз обидно. Потому что я действительно очень ждала этот день.

Глава 18. Привкус вины

Глеб

Я в это время сидел один на террасе наверху. Шум компании начал утомлять. Я медленно пил остывший кофе из бумажного стаканчика и безучастно смотрел на раскинувшийся внизу город. Внизу гудели улицы. Средиземное море переливалось ослепительно-синим, почти ядовитым глянцем под полуденным солнцем. Где-то на набережной играла музыка. Обычная, рафинированная, идеальная Италия. Только внутри, прямо под ребрами, мертвым грузом засело липкое, крайне паршивое чувство.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.