– Хватит, – отрезал я.
Обе дамы заткнулись, изумлённо уставившись на меня. Как и Лаграндж, который всё это время порывался что-то сказать.
– Мэри, – я впился взглядом в её карие глаза. Она поджала губы и поёжилась. – Марси – совершеннолетняя девушка с офицерским патентом, входит в десятку лучших выпускников этого года. По всем законам Виктории и Уставу Академии она вправе самостоятельно выбрать, где продолжить карьеру. И ты, леди-губернатор, не можешь повлиять на её выбор. К слову, как и на мой – стать свободным капитаном и не вступать в викторианский флот.
– Но я…
– Это первое! – резко перебил я дель Ромберг-старшую. – Второе… Пройдись по улице, леди-губернатор. В моей компании и с Починкко. Знаешь, сколько ты всего услышишь про себя и алти?
– Это бред, Тео, – проговорила Мэри Кэролайн сквозь зубы. – Не обращай внимания на чернь. Ты спас город.
– Я знаю, – произнёс я мягче. – Но подумай головой, Мэри: городу пойдёт на пользу, если солнцеголовый алти исчезнет? Вижу, ты понимаешь, что я прав. А собрать из обломков корабль мне, да ещё и с помощью опытных специалистов, будет быстрее, чем ждать, пока построят новый, или искать корабль на соседних вервях. Нет, я, конечно, могу выкупить рыбацкий баркас у какого-нибудь старика здесь на Буне…
– Нет! Никаких баркасов! – выкрикнула Мери Кэролайн и проворчала: – Ты ещё предложи в бочке выйти в открытое море! Сам-то делай что хочешь, но дочь свою я не отпущу. Что ты там говорил про «опытных специалистов»? – деловито поинтересовалась она.
– Будут, – ответил я коротко. – Но если ты мне в качестве награды за спасение города отдашь обломки тех двух кораблей. Я не стану требовать с верфи неустойку, а ты сама разбирайся, как будет лучше для города и для тебя.
– О, не переживай, разберусь. Хм… – протянула она. Но тут же яростно воскликнула: – Тысяча акул тебе на голову, Тео! Неужели нельзя остаться и подождать, пока мы найдём вам приличный корабль!
Не нуждаясь в ответе на свой вопрос, Мэри Кэролайн отвернулась и медленно прошествовала к окну. Глядя на городскую площадь, женщина напряжённо впилась зубами в подушечку большого пальца.
– Мэри, прокусишь, – встревожился Лаграндж, поспешив к ней.
Он обнял её за плечи.
Мэри Кэролайн резко развернулась.
– Теодор, если с моей дочерью что-нибудь случится, ты очень сильно об этом пожалеешь, – властно проговорила она.
– Мама! – попыталась было возразить Марси.
– Цыц, пигалица! Не с тобой говорю, а с твоим капитаном.
Я вновь посмотрел в карие глаза Мэри Кэролайн.
– И буду относиться к вашей дочери, как к своей, – ровным тоном произнёс я. – И, если понадобится, отдам за неё жизнь.
Несколько секунд мы смотрели друг на друга в полнейшей тишине, затем женщина медленно кивнула:
– Я запомню твои слова. И помогу тебе.
А после этого она раскисла и принялась бить Лагранджу в грудь кулачками:
– Саша! Твой сын страшный и невоспитанный! Фу таким быть! Фу! Это ты виноват, что он такой! Держись у меня! Ух!
Ей явно надо спустить пар. Надеюсь, не пробьёт грудину моему приёмному отцу.
– Старший помощник, за мной, – я перевёл взгляд на Марси. – Обрадуем команду.
* * *
Две недели пролетели незаметно. Мы с Починкко жили на территории верфи, поэтому с озлобленными горожанами почти не пересекались.
А те, в свою очередь, успели подуспокоиться – восстановительные работы на средства первых людей города, среди которых наибольший вклад внесли губернатор и Лаграндж, делали своё дело.
Но все понимали, что лучше нам наконец-то выйти в море. Благо, судно было наконец готово.
– Фух… – смахнул пот с лица Кевин Рассел – сейчас профессор Морской Академии, а в прошлом старший плотник-артефактор на моей любимой Лудестии.
– Очень содержательно, профессор, – усмехнулся я.
Мы стояли в чистовом доке и глядели на творение рук наших. Конечно, работали не только мы вдвоём – нам помогали плотники с верфи и даже некоторые горожане (из благодарных мне за спасения города) – таскали тяжести либо подкармливали работников. Разумеется, трудилась не покладая рук и вся моя команда – три офицера, Починкко, Джу, и двадцать матросов со спасённого брига. В ту ночь парни потеряли не только свой корабль, но и капитана со старшими офицерами, и многих товарищей. Некоторые из них решили пока что осесть на Буне.
Но самые отважные… или лучше сказать безбашенные, присоединились ко мне.
– Он… удивителен, – изрёк Кевин, не отрывая взгляда от тёмно-серого корпуса корабля. Такой оттенок он приобрёл из-за тёртого камня «дубового кремния», который я использовал для укрепления корпуса. Обычно этот оттенок нивелируют, добавляя другие присыпки… Но у нас был отличный повод сэкономить – тёмный цвет прекрасно маскирует множество сочленений и заплаток – ведь мы собирали своё судно сразу из трёх кораблей.
– Отличный получился баркас, – хмыкнул я.
– Баркас? – наконец посмотрел в мою сторону Кевин. – Слишком большой для баркаса.
– А ты можешь квалифицировать наш уникальный корабль как-то иначе, профессор? Нет? Значит я, как владелец, капитан и создатель, нарекаю его баркасом. Баркас «Франки-Штейн»! В честь артефактора из древних легенд, который пытался создать живой корабль, а затем сделал корабль из самого себя.
Я патетично поднял указательный палец вверх.
– Ха-ха, – схватившись за живот, засмеялся профессор. – Смешная шутка, капитан Лаграндж.
– Я нисколько не шутил, – ответил я.
Он прекратил смеяться и уставился на меня изумлённым глазами, а затем вновь залился хохотом.
А я просто смотрел на него и улыбался.
– Спасибо, – выдохнул Кевин спустя минуту. – Я отлично провёл время. Я… будто вернулся в прошлое и снова стал молодым. Будто вновь занимался Лудестией вместе с капитаном Джонсоном, – закончил он тихо.
Сжав кулаки, я прикрыл глаза.
Я не предлагаю присоединиться к себе тем, кто всё равно откажется.
Но…
В тот момент я проиграл своим чувствам и быстро сказал:
– Поплыли с нами, профессор. За Франки-Штейном нужен глаз да глаз. Вы нам очень пригодитесь. А мы будем очень рады, если вы присоединитесь. Я буду очень рад.
Наши взгляды встретились. Секунд десять Кевин боролся сам с собой, а затем отвёл взгляд.
– Я не могу… Я слишком стар для этого, капитан Лаграндж. У меня семья, дети… Я… Прошу, не искушайте меня! Когда-то я пообещал себе, что как офицер я буду выходить в море лишь на Лудестии. И я не хочу отказываться от своих слов.